Фильм очень интересен и стоит того, чтобы его посмотреть и самостоятельно сделать выводы, однако представляет из себя историко-политический анализ. Если это возможно, прошу Романа вставить фильм в комментарии.
В частности, архимандрит Тихон говорит: “Проблемой, которую Византия не смогла решить, и которая в конце концов погубила её экономику, стала утрата государственного контроля над финансами, неконтролируемый отток капитала на запад, в развивающуюся Европу”.
В фильме рассматриваются:
1. Финансовый и экономический кризис;
2. Утрата контроля над торговыми путями и торговлей;
3. Коррупция;
4. Отсутствие преемственности власти;
5. Потеря контроля над провинциями;
6. Демографический кризис;
7. Прозападные культурные и военные реформы (наёмная армия);
8. Военно-политический союз с западом;
9. Сдача идеологических позиций (признание первенства папы римского);
10. Кризис государственной идеологии (заключение уний).
В заключение говорится: “Пушки Урбана, лучшего ученика византийской инженерной школы решили судьбу Империи”.

Алферьев Евгений Евлампиевич в статье “Император Николай II как человек сильной воли”, #писал:
“Всеми силами души Император Николай II стремился вернуть Россию на спасительный самобытный путь Святой Руси, возродить ее идеалы, восстановить ее монолитность, воссоздать и укрепить существовавшее в прошлом единство между Церковью, Царем и народом, которое лежало в основе ее могущества. Он ясно понимал роковые ошибки Великого Преобразователя, ослепленного материальными достижениями Запада и поставившего, по западному образцу, материальное начало впереди духовного. Надо было круто поворачивать государственный корабль к родным берегам, в сторону от Запада, давно отступившего от истинной христианской веры. А для этого надо было, прежде всего, восстановить Патриаршество.
Государь давно интересовался этим вопросом, тщательно изучил его и искал наилучшие пути к его разрешению. Если бы дело ограничивалось только переменой в церковном управлении, т.е. упразднением Синода и передачей высшей церковной власти в руки Патриарха, то это не могло бы вызвать никаких затруднений. Но проведение реформ в том грандиозном масштабе, в каком они были задуманы Государем, было делом чрезвычайно сложным. Ведь, речь шла о перестройке всего государственного здания на духовных началах, причем успех намеченного плана всецело зависел от удачного выбора Патриарха, так как, помимо своих прямых обязанностей по возглавлению Церкви, он привлекался также, вместе с лучшими выборными людьми Русской Земли, в лице Земского Собора, и к участию в управлении государственными делами, как это было в старину. Особенно важным должен был быть, конечно, трудный переходный период. После глубоких размышлений, Государь принял мужественное решение: возложить, если Господу будет угодно, это тяжелое бремя на себя. Никакие трудности этой задачи, не говоря уже о тяжком монашеском подвиге, Его не пугали и не смущали. Не было той жертвы, которую Он не принес бы с радостью ради интересов Своего народа и блага Родины. И Он стал терпеливо ждать удобного случая, чтобы объявить о Своей готовности отказаться от Монаршего служения, с тем, чтобы занять патриарший престол.
И вот, в ближайшее время, в марте 1905 года, наступил момент, когда Государь сообщил членам Святейшего Синода о Своем намерении.
Но… “Иерусалим не познал времени посещения своего… ” (Лк.19:44).
С той поры никому из членов тогдашнего высшего церковного управления доступа к сердцу Цареву уже не было. Он, по обязанностям их служения, продолжал, по мере надобности, принимать их у себя, давал им награды, знаки отличия, но между ними и Его сердцем утвердилась непроходимая стена, и веры им в сердце Его уже не стало, оттого, что сердце царево, истинно, в руце Божией, и благодаря происшедшему въяве открылось, что иерархи своих си искали в патриаршестве, а не яже Божиих, и дом их оставлен был им пуст”.
Синод признал “временное правительство”, возглавляемое масоном князем Г.Е.Львовым, ещё до фальсификации заговорщиками “отречения” Государя Николая II от престола в ночь со 2/15 на 3/16 марта. А уже 5/18 марта, Синод отправил первое распоряжение, чтобы многолетие Царствующему дому “отныне не провозглашалось”.
Какова цена этой мнимой “свободы” – показывает история Церкви.

Зачем мне доказывать то, чего я не утверждал? Несогласие моё с Романом – скорее в оценке взглядов о. Тихона, а не в оценке либерального общества. Кстати, при Синоде и Православных Царях разве не было компромиссов? Посмотрите на иерархов с картин Боровиковского – чуть ли не все с какими-то мальтийскими звёздами. В столице, Петербурге, понастроили молельни всевозможных еретиков, по высочайшему соизволению. В большинство петербургских Православных храмов без содрогания не зайдёшь: столько латинщины. Фактический запрет проповеди Православия среднеазиатским тюркам и привилегированным иноверцам. Преподобный Амвросий Оптинский писал: “Еще вопрос: если же, как сказано, кроме Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, каковою называется и есть Церковь Православная, так сомнительно спасение других вероисповеданий: то почему же в России не проповедуется открыто истина сия? На это ответ очень простой и ясный. В России допущена веротерпимость и иноверцы наравне с православными занимают у нас важные должности: начальники учебных заведений по большей части иноверцы; начальники губерний и уездных городов часто бывают иноверцы: полковые и батальонные командиры – нередко иноверцы. Где ни начни духовное лицо открыто проповедывать, что вне Православной Церкви нет спасения, сановитые иноверцы оскорбятся. От такого положения русское православное духовенство и получило как бы навык и укоренившееся свойство говорить об этом предмете уклончиво. А может быть некоторые, по той же причине, и от всегдашнего обращения с иноверцами, а более от чтения их сочинений, стали и думать снисходительнее в отношении надежды спасения и прочих вероисповеданий”.

Докажите, Евгений, что внешне-материальная и организационная “свобода” института церкви в либеральном обществе, идеологией которого является толерантность, не покупается с помощью компромиссов и отступления от чистоты вероучения.

Роман, не имею желания далее с Вами препираться и взращивать имеющееся несогласие.

Не я прилагаю что-либо к о. Тихону, а он сам высказывается в том смысле, что либеральное светское антирелигиозное государство предоставляет Церкви больше свободы и самоопределения, чем православные Цари. Патриарх Алексий ничего подобного не говорит, по-крайней мере, в приведенной Вами цитате.