В течение XX века полные невежды в вещах Божественных и человеческих постепенно захватывали Церковную власть. Сначала, с 1920-х годов, – в русской эмиграции, потом, с 1960-х, – в Советской России при помощи коммунистических спецслужб.
Действуют они со вполне ожидаемой самоуверенностью: ведь, как мы сказали, эти неверующие невежды верят, что они верят, и уверены, что знают.
Наконец, к 1990-м годам модернисты пришли к своему триумфу во времена полной свободы Церкви, якобы установившейся на руинах СССР. Они достигли вершин административной власти, основали учебные заведения, наполнили книжный, аудио и видео-рынок интеллектуальным мусором.
Это была своего рода победа. Давайте рассмотрим, какого рода.
Победа?
Меня много раз критиковали за то, что я описываю положение вещей в Церкви как победу модернистов, как то, что в Церкви установилась модернистская тирания и ортодоксия.
Я называю это так, потому что у меня нет других слов для описания того, что произошло. А что произошло, всякий может убедиться, почитав модернистские сайты или официальные порталы. Эту победу можно увидеть воочию, измерить весом макулатуры, продолжительностью видео и числом священников-модернистов.
Для тех, кто хотел бы увидеть происходящее в исторической перспективе, могу предложить материалы сайтов «Антимодернизм» и «Два града». Здесь перечислены и классифицированы факты, говорящие о проникновении модернизма в Церковь, начиная с XIX века: славянофилов, Достоевского, Владимира Соловьева, – и вплоть до наших дней.
Итак, я не могу не видеть, что модернизм победил, и уже не могу не знать, как и зачем модернисты пришли к своей победе. Со всем тем я хочу, чтобы меня поняли правильно.
Модернисты – полные невежды, повторим еще раз. О Церкви они не знают ничего: ни Ее догматики, ни истории, ни современного положения. Они не руководствуются в своих действиях разумом и совестью, и поэтому поступают как попало, всегда совершая все к своему стыду, а не к славе.1
Непрестанно заблуждая сердцем, модернисты никогда и ни за что не смогут нарушить церковный благодатный таинственный порядок. Этот порядок, как и жизнь христианина, скрыт во Христе, огражден тайной от всех посторонних, но более всего – от церковных модернистов, чтобы они не узнали и не нарушили его.
Следовательно, преступная победа модернизма состоит в том, что им Богом попущено терзать тело Церкви, тело Писания, не проникая во внутреннее. Святой Церкви они не вредят и не знают даже этого, а православным христианам хорошо бы об этом знать.
Радикально внешний человек и радикально внешняя Церковь
Что же заставляет невежд в вещах Божественных и человеческих вредить Церкви, производя в ней революции и реформы? На это нет другого ответа, как слова Премудрого: «Глупость невежд глупость и есть» (Притч. 14:24).
Как мы много раз повторяли, они не знают о своем невежестве. Они думают, что знают, тем самым лишая себя возможности что-либо узнать или хотя бы остановиться в недоумении.
Неспособные обратиться хотя бы к самим себе, узнать о своем незнании, о своих преступлениях, они лишены подлинного человеческого содержания. От модерниста осталась только внешность, радикальная внешность «политика», «верующего», «ученого», «писателя», «церковного деятеля».
Вот почему и вышло так, что сегодня аморалист и циник учит нравственности в семейной и общественной жизни. Экуменист и предатель веры учит верности Православию. Он играет роль, никогда не становясь ни самим собой, ни тем, кого он изображает.
Но не только отдельный человек может утратить содержание. У общества, да и у отдельной Церкви (Откр. 3:17), тоже может исчезнуть глубина и остаться лицемерная внешность:
Так-то, любезный читатель, чим более мир приближается к концу, тем паче оскудевает истинная любовь, а с любовию и истинное благочестие умаляется, вместо того лицемерие и ложь умножается.2
Оскудевает истинное благочестие, и изобилует лицемерие, оскудевают христиане, и умножаются лицемеры!3
Выше мы подробно разбирали, как это происходит:
- мнения, ощущения и воображение заменяют собой знание и веру,
- а те, кто мнит, воображает и живет только чувственной жизнью, занимают места тех, кто верует и знает.
На этом построен нынешний обман, в своем роде – тотальный, потому что в нем участвует вся Церковь. Мы уже рассматривали эту проблему на примере политиков и развращенного общества, которое они представляют. Попробуем объяснить, что это значит, на примере православного модернизма.
Кого соблазнили модернисты?
Конечно, модернисты многих соблазнили, многих обманули, многих привели в Церковь и еще более многих оттолкнули от Нее.
Но кого они соблазнили?
Только тех, кто и без них мыслил так же, как они. Модернизм в Русской Церкви есть всего лишь отражение российского постсоветского общества. Да, того самого развращенного общества, с которым пустились в веселый танец наши современные политики.
Модернисты – политики того же типа, что и вне Церкви, и взаимодействуют они здесь с тем же народом, что и вне Нее.
Мир пришел в Церковь, вот вам и все дела…
Куда исчез образец, и что это значит?
Таково фактическое положение дел, и оно без преувеличения – катастрофическое. Но, прошу заметить, мы еще не применили наше идеальное, общее богословское знание. Надеюсь, оно нам поможет.
Катехизис дает следующее определение Церкви:
Церковь есть от Бога установленное общество человеков, соединенных Православной верой, законом Божиим, священноначалием и Таинствами.4
Таково определение, но что происходит в реальности? В реальности иерархия, которая сама есть истинная часть истинного определения, не блюдет веру, которая в этом же определении обозначена как самая важная его часть.
Это и значит, что образец испорчен, по выражению Блеза Паскаля:
Те, кто любят Церковь, сокрушаются, что портятся нравы, но по крайней мере законы остаются неприкосновенны. Но иезуиты (а в нашем случае – модернисты. – В.Р.) посягают на законы. Сам образец испорчен.5
И опять же нельзя сказать, что образец испорчен только в душе тех, кто его испортил. Нет, некоторым образом порча касается и нас.
С тех пор, как в Церковь проникли и в ней остались модернисты, единомыслие в Церкви стало невозможным, потому что воцарилось единомыслие ложное.
Ложное единомыслие
Я надеюсь, все православные согласны с тем, что догматы, понимаемые как мнения, образы и опытные ощущения, бесполезны для веры и для знания истин веры. Но для чего-то они все-таки нужны.
Новый невежда, занимает ли он пост в правительстве или в иерархии, является ли он рядовым гражданином или простым прихожанином, не знает ничего. Но не беда! Идеологам заменяет ум то, что они мнят себя единомысленными с рядовыми членами развращенного общества. Частный человек тоже вроде бы согласен с идеологами, но не знает, в чем именно.
Единство во мнениях, чувствах и знаках всегда будет мнимым, мимолетным и избирательным сродством. Такое единство способно руководить только к неопределенным целям. А самое неопределенное, к чему может стремиться общество, это ложное единомыслие, которое еще дальше от единомыслия подлинного, чем любое разномыслие.
Это вообще не единомыслие в чем-либо, никогда не окончательная цель, а всегда только средство, неопределенно широкий и определенно ложный путь, по которому ослепившие себя ведут слепых.
Такое единство открывает возможность совершать преступления, в том числе и в Церкви, и при этом не ощущать никакого чувства вины. Сошлюсь для примера на Декларацию митр. Сергия (Страгородского) с ее ужасными последствиями для св. Новомучеников, но которая выступает в сергианской мифологии как средство спасения Русской Церкви.
Следующая глава: Православный прав во всем
- См. «Современную идиллию» М. Е. Салтыкова-Щедрина (Современная идиллия: 1877-1878 // Собрание сочинений: В 20-ти т. М.: Художественная литература, 1973. Т. 15. Кн. 1. С. 99. ↩︎
- св. Тихон Задонский. О истинном христианстве // Творения: В 5-ти Т. М.: Издание Свято-успенского Псково-Печерского монастыря 1994. Кн. 2, Т. 2. С. 44. ↩︎
- св. Тихон Задонский. Письма посланные // Творения: В 5-ти Т. М.: Издание Свято-успенского Псково-Печерского монастыря 1994. Кн. 2, Т. 5. С. 291. ↩︎
- Пространный Христианский Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. М., 1906. С. 64-65. ↩︎
- Паскаль Б. Мысли. М.: Издательство имени Сабашниковых, 1995. С. 267. ↩︎
