Какое место на политической карте занимают христиане? Разобраться с этим нам помогут несколько общих положений, которые можно даже считать своего рода «открытиями», открытиями нового для нас.
Во-первых, никто посторонний о христианах судить не может.
Во-вторых, христиане во всем отличаются от посторонних.
О христианах никто судить не может
Хотя мы выяснили, что никто из внешних о христианах судить не может, выше мы убедились, что внешние все-таки судят о нас и кое-что понимают. Например, они понимают, что христиане – это абсолютисты, что они не могут быть левыми, либералами или акселерационистами.
Посторонние судят о христианах неясно, потому что судят совне, а из этого можно сделать вывод, что христиане отличаются от мира как ясное от неясного. Но дело не только в этом. Христиане невидимы для других благодаря еще и своему смирению. Их смирение состоит в том, что они не думают о том, как их оценивают посторонние. Любомудрый «углублен сам в себя и не знает, смотрят ли на него другие» (св. Григорий Богослов).
Христиане во всем отличаются
Другое наше открытие состояло в том, что христианам свойственно отличаться во всем. У них все свое, и все особенное:
Христианские обычаи и законы одним только христианам и свойственны, так что никому другому, кто только захотел бы подражать нам, невозможно перенять их, и это оттого, что они утвердились не человеческими соображениями, но силой Божией и долговременным постоянством.
св. Григорий Богослов
В своих мыслях о политике и о чем угодно другом христиане отличаются от всех посторонних тем, что правы во всем. Вот в чем состоит главное отличие христиан в области идей! Тот, кто прав во всем, коренным образом отличен от тех, кто прав в чем-то одном. Задумаемся в этом месте и о том, насколько велика в вечности цена правды и ошибки.
Как христиане участвуют в политике
Наши открытия позволят нам ясно понять, каким образом христиане участвуют в политике: христиане в миру видимы и не видимы.
Что это значит?
Перед современным гражданином стоит выбор: участвовать в политике или не участвовать. Идеолог выбирает участие. Частный человек, как аполитическая разновидность того же идеолога, выбирает неучастие.
На самом же деле тут никакого выбора нет. Вне политики ничего нет, и поэтому «аполитичный» путь есть путь мнимый, путь идеологического обмана и самообмана. Вспомним митр. Сергия (Страгородского) и его борьбу с Новомучениками, которых он упрекал в «политике», сам выполняя приказы политического руководства СССР. О том, чтобы находиться вне политики, мечтают, как мы выяснили, и правые.
Есть, однако, еще одна позиция, не учтенная строителями нового порядка. Христиане участвуют в политике не как идеологи, а как частные лица, то есть граждане.
Но почему такое положение доступно только христианам, а не всем частным лицам? Потому что только они рационально и морально (фактически) отличают политику в истинном смысле слова от политики гностической. А это отличие принадлежит уже области не одной мысли, а самой действительности, и поэтому ясность всегда будет на нашей стороне.
Наши ясные понятия
Исследовав воззрения современных политиков, мы обнаружили следующие отчетливые понятия:
- Государство.
- Свобода.
- Изменение.
- Личность / Коллектив.
- Равенство.
При всей неясности их взглядов, люди спорят только о благе и справедливости.1 И мы сами тоже расходимся с внешними в понятиях о правде и справедливости.
Как христиане понимают эти понятия, с чем они согласны и не согласны? Из следующего перечисления легко увидеть, что они согласны участвовать в политике и отказываются участвовать в гностической политике:
- Мировое правительство – нет.
- Либеральная демократия – нет.
- Империя – да.
- Насилие – да.
- Изменение – нет.
- Революция – нет.
- Эволюция – нет.
- Равенство равных – да.
- Равенство неравных – нет.
- Свобода свободных – да.
- Свобода несвободных – нет.
- Истина – да
- Мнения – нет.
- Права и обязанности – права вытекают из обязанностей.
- Ценностей нет – есть добродетели и пороки.
- Обычай – да, но соединенный с разумом.
- Закон – да, но соединенный с порядком и разумом.
- Порядок – да. Порядок неизменен.
- Индивидуализм – как учение о порядке в душе.
- Коллективизм – как учение о порядке в обществе.
- Абсолютизм – абсолютная власть Истины, Церкви, монарха.
Сходство и несходство с внешними
Главное сходство христиан с внешними состоит в том, что мы отвечаем на те же вопросы, рассуждаем об одних и тех же понятиях.
Ярким примером такого «сходства» может служить вопрос о национальности.
По крови я русский. Если я говорю, что я русский, то декларирую этим, что я не татарин, не немец и не поляк, то есть отделяю себя от всех прочих племен и народов. Таково единственное значение слова «национальность». Но если начать обсуждать, насколько важна национальность, то окажется, что я не националист. Я понимаю национальность так, как ее понимают националисты, но не придаю ей того же значения.
То же самое сходство в несходстве мы обнаруживаем, сравнивая себя с правыми и левыми. В их споре мы, конечно, правые, потому что мы против мирового правительства. Но мы же против и национального государства тоже, и это нас уже ставит вне политического противостояния.
В споре между правыми и левыми мы все время говорим как будто не на тему. Например, мы выступаем за обычай и закон, но объединяет ли это нас с правыми, если они выступают за обычай без разума и за закон без порядка и разума (см. децизионизм Карла Шмитта)?2
Итак, мы – правые только потому, что мы не левые.
У нас нет выбора: на существенные вопросы мы отвечаем единственно возможным способом. Ты русский? Да, я русский. Ты правый? Да, я правый.
Мы подходим совсем близко к политикам, становимся с ними в один ряд, и все равно мы отличаемся от них, и внешнее сходство лишь подчеркивает различие.
Христиане неслучайно именно таким необычным образом участвуют в политических разногласиях. У христиан другие цели, чем у внешних. Для нас политические идеи важны только тем, что проливают свет на истину о человеке и обществе. Для идеологов их политические позиции – это набор мнений, используемых в борьбе за власть.
Итак, христиане подчиняются не мнениям, а Истине. И ради Истины они не участвуют в борьбе за символическую, то есть мнимую власть в государстве.
Небольшие уточнения
Еще одно замечание.
Во все политические понятия и определения христиане вносят уточнения. Тонкие (особенно по нашим временам) уточнения и на самом деле являются грубыми и простыми, но их тонкость в том, что понятны они не для всех. Уточнения эти небольшие, но на самом деле очень существенные, потому что вносят ясность.
Начнем с главного. Христиане обращаются к реальности, а не к своим или чужим мечтаниям. Пожелания (так называемые «ценности») могут не иметь основания в действительности. В результате, христиане ожидают от политического строя, что он будет соответствовать тому делению, которое существует в обществе на самом деле, а не является только идеологическим требованием к действительности: «Пусть мир будет таким, как я хочу». Такие требования к реальности выдвигают все участвующие в гностической политике, даже консерваторы, которые уговорили себя, что их устраивает существующее положение вещей.
Какова природа тонких замечаний?
Мы уже рассуждали однажды о таких патологических мысленных ходах, как «богатство само по себе неплохо», и о целом кусте псевдологий, построенных по тому же образцу.
Наши небольшие уточнения вытекают из прямого взгляда на дела человеческие. Богатство, политика, образование и т.п. ни в каком смысле не существуют «сами по себе». Они существуют исключительно как хорошее и плохое, честное и бесчестное, истинное и мнимое в делах людей.
Мы против нового. Но какого нового? Мы осуждаем богатство. Но какое богатство, чье богатство? И так далее, по всем пунктам, потому что мы ценим истину превыше всего и хотим ясно видеть вещи такими, каковы они есть.
Идеологам нужно совсем иное. Неясность позволяет им безгранично хотеть того, чего нет, например, единства в развращенном обществе. Внутри такого общества они достигают единомыслия в чем-либо небольшом и маловажном, по принципу избирательного сродства.
Христиане ради достижения единомыслия используют ясность понятий, правильность доказательств, владение искусством чтения. Избирательное же сродство здесь не действует, потому что православный должен быть прав во всем.
Ясность всегда будет на стороне христиан
Если мы отличаем политику от гностической политики, то ясность всегда будет на нашей стороне. Понятия же у нехристиан остаются поражены неясностью, хотя и в разной мере.
Конечно, политика охватывает всего человека. Нет ничего вне политики, и глупо было бы с этим спорить. Но не забудем, что наряду с политикой есть и гностическая политика, которая тоже претендует на всего человека.
Никакой сложности от этого не возникает. Надо только отличать хорошего гражданина от плохого, а человека верного России – от того, чья верность на стороне Сталина.
Почему это настолько просто? Потому что Россия реально существует, а Сталин жил и живет ненастоящей, призрачной жизнью.
У христиан сегодня нет политической власти, а именно, власти физически, фактически отделить православных от модернистов, идеологов от политиков. Но такой власти сегодня нет ни у кого. Отличить же одних от других в свете Истины не составляет никакого труда: между теми и другим – пропасть.
Какой же власти у нас нет? Власти вредить и обманывать. Какой власти у нас никто не может отнять? Власть мыслить ясно и веровать истинно.
Христиане в мире, но не от мира
Итак, подведем итог нашему исследованию. Сходство с современными политическими направлениями говорит о том, что мы участвуем в политике, а различие – о том, что мы не участвуем в гностической политике.
Поэтому в развращенном обществе христианин – никто, хотя исполняет все обязанности гражданина. От политической действительности его ничего не отделяет и причин отчаиваться у него не возникает.
А если, наконец, подняться мыслью над политикой, то христиане в мире, но не от мира (Ин. 15:19), а это уже указывает на место политики в общем порядке вещей.
Сноски
- «Так из-за какого же разногласия, не позволяющего нам принять решение, могли бы мы прийти в гнев и стать друг другу врагами? Быть может, тебе это не очень доступно, но проследи за тем, что я говорю: разве это не будет справедливое и несправедливое, прекрасное и постыдное, доброе и злое? И не из-за этого ли мы спорим и не можем прийти к удовлетворительному решению, становясь друг другу врагами во время таких раздоров – и я, и ты, и все остальные люди?» (Платон. Евтифрон / Пер. С. Я. Шейнман-Тонштейн // Диалоги. М.: Мысль, 1986. С. 250–268). ↩︎
- Hirst P. Carl Schmitt’s Decisionism // Telos. 1987. V. 1987. № 72. P. 15-26. ↩︎
