О масонстве Карташева Антона Владимировича пишет историк О.А. Платонов, работавший с трофейными масонскими архивами, вывезенными в СССР после 2-й мировой войны.
По его сведениям, Карташев состоял в литературной ложе и Верховном Совете российского масонства в годы 1-й мировой войны.

Понимать надо так:

Если кто не анафематствует Ария, Евномия, Македония, Аполлинария, Нестория, Евтихия и Оригена, с нечестивыми их сочинениями: тот да будет анафема (из определений Пятого Вселенского Собора).

Карташев допускал весьма резкие антиправославные выпады. По его мнению, Церковь Православная лишилась благодати, а эта благодать перешла в мир неверующий, но прогрессирующий в социально-революционном смысле слова. Архиеп. Феофан Полтавский относил его к крайне опасным модернистам .

“III Вселенский собор 431 г.

Пред нами две школьно-богословские концепции, пытающиеся изъяснить неизъяснимую тайну Лица Богочеловека. Неудивительно, что ограниченная человеческая мысль и слово, как предельная сила летательного аппарата, на какой-то черте изнемогают, сникают и даже терпят катастрофу. В обе стороны за какой-то гранью получаются уже провалы ересей, как бы “воздушные дыры”, на языке авиации. Где же выход? Выход в признании относительности всякого богословия, в допустимости в известных пределах различных внешних философско-словесных форм выражения православной мысли, всегда несовершенных и потому не вечных.”
(История Вселенских соборов)

Такое отношение к св. Кириллу характерно для модернистов. О. Шмеман пишет так же. Они же (якобы) приверженцы Халкидонского догмата в духе Владимира Соловьева. А учение св. Кирилла о Божественной Природе Спасителя для них слишком односторонне.
По сравнению с православным учением св. Кирилла им кажется предпочтительным даже несторианство, поскольку оно говорит о Христе как о человеке. Ведь в корне модернизма лежит религиозное отношение к человеку.