Эпоха национальных государств, похоже, закончилась. Империи существовали многими столетиями, а история всех национальных государств уложилась едва ли лет в 200. Из этого следуют выводы, которые едва ли понравятся идеологам в Российской Федерации.
Чтобы установить мир в российском обществе, идеология не нужна. Кому надо, те и так находятся в мире.
Кто смотрит на вещи просто и прямо, тот не может не видеть модернизма в Православной Церкви. А если видит, начинает задавать вопросы о добре и зле.
В обмирщении Церковь становится агентом участником договорного процесса с целью достижения общественного компромисса, о котором заранее известно, что он недостижим.
В. Какие грехи запрещаются третьею заповедию?
О. 1) Богохуление, или дерзкие слова против Бога.
2) Ропот на Бога, или жалобы на Его Провидение.
3) Кощунство, когда священные предметы обращаются в шутку, или в поругание.
Пространный Христианский Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви
Мы не можем ничего изменить, так давайте будем хотя бы мыслить правильно.
Почему хотя бы мыслить? Потому что в обыденном сознании мысль — это ничто.
Сумароковские пьесы никого ни в чем не убеждают.1
Это классицистическая позиция.
Ситуация с Телеграммом такова, что его закрытие ничего не улучшит, но ничего и не ухудшит.
Зло уже не вредит, а добро не лечит. Это ясно указывает на то полное духовное изнеможение, в котором сейчас находится Россия.
Сформированное понятие есть уже и утверждение, и даже много утверждений. То есть понятие – это никогда не слово из словаря, а всегда слово в речи. Об этом помнит искусство чтения.
Если ты помнишь, то прошлое не погибло.
Если ты понял, то ясность не исчезла.
Если требование понятности поставить впереди текста, то любой текст будет одновременно понятен и непонятен.
Надо ставить понятность после текста, тогда в непонимании будем виноваты только мы, а не сам текст.
Несколько поколений православных жили в опасениях, что вот-вот наступит полное отступление, катастрофа, “Второй Ватикан”, уния или что-то еще более плохое.
Я предлагаю взглянуть иначе: мы живем не накануне, а после революции. Церковной революции.
В массовом обществе никто не живет частной жизнью. В нем все – политика.
Но частная жизнь имеет два различных смысла: собственно частная, не политическая жизнь, и жизнь частного человека как разновидности массового. Христианин ведет частную жизнь, но не частную жизнь массового человека, а частную жизнь гражданина. Для общества – это преступная попытка стать вне политики, и в этом смысле подлежит политическому осуждению. Христианин не может возражать против осуждения со стороны государства, потому что он гражданин, но обвинения в политическом преступлении не признаёт.
Естественная непонятность разумной мысли почему-то не привлекает модернистов.
Их привлекает непонятность только определенного рода, что-то из Тарковского-Лосского.
Мы не лоялисты и не оппозиционеры, потому что мы придерживаемся истины, которой никто кроме христиан не может придерживаться.
В лице модернистов мир пришел в Церковь, а мир во зле лежит.
Правильно было бы бороться только с родоначальниками зла: Достоевским, Соловьевым, о. Флоренским, потому что все самое страшное зло в начале.
Предки сильнее потомков.
Все самое страшное уже произошло.
Это одна сторона. Но, с другой стороны, каждому поколению христиан – свои посильные противники.
Нам даны такие противники, которых мы видим насквозь, лучше, чем кто-либо когда-нибудь их увидит.
- Гуковский Г. А. О сумароковской трагедии. ↩︎
