««И примете истину, и истина сделает вас свободными» — эти слова Христа относятся не только к христианам, но и ко всякой живой душе, и ко всякому художнику. Не приняв истины, художник рискует потерять свободу и попасть во власть зла, греха и распада, и через свое произведение эти флюиды распада распространить вовне… Настоящая свобода художника — согласовать свою свободу с животворящей свободой Божьей. Мало создать красивое произведение — надо вдохнуть в него жизнь, а на это способна только любовь, которая — от Бога. Статуя Галатеи — отдадим должное искусству резца — была прекрасна, но живой женщиной ее сделала любовь. И то, что Пигмалион, открывая Афродите свои чувства, не стал просить оживить статую, но лишь дать ему жену, похожую на Галатею, может служить примером истинно христианской вещи — смиренной молитвы.

Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8:31-32).»

В приведенной цитате (Ин. 8:31-32) говорится о СВОБОДЕ ОТ РАБСТВА ГРЕХУ, как, впрочем, и везде в Новом Завете слова о свободе следует понимать исключительно в ЭТОМ значении, это следует из прочтения данной главы Евангелия целиком. Здесь даже толкования особые не нужны, что бы понять смысл.
Неужели священник не знает контекста, в котором в Новом Завете употребляется слово «свобода»? Как видим – не знает. А из этого незнания или нежелания знать вырастают глубокомысленные рассуждения в экзистенциальном, анти миссионерском, по сути, духе.
Странное для священника безразличие к Слову Божию.