Право, некогда читать всего, что весьма щедро пишут ныне люди, к несчастью учившиеся грамоте.
св. Филарет Московский. 1838 год
Человек, который помнит о смерти, не станет реформировать богослужение.
Какая сила стоит за антимодернизмом в Русской Православной Церкви? “Сколько дивизий?”
Лет 20-30 тому назад такой вопрос, возможно, имел смысл, но сегодня об этом уже не стоит беспокоиться.
Мы все время говорили, что модернисты только похожи на православных. Но много ли у них осталось похожего на 2026 год?
Церковная реформа. Похожа ли она хоть чем-нибудь на благочестие?
Модернистское богословие и Церковная история, способны ли они заслонить собой православное догматическое богословие?
Правда, у них есть добрые дела (благотворительность), но добрые дела тут совершают недобрые люди.
Могут ли совершать добрые дела те, кто намеренно вредит Святой Церкви?
Я отказываюсь менять обстоятельства вокруг себя. Но и обстоятельства не должны мной управлять.
Договориться с обстоятельствами невозможно. Значит, между мной и миром проведена черта: разум, данный Богом.
Будьте уверены, о мужи афиняне, что если бы я попробовал заниматься государственными делами, то уже давно бы погиб и не принес бы пользы ни себе, ни вам. И вы на меня не сердитесь, если я вам скажу правду: нет такого человека, который мог бы уцелеть, если бы стал откровенно противиться вам или какому-нибудь другому большинству и хотел бы предотвратить все то множество несправедливостей и беззаконий, которые совершаются в государстве. Нет, кто в самом деле ратует за справедливость, тот, если ему и суждено уцелеть на малое время, должен оставаться частным человеком, а вступать на общественное поприще не должен.
Апология Сократа
В одном смысле, антимодернизм существовал всегда, потому что христиане всегда различали град Божий от града человеческого.
В другом смысле антимодернизм возникает только в конце XIX века, когда появляется его прямой оппонент в Церкви: православный модернизм.
А почему бы нам не устроить эдакие курсы по преподаванию истины? Почему бы нам не заняться научным изучением вещей человеческих, церковных, государственных?
Сегодня, как я вижу, все толкуют Писание, способные, неспособные. Все толкуют, и в том числе за деньги.
Почему мы этого не делаем? Потому что невозможно обсуждать эти вопросы с людьми, которые не различают православных от модернистов.
Антимодернисты не убедили членов Церкви в том, что в Церкви существуют модернисты и православные. Мы не достигли этой цели, и поэтому невозможно заниматься чтением книги Притчей.
Но все-таки, может быть, кого-то мы убедили? Давайте будем им что-нибудь преподавать. Нет, им это не нужно. Для них достаточно уже этого различения.
Различение православных от модернистов позволяет различать между истиной и ложью, а это уже исповедание того, что истина есть, есть догматы, есть ересь, есть ложь. То есть уже одно различение модернистов от православных достигает цели.
Поэтому в наших обстоятельствах достаточно простой журналистской деятельности.
В обществе прочно только то, что существует по обычаю.
Православие в России сегодня не подкреплено обычаем. В обществе этот обычай был сломан насилием коммунистов, оставаясь в советское время обычаем Церкви.
С помощью социальной инженерии (лжемиссии) модернизм привел новых людей в Церковь. И теперь ими энергично разрушается обычай уже в самой Церкви, если не разрушен окончательно…
Основная тема православного модернизма – это мораль, и эта мораль совпадает с моралью Достоевского-Ницше.
На наших глазах (1988-2020 гг.) в Русской Церкви победили модернисты.
О той церкви, в которой они победили, модернисты думают как о светской организации, поступают в ней, как если бы она была светским учреждением, и публично доказывают, что надо понимать ее как светскую.
Никого не должно смущать, что для этого они употребляют священные слова и аргументируют якобы от Писания и Предания. Поступая так, они разоблачают сами себя.
Христианское государство было основано на разделении на священное и мирское.
Современное государство основано на их смешении.
Скромность – основное свойство современного человека, и она сочетается у него с демонической гордостью (демонической, потому что против Бога).
Его скромность – это смирение перед самим собой, как частицей человеческой массы.
На идеологические явления невозможно посмотреть просто. Они не поддаются обобщению. Их общее – всегда ложное, и у нас нет символов для краткого их обозначения.
С другой стороны, изучать идеологических персонажей очень легко. Разобраться в них может любой христианин, но в другом смысле: в самом существенном.
У этого смысла есть все достоинства и один кажущийся недостаток: этот смысл нельзя сообщить тому, кто заражен идеологией.
Смотря на современный прогресс, нельзя не сознаться, что он во всех началах своих противоречит христианству, и вступает в отношения к нему самые враждебные. Это видят на самом опыте сельские священники: положение священников, особливо благонамеренных, становится самое трудное. Все это видит Бог.
св. Игнатий (Брянчанинов)
