“Что касается Рамакришны, Вивекананды и вообще нехристианской мистики, очень трудно обобщать. Но кому бы человек не молился, на самом деле он молится Тому единственному Богу, Который существует. Вы можете поставить перед собою идола, но если вы молитесь Богу, за пределом идола вас слышит Тот, Который есть, а не тот, которого нет. Бог – неконфессионален” (Митрополит Антоний Сурожский. Беседа о Созерцании. Москва, 1971 год).
Спрашивается:а зачем тогда, на его взгляд, вообще нужно Христианство?
Воспоминание:
“Я вспоминаю, как мы с владыкой Иоанном (Вендландом) в Дели вошли в языческий храм послушать, как люди молятся. Началось это забавно в том смысле, что при входе в храм мы должны были снять башмаки. И мы их сняли, а сторож нас остановил и говорит: “О, не оставляйте свои башмаки здесь. Они же хорошие, украдут! Я их возьму к себе в контору”. И вот с босыми ногами мы вошли в храм. Этот храм посвящен всем религиям, поэтому там отделения, и в каждом отделении люди молились по-своему, а мы переходили из отделения в отделение, становились на колени и молились Иисусовой молитвой. И когда мы вышли, владыка Иоанн мне сказал: “Как замечательно! Все эти люди молятся по-иному, но они молятся единственному Богу, Который есть. Они смотрят на слона, на обезьяну, на корову, потому что это для них как бы зацепка, которую они себе создали, а слышит их только Тот Бог, Который есть” (Миссионерство Церкви // Континент. 2004. № 120).

Не совсем понятно, что за мысль у митр. Антония. Во-первых, что значит “иметь заповеди”? Исполнять? Тогда какой смысл в этой фразе? Что не убивает и не прелюбодействует только христианин? Это очевидно не так. Наконец, Апостол говорит о нравственном законе у язычников: Когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую (Рим. 2:14-15).
Нравственность едина для всех, и заповеди написаны в душе всякого человека, иначе за что Богу судить мир?
И именно поэтому не может быть отдельно нравственного богословия. Чтобы быть Бого-словием, оно должно быть помещено внутрь христианской догматики. Просто из морализма невозможно понять, почему заповеди не спасают, почему Апостол говорит, что нравственный закон осуждает и иудеев и язычников.

Надо учесть, что “нравственность”, отстаиваемая Толстым или Спинозой и Соловьевым, особая, а не Христианская. Универсальным для модернизма является как раз аморализм, а не замена догматики нравственностью.
Будем говорить так: Толстой использует нравственность, чтобы уничтожить Христианское учение. И в свою очередь уничтожает нравственность во имя своего учения. Для него этика – столь же ложное умствование, как и любая религия, наука и философия.

Не я думаю, а Сам Спаситель сказал: Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди (Ин. 14:15). Мысль о том, что заповеди Христа вторичны, нехристианская, поскольку Христос – Бог, и заповеди Его – Божественны. Никто верующий в Бога не назовет Его заповеди вторичными.

У меня в журнале один сторонник митр. Антония Сурожского высказал такую мысль:”Так же и митр.Антоний говорит, что первичен, централен в христианстве – Сам Христос! А заповеди, этическое учение, Богослужение – важны, но второстепенны, так как это следствия, результаты восприятия человеком реальности Воплотившегося Сына Божия.
Мы не можем иметь никаких заповедей, если не предстоим Христу, если не верим в Него. И уже воспринимем Его дар спасения стараясь покаяться, отринуть ветхого и облечься в нового человека” Как Вы думаете это мысль, что Христос первичен, а его заповеди-вторичны,неправославная, нехристианская?