Главная цель антимодернизма – убедить православных христиан, что православные отличаются от модернистов, одни члены Православной Церкви отделены своей верой от других членов той же Церкви. Начав с разделения, далее мы вступаем на путь познания и идем к утраченному было единомыслию.
Перед нами два пути.
Мы можем двигаться вверх, к более общим истинам: познавать вековечное разделение между Церковью и миром, градом Божиим и градом человеческим.
Начав с того же деления, мы можем двигаться к познанию более частного: современности, современного человека с его патологическими сознанием и речью.
Так, будем надеяться, нам станет понятным многое, то есть всё, что бы мы хотели познать.
Почему надо начинать с деления?
Мысль есть разделение на истину и ложь, добро и зло, справедливое и несправедливое. И обратно: правильное деление понятий уже есть некоторое знание и открывает путь к дальнейшему познанию, обещая нам прибавление ума.
Разделение распределяет понятия на роды и виды, главное и второстепенное, содержащее и содержимое, равное и неравное, сходное и отличное, единое и противоположное, противоречащее и согласное. Мысль заработала, человек начал вспоминать, что реальность с ее делениями действительно существует, а не только кажется.
Когда все необходимые деления проведены, в уме составляется порядок как часть большого порядка, установленного Богом в мире, в обществе и в Церкви.
Деление на священное и мирское
Примером такого знания является деление на священное и несвященное, потому что «знание того, что Бог существует, Им естественным образом всеяно во всех» (св. Иоанн Дамаскин).
Начав с этого правильного деления, мы отправляемся в путь познания, предлежащий именно нам, как христианам эпохи Отступления. Как и все христиане во все века, мы отличаем Церковь от мира, христиан от язычников, иудаистов и антихристов (1 Ин. 2:18). На этом пути мы все лучше и подробнее изучаем различие мира от Церкви, и, наконец, в самые последние времена начинаем отличать православных от модернистов. И это должны сделать именно православные, потому что больше никто в этом не заинтересован.
Деление на священное и несвященное заложено в самой природе вещей
Деление на священное и несвященное заложено в самой природе вещей. Его надо только увидеть и показать другим, чтобы они тоже вспомнили то, что всегда знали.
Чтобы показать, насколько глубоко заложено в человеческой душе деление на священное и несвященное, воспользуемся исследованием Эмиля Бенвениста.
В «Словаре индоевропейских социальных терминов» Э. Бенвенист дает обзор терминов со значением «священного».1
sacer / sanctus
О латинских терминах sacer / sanctus он сообщает:
Латинское sacer заключает в себе представление, которое для нас является наиболее точным и специальным выражением «священного». Именно в латыни наиболее отчетливо проявляется различие между профанным и сакральным, но в латыни же обнаруживается двойственный характер «священного» – это и посвященное богам, и отмеченное неистребимой запятнанностью, величественное и проклятое, достойное почитания и вызывающее ужас.
Смысл sacer проясняется в противопоставлении profanus «находящийся вне fanum (святыни)».
Если теперь попытаться определить, что отличает sacer от sanctus, можно сказать, что это отличие имплицитного «священного» (sacer) от зксплицитного «священного» (sanctus). Само по себе sacer наделено таинственным значением. Sanctus есть состояние, проистекающее из запретов, установленных людьми, из предписаний, основанных на законе.
ἱερός / ἅγιος / ὅσιος
О греческих ἱερός / ἅγιος / ὅσιος Э. Бенвенист пишет:
Везде ἱερός принадлежит к области «священного», независимо от того, связано ли это значение с самой природой определяемого слова, или же оно прилагается в силу обстоятельств.
Словарь Лиделла-Скотта устанавливает, что «ὅσιος означает изначально „санкционированный божественным законом, святой, священный“. Значение ὅσιος часто зависит от отношения с δίκαιος; (санкционированное человеческим законом) и с ἱερός; (посвященное богам)»… ὅσιος это то, что предписано или разрешено законом богов в сфере человеческих отношений.
Греческое слово, соответствующее sacer, не ἅγιος, а ἱερός… Отношение ἱερός и ἅγιος в греческом, как кажется, в общем совпадает с sacer и sanctus в латыни. Sacer и ἱερός «священный» или «божественный» говорят о человеке или о вещи, посвященной богам, в то время как ἅγιος, и sanctus обозначает лишь, что предмет защищен от всякого покушения – т. е. отрицательные представления, а не положительные, которые связаны с присутствием божества, – то, что составляет собственно значение слова ἱερός.
Священное – то, что исполнено Божественной силы, и то, соприкосновение с чем для человека запретно
Э. Бенвенист констатирует: «Многие из наиболее древних языков обладают двойным, но особым для каждого языка выражением, двумя терминами, выражающими двойственность аспект «священного»: в греческом – ἅγιος и ἱερός, в латыни – sacer и sanctus, в авестийском – spəṇta и yaozdāta». «Наконец, ἱερός и ἅγιος ясно показывают позитивный и негативный аспекты значения: с одной стороны, это „то, что одушевлено священной силой и священнодействием“, с другой – „то, что запретно, с чем не дозволено вступать в соприкосновение“. Вот как распределяются в словаре каждого из языков эти два качества, в которых проявляются два аспекта одного понятия: то, что исполнено божественной силы, и то, соприкосновение с чем для человека запретно».
Римское право
Особенно ясно различие между священным и несвященным проведено в Римском праве. Здесь мы сталкиваемся с трехчастным делением на sacer, sanctus, religiosus, которые по-разному проводят границу между Божественным, профанным и гражданским.
Sacer – посвященное Богу, ставит человека или предмет вне общества, мира, вне права.
Sanctus – от слова санкция, ненарушимое, священное по законному решению. Например, стены и ворота города.
Sacer и Sanctus соединяются в слове Sacrosanctus «священная граница».
Religiosus – погребение, кладбище, могила.
В отличие от вещей человеческих (res humanae) священное не может быть частной собственностью. Преступление против вещей человеческих подлежит гражданскому суду. Против вещей Божественных – суду Божию.
В «Институциях» Гая (II век по Рождестве Христовом) это деление описывается так:
Главное деление вещей обнимает собою две части, именно одни вещи суть божественного права (divini iuris), другие – человеческого (ius humanum).
К категории вещей божественного права принадлежат вещи, посвященные божеству и вещи с священным значением…
Священною делается вещь только вследствие утверждения и признания со стороны римского народа, например, на основании закона, на этот случай изданного, или сенатским постановлением.
Религиозною делаем мы вещь по нашему собственному желанию, хороня умершего в место, нам принадлежащее, если только погребение покойника зависит от нас.
«Дигесты» св. императора Юстиниана (VI век) подтверждают авторитет Гая:
Наиболее общим образом вещи делятся на две части: одни являются вещами Божественного права, другие – человеческого права. Вещи Божественного права – это, например, вещи священные и религиозные. Святые вещи, как, например, стены и врата (города), также некоторым образом относятся к вещам Божественного права. Вещи Божественного права не входят в чье-либо имущество.
В собственном смысле слова мы называем святым (sanctus) то, что не является ни священным, ни светским, но что является неприкосновенным; так, законы являются святыми, ибо они закреплены некоторой санкцией. Что подкреплено некоторой санкцией, то является святым хотя бы и не было посвящено Богу; иногда в санкции устанавливают, что тот, кто совершит там нечто, наказывается смертью.
«Институции» св. императора Юстиниана:
К вещам сакральным (sacra sunt) относятся те, которые по ритуалу посвящены Богу первосвященниками, например, храмы и дары, которые по ритуалу предназначены для службы Богу. Эти предметы мы запретили нашим императорским указом отчуждать и делать предметом обязательств, за исключением того случая, когда надо выкупить пленных. Если кто своей властью освятит предмет, то предмет священным (sacrum) не считается, а остается неосвященным (profanum). Однако место, на котором был построен храм, остается священным, хотя бы храм был разрушен.
Священное есть отдельное, отделенное Божественными и человеческими законами, защищенное от посягательств личности
Итак, мы видим, что священное есть отдельное, отделенное Божественными и человеческими законами, защищенное от посягательств личности, поставленное вне спора и житейского конфликта. Напротив, несвященное предоставлено произволу частных лиц, поставлено вне священного порядка, профанное, находящееся вне храма (вне fanum), может быть частной собственностью, объектом торговли, завещания и оспаривания в суде.
Благочестие соблюдает священную границу между священным (fas) и несвященным (nefas). Профанация ее нарушает.
Мы выяснили, что не только христиане, но и все люди отличают священное от несвященного. Следовательно, такое деление представляет собой точный и очень полезный инструмент. Он позволяет нам понимать, как устроена действительность, как устроен человек. Отличие между святыней и бытом говорит нам о человеке очень многое, и прежде всего, что человек – не Бог, не сам себя сотворил, не сам себе дал благодать.
Тот же инструмент может быть полезен для познания и многих важных истин и установления понятий. Мы же воспользуемся им сейчас для изучения современного человека и его положения в Церкви.
Следующая глава: Входит «новый человек»
Ссылки
- Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов: I Хозяйство, семья, общество II Власть, право, религия / Общая редакция и вст. ст. Ю. С. Степанова. Пер. Н. Н. Казанского, Б. П. Нарумова, С. Г. Проскурина, О. М. Савельевой, Н. Л. Сухачева. М.: Прогресс; Универс, 1995. С. 347-359. ↩︎
