У малых гностиков, хотя они и произошли от великих, нет расхождения с новым обществом. Они согласны с современностью как раз в том, в чем великие гностики с ней не согласны.
Каждый из великих гностиков выступил против ре-дивинизации и малого порядка по своему частному откровению, несомненно, демоническому. Их невеликие последователи этому озарению в его существе уже не причастны. Они воспринимают часть гностического огня, который несут дальше и дальше, со все более угасающим пылом.
По-своему логично, что патологические идеи Достоевского или Ницше передаются их последователям тоже патологическим путем, а не в своем существе. Можно даже сказать, что сама патологическая форма передачи и есть гнозис как таковой, а не те или иные идеи, которые у каждого великого гностика – свои.
Гностики и малый порядок
В отличие от великих гностиков их малые последователи живут не в большом мире, а в малом порядке, ими же и создаваемом. Их устраивает жизнь в тюрьме, если они сами ее построили и работают там в качестве тюремщиков. Если же они критикуют тот или иной малый порядок, то делают это с намерением его улучшить или же во имя какого-либо другого малого порядка.
Поэтому малые гностики не уходят в частную жизнь: для них она невозможна. В своем опьянении они думают захватить власть в обществе, а для этого не нужны гностические озарения. Место откровений занимает 1) пустая, то есть нигилистическая, символика и 2) символическая, то есть магическая, власть над умами и телами.
Итак, коллизия в том, что последователи не просто не понимают Маркса и Ницше. Они понимают их ровно наоборот в центральном пункте, и несмотря на это с воспринятым у них же пылом открытия начинают действовать во имя околдовывания, ради создания закрытых обществ. Это становится возможным, потому что малые гностики закрывают свое сознание не только от Божьего мира, но даже от гностической мистики своих наставников: тех же Достоевского, Ницше или Маркса.
Беспочвенность малых гностиков такова, что за душой у них нет ничего: ни Евангелия, ни «Капитала». Почему нигилисты этого не видят? Потому что спят без просыпу, и энергично действуют, не пробуждаясь.
Малые гностики – карикатура на великих
Великие гностики прекрасно понимают ту коллизию, когда рядом со сверхчеловеком возникает карикатура на него: последний человек (см. предисловие к «Так говорил Заратустра»1), а рядом с Иваном Карамазовым – исполнитель мечтаний Смердяков.
Отсюда следует тот любопытный вывод, что вся тяжесть критики великих гностиков падает вовсе не на христиан, а на их последователей.
Скажем для примера, что светская мистика Ницше полностью уничтожает и национал-социализм, и правый модернизм Эволы и Генона, и экзистенциализм Хайдеггера. И совершает это именно Ницше, и с совершеннейшим успехом, потому что они произошли от него. Также и анализ состояния современного человека, проведенный Марксом, полностью уничтожает его незаконнорожденных детей: марксизм-ленинизм, «социальное христианство» и т.п.
Всего этого никто из малых гностиков не понимает. Ницшеанцы даже представить себе не могут, что могущественное презрение Ницше более всего направлено на них, а не, скажем, на Паскаля.
Абсурд и бунт
По изложению Альбера Камю, исходная точка у великих и малых гностиков одна и та же: Божий мир не имеет смысла, он абсурден.
Далее, как мы понимаем, пути гностиков расходятся. Великие избирают созерцание, и в их созерцании скрыт демонический бунт против Бога. Великие гностики не ставят себе задачу свергнуть власть конкретной Церкви или государства. Такие цели считают недостойными для себя. Великие гностики ставят задачу свергнуть власть Самой Истины, а не частных истин. Но эта цель недостижима, и если к ней приблизиться, расплатишься рассудком как Ницше.
Малые гностики враждуют, например, против Поместной Церкви, того или иного государства. Их цели практические, достижимые, и они были достигнуты. Хотя в собственном смысле происходит не захват власти, а установление безвластия, но при слепоте, отличающей малых гностиков, сойдет и это.
Малые гностики выбирают бунт в самом конкретном смысле насилия над своим сознанием и совестью. Поэтому великие гностики ломаются, как Ницше. Нигилисты – подскакивают, но не ломаются: их сознание и совесть пластичны.
Нигилизм
Согласно Камю, нигилизм возникает тогда, когда идеологи (малые гностики в нашей классификации) присваивают себе право на насилие не в своем сознании только, а в реальном мире. Для него Освенцим и ГУЛАГ – примеры такого нигилистического бунта. Камю пишет:
Переход к праву заявлен в бунте. А тем самым и переход от формулы «нужно было бы, чтобы это существовало» к формуле «я хочу, чтобы было так».2
Или иначе: «Пусть будет мир таким, как я хочу!» (Новалис). В этом праве на насилие – весь нигилизм, какие бы жизнеутверждающие нотки в нем ни звучали.
Теперь мы начинаем яснее понимать, почему великие гностики упорно отказываются считаться нигилистами: и Ницше, и Маркс, и Достоевский, и Камю. Тот же Ницше, которого иногда считают проповедником нигилизма, не желает иметь ничего общего с этой философией мерзкого последнего человека.
Ницше наблюдает в обществе 2-й пол. XIX века следующую картину: новые ценности больше не возникают, а старые уже не авторитетны. Человек уже не верит ни в прогресс, ни во всемогущество разума, ни в демократию, но как раз это всё мелочи. Бунт против Бога привел к культу смерти, культу ничто. Вот главное событие нашего времени, которое означает, что в мире не осталось ничего достойного, чего бы стоило желать, то есть высшего Блага, на которое можно было бы ориентироваться. Нигилист, в таком случае, это тот, кто говорит: так давайте будем желать этого Ничто, то есть чего угодно. Девиз нигилизма, согласно Ницше: «Нет истины, все позволено».3
Соглашаясь с тем, что Истины нет, Ницше все-таки полагает, что он победил нигилизм одним своим речением: «Нет, сверхчеловеку не все позволено». Есть нечто такое, что для него слишком низко. Для нигилиста же, как мы понимаем, ничто не низко, он завоевал свое «право на бесчестье».4 «Сверхчеловек» для Ницше – это уже не бунт, а утверждение жизни. Мир гностика снова стал большим, а ценности подверглись переоценке и опять стали ориентиром.5
Напомним также, что Маркс, невольно создавший великую идеологию, сам употребляет слово «идеология» исключительно в негативном смысле. Он хотел не заменить одну идеологию другой, а увидеть и показать мир таким, каков он есть.
Зачем мы делим гностиков на больших и малых?
Мы увидели, что отличает великих гностиков от малых. На какие проблемы это проливает свет? Бегло перечислим их.
Две реальности: истинная и ложная
Мироотрицание объединяет всех гностиков: отрицание мира, созданного и управляемого Богом. Однако великие гностики отказываются выйти из мира в выдуманную ими самими реальность. Они считают низким совершить насилие над своим сознанием, и поэтому становятся великими разоблачителями всякого рода выдуманных реальностей. Там же, где они сталкиваются с реальностью подлинной, они терпят личную катастрофу.
Малые гностики, напротив, это первейшие и наиболее солидарные граждане реальности, ими же и выдуманной.
Действие и созерцание
Гностики любого рода в равной мере суть порождения ре-дивинизации, но одни протестуют против нее в своем умозрении, а другие безудержно и слепо действуют во имя вторичного околдовывания мира людей.
Никто из гностиков не может признать, что человек благ по своей природе, так как слова «добродетель» и «природа» потеряли смысл. Их протест рождается из гностического озарения, которое было подготовлено уже упомянутым самооткровением личности и обострением эстетического чувства. Поэтому наиболее сильный гнозис – созерцание человеческой личности и природы. Здесь уже не до персонализма или трансгуманизма, как идеологий, связанных с символом «Личность» и с околдовыванием мира вещей. Они остаются уделом гностиков второго разбора.
Созерцательный гнозис бесконечно сильнее гнозиса активистского, что указывает на то, какова природа созерцания и созерцательной жизни.
Уровни
Отделив великих гностиков от малых, мы увидели, что универсальный закон действует и здесь: всюду есть знающие и есть не знающие.
Смерть идеологий
Мы также начинаем понимать, каков конец двух разных путей, которыми идут два рода гностиков. Наступает смерть идеологий. Никто уже не протестует против закрытости и ре-дивинизации. Великие гностики, к счастью, больше не рождаются, а их слова мертвы для их же последователей.
Нигилизм великих уничтожает нигилизм малых. Но что в этом случае значит гибель идеологий? Гнозис великих не действует, а нигилизм малых разоблачен ходом событий. Их малые порядки либо рухнули, либо разоблачены как мнимые.
Старое и новое
Наблюдение над великими и малыми гностиками подтверждает тот феноменологический закон, что древнее всегда сильнее нового. Старые гностики страшнее новых, а новые ниже и гаже старых. Гнозис идет по пути фальсификации и угасания.
Моральная сторона гнозиса
Великие гностики видят ложь идеологий и осуждают ее. Оно и понятно, ведь антипод сверхчеловека (последний человек) есть аморалист par excellence. Такой своеобразный модернизм можно обнаружить даже у марксистов. Я уж не говорю об омерзении Ницше, с каким бы он посмотрел на забавы и заботы современных его последователей.
Отсюда мы выводим ту мысль, что эмоциональное, моральное и эстетическое возмущение злом – это еще не все. Есть нечто иное и лучшее, к чему призваны только христиане.
Все идеологии – это нигилизм, ни на чем не основаны
Великие гностики не основывают идеологии в прямом смысле, и поэтому не могут быть столпами новых режимов. Все обращение к Достоевскому или Ницше – фальсификация.
Благодаря различению двух разных пород гностиков мы установили, что малый порядок – это всегда нигилизм. Не только большевистская революция, но и смерть революции, и Троцкий, и Сталин – все это нигилизм.
Много – мало
Великих гностиков можно пересчитать по пальцам, малым несть числа.
Вражда между гностиками
Гностики двух разрядов враждуют между собой, и по тем же мотивам: закрытость, открытость, светский мистицизм, – по которым Новое время враждует с Христианством и Христианской эпохой в истории.
Символика и эзотерика
Мы также можем уточнить место символики в политическом гнозисе. Символика предназначена для масс, это экзотерическая мистика, а для избранных остается мистика даже не эзотерическая, а просто личная, единичная, и поэтому не транслируемая во вне. Содержание этого тайного знания следующее: «Сверхчеловек – это просто человек, любой человек».
На чьей стороне победа?
Если нам нужна победа над модернистами любой ценой, то никто лучше великих гностиков с этим не справится. Перед лицом Истины сверхчеловек Ницше есть ничто, блуждающий огонек. Но как молот на малых гностиков, в особенности же правых модернистов, это мощное оружие. То же самое мы отмечали относительно открытия Маркса.
Только христиане понимают открытия великих гностиков, и они нам не нужны. Победа нам нужна, но не любой ценой.
И вот особенно яркий пример: гнозис Достоевского и его сила, сокрушающая не Христианство, конечно, а православный модернизм. Рассмотрим этот случай несколько подробнее.
Следующая глава: Православный модернизм – нигилизм
Ссылки
- Ницше Ф. Так говорил Заратустра. // Сочинения / К. А. Свасьян. М.: Мысль, 1990. Т. 2. С. 11-12. ↩︎
- Камю, Альбер. Бунтующий человек // Бунтующий человек: Философия. Политика. Искусство. М.: Политиздат, 1990. С. 128. ↩︎
- Ницше Ф. Так говорил Заратустра. // Сочинения / К. А. Свасьян. М.: Мысль, 1990. Т. 2. С. 197. ↩︎
- Достоевский Ф. М. Бесы. // Полное собрание сочинений в 30-ти т. Л.: Наука, 1974. Т. 10. С. 288, 300. ↩︎
- Strauss L. Leo Strauss on Nietzsche’s Thus spoke Zarathustra. Chicago: University of Chicago Press, 2017. P. 29-30. ↩︎
