Если все верования законны, равным образом гарантированы духовной пустотой государственной власти, это значит, что самое дело веры относительно. Оно должно быть на втором плане, a priori отмечено отрицательным знаком. От начала до конца вера рассматривается как нечто отрицательное с точки зрения торжествующего зла, в то время как скептицизм становится «благом», гарантом общественного мира и свободы.

Иными словами, ослабление веры будет всегда желательным, поскольку содействует демократическому сосуществованию самых разных идей. Согласно этой логике, храм (Исаакиевский собор), отобранный большевиками у Церкви, принадлежит равным образом и неверующим. Или как сказала одна из их ведущих публицистов на «Эхо Москвы» Юлия Латынина, «чем больше будет усиление Церкви, тем больше будет у нас антисемитизма». По ее же словам, корень антисемитизма — в Евангелии. Это уже основание для гонения на Церковь. Или православные хотят, чтобы все повторилось как в 1917 году? Такова демократическая толерантность.

Может ли с этим согласиться исповедник истины? Все сопротивляется в нас этой установке. По своей природе человек стремится упразднить духовную неопределенность — ту, которая характеризует современность. Это интуитивное сопротивление надо попытаться понять. Что не срабатывает в «демократическом» скептицизме, достаточно великодушном, чтобы примирить все верования? Вне сомнения — он неодолимо приводит к тому, что именуется релятивизмом. Все относительно. Мало сказать, что релятивизм опасен. Чисто логически очевидна абсурдность этого принципа. Если релятивизм становится объединяющим началом, он спотыкается прежде всего о самого себя.”

Прот. Александр Шаргунов, “Дискредитация русской истории и толерантность”.

http://ruskline.ru/news_rl/2017/02/03/diskreditaciya_russkoj_istorii_i_tolerantnost/

Нет, это не о Православии. Так можно сказать о химии, истории, математике.

Православное догматическое Богословие совершенным образом раскрывает Богооткровенную тайну: с помощью исчерпывающего и точного изложения Богооткровенных истин, хранимых Церковью, Догматов веры, принимаемых на веру. Поэтому, как говорит Святитель феофан Затворник, “Христианство не есть учение без конца. Учение его коротко; – а жизнь по нему конца не имеет”. (О Православии с предостережениями от погрешений против него. Слова Епископа Феофана. Издательский отдел Московского Патриархата, 1991, с. 64).

Вы правильно пишете: “Бога не видел никто и никогда”, и тварь может только быть причастной Божественным энергиям, но сокрытое Божье существо останется для неё вовеки непостижимым.
Но тогда почему Вы согласны с Лосским, который учит, что Истина познается лишь отчасти? По Существу Бог абсолютно непостижим, а по Его действиям, по Его Откровению в Священном Писании постижим. И не просто постижим, а наше вечное спасение прямо зависит от веры во всё учение Писания и Вселенских соборов. Даже неверующие безответны, ибо, что можно знать о Боге, явно для них, потому что Бог явил им (Рим. 1:19).
Давайте уйдем от софистики Лосского и возьмем Символ веры. Неужели Символ веры в принципе познаваем лишь отчасти? Тогда нет Православия, нет ни одного православного, нет ни одного спасенного, потому что без исповедания с верой всех членов Символа спастись нельзя.
Что касается второй части Ваших возражений, то разрешите Вам сказать, что Вы прибегаете к софистике. Бог не изменяется, и поэтому Господь не может быть недеятельным и несовершенным, Господь не может быть не благ, Господь не может не миловать и не наказывать. В этом нет никакого нарушения Божественной свободы, а наоборот.
Св. Григорий Богослов объясняет, что это значит:

Поскольку Богу нельзя приписать недеятельности и несовершенства, то чем занята была Божия мысль прежде, нежели Всевышний, царствуя в пустоте веков, создал вселенную и украсил ее формами? Она созерцала вожделенную светлость Своей доброты, равную и равно совершенную светозарность трисиянного Божества, как известно сие Единому Божеству, и кому открыл то Бог. Мирородный Ум рассматривал также в великих Своих умопредставлениях Им же составленные образы мира, который произведен впоследствии, но для Бога и тогда был настоящим. У Бога всё перед очами: и что будет, и что было, и что есть теперь.

Итак, в учении Лосского мы не видим никакого опровержения никаких заблуждений, а только свойственный ему абсурдизм, который он приписывает Самому Богу. Действительно, этот абсурдизм в экзистенциализме отождествляется со свободой, но к Православию это не имеет никакого отношения.

Всё правильно – Истина Божественна, а значит НЕИСЧЕРПАЕМА для познающего, тем более, что “Бога не видел никто и никогда” и тварь может только быть причастной Божественным энергиям, но сокрытое Божье существо останется для неё вовеки непостижимым.

“В.Н. Лосский учит об отношении Бога к миру: Бог – не безликая “необходимость”, и заложено это в самом акте сотворения. Он пишет: Что же значит в совершенном смысле слова “творить”, творить из небытия в бытие, как не создавать новое бытие, если тебя не принуждают к тому ни внешние условия, ни внутренняя необходимость?”

Эти слова Лосского направлены против ложных учений, отвергающих творение из ничего или утверждающих, что раз Господь есть Творец, то он НЕ МОЖЕТ НЕ ТВОРИТЬ. А это ложь – Бог МОГ НЕ ТВОРИТЬ мира и был в своём творчестве действительно свободен

“И, напротив, это “совершенное” учение отсутствует в Христианстве, которое учит: так как для Благости недостаточно было упражняться только в созерцании Себя Самой, а надлежало, чтобы благо разливалось, шло далее и далее, чтобы число облагодетельствованных было как можно большее (ибо это свойство высочайшей Благости), то Бог измышляет во-первых ангельские и небесные силы… Поскольку же первые твари были Ему благоугодны, то измышляет другой мир – вещественный и видимый… Но еще… не все богатство Благости было еще обнаружено. Восхотев и это показать, Художническое Слово созидает человека (св. Григорий Богослов)”.

Если и так, то это Бог Сам решил,что Ему недостаточно, Он так захотел, на то была ЕГО ВОЛЯ – никакого внутреннего необходимого закона обязательности акта творения у Бога быть не может(в противном случае, Он не абсолютно свободен)

Вполне согласен.