Ненавязчивые идеи. Январь 2026 года

Ненавязчивые идеи

Шедевр слабости – это правый модернизм: не протест, а полное пассивное принятие освящения секулярного.

Апокалиптика Проханова и Дугина от того, что жизнь невыносима, и они не могут ждать, мечтают, чтобы все поскорее кончилось. А так как они неверующие, то за гробом – ничто. Полное согласие со смертью имеет вид мужества, особенно если всеобщая аннигиляция произойдет как-нибудь особенно эффектно.

Поэтому правый модернизм – полная капитуляция: не бунт против околдовывания, а напротив. «Нам мало околдовывания, его нужно больше. Нужна более сильная магия, самая убийственная», – говорят Флоренский, Эвола, Проханов.

Трудно представить себе что-нибудь более глупое и нахальное, чем рассуждение модернистов: “Давайте капитулируем перед миром, с которым христианам заповедано враждовать (1 Ин. 2:15-16), и объявим капитуляцию победой над миром”.

Мысль есть разделение на истину и ложь, добро и зло, справедливое и несправедливое.

Конечно, модернисты хотели бы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24:24), то есть лишить веры – верующих.

Пока же у них получается лишать веры только неверующих, сводить с ума уже лишенных ума, соблазнять исключительно безнравственных. А это даже модернисты не назовут успехом…

Можно ли говорить об апофатике?

Можно, но не неверующим.

Можно ли переводить Писание и богослужение на современные языки?

Можно, но не Десницкому, не Никите Струве и не о. Георгию Кочеткову.

Получается, что неверующим и сомневающимся ничего нельзя делать в Церкви?

Совершенно верно.

Сравните два текста журнала “Фома”:

2012 год — в Эфиопии еще нет православных, а только 30 млн. монофизитов, исповедующих отвергнутое Православной Церковью учение об Иисусе Христе, полагающее, что Христос был только Богом, а не Богочеловеком.

14 лет спустя — в Эфиопии, якобы, празднуют православное Рождество.

Правда, впечатляющее падение Православия?

Кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое (1 Кор. 9:11).

Если ты говоришь, то с надеждой быть услышанным, с надеждой быть понятым. Потому что в противном случае это тоже патологическая речь, хотя твоя речь и разумна.

Если бы можно было говорить без надежды, то позволительно было бы и действовать без надежды на успех.

Конечно, есть такое действие, которое само для себя является целью (это познание), но любая речь обращена к слушателю, и яснее всего это видно на примере молитвы и просьбы.

В жизнь истинную вводят нас, конечно, Священные Писания, образующие нас посредством учений таинственных; но пока, по возрасту, не можем изучать глубину смысла их, мы и в других писаниях, не вовсе от них далеких, упражняем на время духовное око, как в некоторых тенях и зерцалах, подражая упражняющимся в деле ратном, которые, приобретя опытность в ловком движении рук и ног, выгодами этой игры пользуются в самых битвах . И мы, конечно, должны держаться той мысли, что нам предлежит подвиг, важнейший всех подвигов, – подвиг, для которого все должны сделать, для приготовления к которому надобно трудиться по мере сил, беседовать и с стихотворцами, и с историками, и с ораторами, и со всяким человекoм, от кого только может быть какая-либо польза к попечению о душе.

Красильщики назначенное к окраске приготовляют сперва особыми способами, и потом наводят цвет, пурпуровый, или другой какой: подобным образом и мы, чтоб добрая слава наша навсегда оставалась неизгладимою, посвятив себя предварительному изучению сих внешних писателей, потом уже начнем слушать священные и таинственные уроки, и как бы привыкнув смотреть на солнце в воде, обратим, наконец, взоры к самому свету. Поэтому, ежели между учениями есть какое взаимное сродство, то познание их будет нам кстати. Если же нет сего сродства, то изучать разность учений, сличая их между собою, не мало служит к подтверждению лучшего учения.

св. Василий Великий. Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями

История истины непрерывна, история лжи прерывается на каждом шагу.

Почему слушают священников Берегового, Островского?

Потому что они выступают от имени Церкви.

Почему не слушают православных священников?

Потому что они выступают от имени Церкви.

Почитал статейки в новом номере вестника ПСТГУ.

Похоже, букву “П” в названии У — лучше убрать, чтобы не обманывать публику. Мнения (кроме мнений в их статьях ничего нет) неверующих Коначевой, Зайцева, Антонова никак нельзя выдать за Православие.

Проблема не в том, что в нашем обществе у кого-то нет воли, а в том, что нет ориентации к наилучшему, то есть разума.

“Как-нибудь прожить”, – вот лозунг сегодняшнего дня.

Если в таком развращенном обществе появится человек с волей, он станет тираном. Ориентация на волю в таком обществе – путь к наивысшему злу.

Не будь православного модернизма, антимодернизм все равно бы существовал, но под каким-либо другим именем.

Протоиерей Великанов: происходит ли освящение воды в Великом Освящении? Нет. Собеседники в священном сане и слушатели-миряне согласно кивают головами.

А меня еще кто-то спрашивал, что значит священник-атеист.

Почему модернисты не исследуют самих себя?

В праздничные и предпраздничные дни модернистские каналы наперебой обсуждают сложные богословские, философские и литургические вопросы. При этом они не замечают другие проблемы.

Почему священник, отрицающий Приснодевство Богоматери, вместо наказания возглавил Отдел по делам молодежи Казанской епархии?

Почему доцент ПСТГУ распространяет пародию на “Христос воскресе”?

Почему преподаватель трех семинарий постоянно кощунствует?

Почему в богословском журнале ПСТГУ о неверующих пишут другие неверующие?

Почему бы модернистам не обсудить эти вопросы?

Ведь они, во-первых, их непосредственно касаются, тогда как к богословию, философии и богослужению модернисты ведь не имеют отношения, не правда ли?

Во-вторых, эти вопросы более простые и разрешимые.

Ответы на них могут быть только прямыми и простыми, и понятны они будут совершенно любому.

Искать ответ на эти вопросы полезно самым непосредственным образом.

Короче говоря, почему модернисты не исследуют самих себя?

Ответ очевиден: они потому и модернисты, что себя не исследуют.

Чтобы обрести какое-либо полезное знание, протоиерей Александр Шмеман должен был бы изучать протоиерея Александра Шмемана, а не историю Церкви, для чего он не имел никакой научной подготовки. И не богослужение, к которому он не имел никакого отношения. Он должен был изучать самого себя и, может быть, из этого что-то интересное бы и вышло.

Но среди модернистов есть, конечно, и такие, которые не способны изучать даже самих себя: например, протоиерей Мейендорф. Он явно не смог бы изучать протоиерея Мейендорфа.

Или вот священник Антоний Лакирев. Он не мог бы изучать самого себя, потому что тут нет никакого содержания, которое можно было бы изучать. У такого персонажа, как о. Лакирев, есть только протоиерей Александр Мень, чьим медиумом он является. И даже с этой-то ролью он плохо справляется, естественно.

Странно, конечно, что модернисты решили спрятаться от Христа именно в Православной церкви.

Скоро придется объяснять приходящим в Церковь не истины веры, а то, как отличить в Церкви Православие – от кощунства над Православием.

Но в том-то и дело, что объяснить это нельзя. Надо знать это до прихода в Православие.

Модернисты, меняющие в Церкви догматику, литургику, административное устройство и т.д., – неграмотные люди. Причем неграмотные в том глубоком смысле слова, что не приучены повиноваться обычаям и законам. Их с детства не приучили поступать как обычно, как принято.

Но ведь этому специально не учат? Конечно. Они не смогли научиться тому, чему и учиться не надо, а сразу пошли в семинарию или ПСТГУ.

Очевидное – невероятное

С рассказами о семье Правдолюбовых (“11 святых в одной семье: история рода Правдолюбовых”) члены этой семьи выступают за деньги (билет 400 р.).

Впрочем, что говорить, если на “Платформе Фавор” за 200 рублей можно встретиться даже с епископом.

Мы призываем не менять ни старого, ни нового. Это самая радикальная программа на сегодняшний день, насколько мне известно.

Не продавай мудрости и учения и разума

Модернизм отличается от антимодернизма тем, что у него есть своя экономика, индустрия модернизма. а у антимодернизма ее нет.

См. “Путь Премудрости” по 500 р. за лекцию.

Неужели кого-либо интересует: выступает ли кто-либо подобный о. Силуану (Туманову) за перемены в Богослужении или против них, за литургическую свободу или за литургический произвол?

Да, в XX веке Православное Богослужение люди сделали предметом мнений. Но теперь, в 20-е годы XXI века, мы точно знаем, что мнения потеряли всякое значение. Это вполне естественно, потому что человеческим мнениям о Божественном какой-либо вес не присущ.

Однако мнения продолжают высказывать уже автоматически. Следовательно, это речь не человеческая.

Обвиняют нас в безграмотности. И оправдаться перед обвинителями нет возможности, потому что в безграмотности тебя обвиняют безграмотные.

Ты должен был бы научить своих критиков литургике, рассказать о творчестве Достоевского. Тогда ты бы смог оправдаться. Иначе никак.

Обвиняют антимодернистов и в новизне.

И это тоже убийственный аргумент, ведь в новизне тебя обвиняют модернисты, носители столетней традиции издевательства над Церковью.

Роман Вершилло