У интеллигенции различие с Церковью заходит гораздо далее простых приемов действия и простирается на самые основные стремления. Это можно видеть уже из того, что проповедь духовных для него якобы «непонятна». «Понятною» оказывается проповедь светских миссионеров, в которой центр тяжести забот и помышлений оказывается перенесенным, в область чисто мирских, земных интересов. Их «религия» постоянно является как орудие земного благоустройства. О православии постоянно говорится как о религии русского народа. Значение православия показывается постоянно не с его действительно существенной стороны (как истины самодовлеющей и как пути ко спасению души), а со стороны его значения для русского государства, русского общественного строя.
У иных православие является в виде каких-то вариаций на мечты евреев о пришествии Мессии. Православие является орудием выработки русского (непременно русского) «всечеловека», который воплотит в себя стремления всех народов и приведет их к какому-то «тысячелетнему царству», под своим, конечно, главенством.
У иных еще — «национализм» религии исчезает, но только для того, чтоб уступить место космополитическим социальным мечтаниям то в прогрессивном, то в реакционном духе.
У иных заметно — разочарование в социальной жизни, но опять лишь для того, чтоб уступить место заботе, как лучше прожить на земле без страдания. Везде и повсюду — интерес земной и временный заслоняет собою интерес религиозный и вечный. Без сомнения — религия имеет огромное влияние и отражение на всех «земных» делах. Но важен исходный пункт, центральный интерес. Важно то, к земной ли заботе подходим мы с точками зрения, данными абсолютною истиной религии, или наоборот — из-за земного попечения стремимся так или иначе определить религиозную истину? Одни — землю подчиняют небу; другие — небо земле. Противоположность коренная.
Лев Тихомиров
Л.А. Тихомиров. Духовенство и общество в современном религиозном движении. М., 1893
