https://www.google.com/search?q=%D0%9C%D0%B0%D0%BD%D1%83%D0%B8%D0%BB%D0%B0+%D0%9F%D0%B0%D0%BD%D1%81%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%B0&client=ms-android-samsung&prmd=mivn&sxsrf=ALiCzsaN0chZuIz_vWyK2h5QCqoP16UfXQ:1652813990669&source=lnms&tbm=isch&sa=X&ved=2ahUKEwjulqz2m-f3AhWARPEDHYzMBakQ_AUoAnoECAIQAg&biw=412&bih=718&dpr=2.63

https://www.pinterest.co.uk/pin/73887250124520728/

Благодарю Вас, Трофим!
Насколько я понял, там звучит “Тебе поем” в исполнении хора Юрлова.
Суть принятия либо отторжения Христианской душой того или иного произведения сводится к простому вопросу: искусство это – или не искусство.
Искусство на земле бывает только земным.
Богу угодно было привлечь для украшения Святой Церкви земное искусство. Оно может быть только классическим. Таковы его законы, законы реализма. Главное свойство реалистического классического искусства – его трагизм.
Иоанн Дамаскин, Косьма Маюмский, инокиня Кассия – представители искусства, так как их тексты глубоко трагичны, они изображают Домостроительство Воплощения, Крестной смерти и Искупления нас с великой силой реализма, где страшная Плата за нас ничем и никем не может быть отменена, и это поражает душу.
Искусство Рублева, Истомы Савина, мастеров 18 и 19 веков истинно реалистическое и несёт этот трагизм в глубине цветовых отношений, в античной школе изображения ликов и фигур и т п.
Ныне этот художественный трагизм исключён как из новой школы изображений и пения, так и из новой традиции восприятия пения и изображения.
В иконописи мы видим отказ от цвета ( блеклые, грязные, безжизненные , унылые соцветия подаются и воспринимаются как аскеза, отказ от страстей). В пения мы видим то же. Безжизненные, лишённые трагизма песнопения подаются как высшая духовность. Но это не Христианская музыка, нет. Это какие-то астральные медитации (иеродьякон Герман Рябцев, например). И это пользуется огромным успехом у современного обывателя. Так как масскульт чужд трагизму классики.
По сути современное церковное искусство перестало быть Христианским и сделалось частью масскульта.
Ещё раз скажем, что искусство может быть лишь классическим. Индикатор классического искусства – его трагизм.
На этом я хотел бы закончить.

Это правда, что выше Вечери Твоея А.Ф Львова ничего не будет. Ни Арво Пярт ни Владимир Мартынов, заявивший о конце времени композиторов, не создадут ничего подобного. Не потому, что это им уже не интересно и они ушли дальше, дело в другом. Потому, что у Львова на словах, Помяни мя Господи во Царствии Твоем, хор по сути исполняет припев Великого канона Андрея Критскаго – Помилуй мя Боже, помилуй мя. А это уже даётся глубоко верующему сердцу, долгие и долгие годы пребывающему в лоне Церкви Христовой! И даже в партитуре голоса принимают другое расположение (тесное) как бы смиряясь и отказываясь от той изобразительной красоты и высоты (Ни лобзания Ти дам яко Иуда!). Верующему сердцу указал Господь как выразить и передать. И верующие же сразу чувствуют, что здесь Правда. Это ведь и есть Церковное песнопение, Богослужебное!

Спаси Вас Господи, отец Владимир!

Позволю себе заметить, что в лике архидиак. Евпла, размещенного Вами в статье, есть много общего с ликом ап. Петра в том, как они изображены:

https://yandex.ru/images/search?from=tabbar&text=%D0%B0%D0%BF%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%BB%20%D0%BF%D0%B5%D1%82%D1%80%206%20%D0%B2%D0%B5%D0%BA%20%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%B0&pos=2&img_url=https%3A%2F%2Fsun9-55.userapi.com%2F9QUJgJvSqosyd0P_u5qxKszyFKJ3QmA0ZLEfeg%2F0Kz0WPBeME0.jpg&rpt=simage

Дорогой батюшка, поддерживаю Вас всей душой. Именно тяга к красоте старого церковного искусства и тот порядок и величавое спокойствие, которые оно внушают душе, окружённой уродством новоделов, заставляют ездить в разрушенные и полуразрушенные провинциальные ампирные и барочные храмы Московской и Калужской областей (дальше ездить часто не приходилось). И в этих храмах — преемственность от великих древних памятников: храмов Лавры, дивных храмов Кремлей — Московского, Новгородского. А преемственности между росписями арх. Зинона Теодора, инока Круга и, скажем, алтарем Ипатьевского собора, никакой нет. А есть родственность софринскому ширпотребу, который производится в огромных количествах, и потом эти бумага и пластик попираются ногами людей. С (о ужас!) изображёнными на них реальными Святынями. И всё это – от равнодушие к красоте. Нет, правильное отношение к церковному искусству, любовь к её красоте на всех этапах её истории важны как никогда в истории.

Спасибо! Простите за резкость.
Всё же о древнерусском пении есть возможность судить достаточно определённо. Тот же о. Матфей (Мормыль) исполнял время от времени одноголосные знаменные стихиры.Как и знаменный хор Троице-Сергиевой Лавры менее всего похож на “пение акына”, и давно нашёл отклик в сердцах молящегося народа. Многие любят раннюю службу с ним в Троицком соборе. Привлекает не “Трубецкой с Флоренским”, а строгая красота распева, гармонично сочетающаяся с древними росписями.

На этот комментарий я ответил выше.