Мы уже рассуждали о наилучшем на примере профессий. Благодаря понятию о наилучшем, о совершенном, мы способны отличить лучшее от худшего, а значит – совершенным образом исследовать человеческую жизнь, то есть оправдать ее или осудить мыслью и словом.
Мы обнаруживаем совершенство в каждом состоянии
Для мастера совершенство – быть лучшим в своем деле сравнительно с другими мастерами.
У гражданина, у военного, полицейского, чиновника есть только одна степень совершенства. Так как ты всем обязан государству, то не можешь быть отчасти гражданином, чиновником и так далее.
Совершенство требуется от православного, который должен быть прав во всем.
Сами эти виды совершенства расположены иерархически. Прекрасный мастер, к несчастью, не всегда хороший гражданин или христианин. Но уже гражданин не может быть плохим мастером, а христианин – ни плохим мастером, ни плохим гражданином.
Напомню здесь, что даже рабам Апостол заповедует служить своим господам с усердием, как Господу, а не как человекам (Еф. 6:7).
Православный прав во всем
От православного мы ожидаем, что он будет прав во всем. Но что такое это «всё», в котором можно быть абсолютно правым?
Совершенно правильным можно быть только суждение об истинном общем. Об этом истинном «всём» судит богословие, философия, мораль и политика, то есть христианин, судья, гражданин и философ.
Совершенной правоты требует наша вера. В противном случае открывался бы путь к свободному предательству веры: все иноверцы и неверующие в чем-нибудь да правы.
Что касается догматов, то погрешить ли в малом или в великом – это все равно; потому что в том и другом случае нарушается закон Божий.1
Нравственное суждение о добродетели и пороке может и должно быть безошибочным. Хорошего человека надо отличать от плохого.
То же самое мы скажем о юридических вопросах. Я думаю, все понимают, что судебные решения не бывают правильными отчасти, каким бы сложным случай ни был.
Суждения о гражданских делах и политике тоже полностью правильны или полностью ложны. Ясно же, что невозможно быть гражданином РФ на 40 или 60%.
Итак, вопросы обо всем и совершенно верные ответы на них – не такая уж редкость. На них держится все общество.
Безопасность в опасном мире
Наряду с понятием о наилучшем мы ввели и понятие о безопасном, и признали, что наиболее безопасный способ выбрать профессию – следовать в этом отцу и семейному совету. Все это тем более просто, что человек и без особых наставлений, как правило, идет по стопам своих родителей.
Сам Апостол, когда он учит, что обрезание ничто, но и необрезание тоже, указывает нам на наилучший образ действий для христианина: ничего не менять, оставаться в том состоянии, в котором призван (1 Кор. гл. 7).
В то же время «безопасный» – не значит самый легкий.
Непросто выбрать безопасность в обществе, культивирующем гордость и дерзость.
Довольно затруднительно ничего не менять, если живешь в обществе, потерявшем ориентиры и разбегающемся во всех направлениях сразу.
Итак, чтобы поступать как обычно, мыслить и говорить, как говорили все и всегда, в наше время нужно упрямство и холодная любовь к своей судьбе.
Противоположная заповедь о свободном выборе профессии (и чего бы то ни было другого) – это заповедь не Божественная. Ее заповедало себе новое человечество, и она является ложной и недостижимой в условиях индустриального и постиндустриального общества.
Какая профессия является совершенной?
Аргументом против совершенства в своем деле может служить одно давнее наблюдение, хорошо раскрытое еще у Карла Маркса. Дело в том, что обычно профессия развивает не всего человека, а одни его черты – в ущерб другим. И речь тут не только о пролетариях с их однообразным и тяжелым трудом, но и о людях свободных профессий, артистах и ученых.
И все же есть профессии, которые не искажают природу человека, то есть не мешают ему быть одновременно лучшим мастером, совершенным гражданином и христианином.
О такой профессии говорит св. Григорий Богослов в Первом обличительном слове на Юлиана-Отступника. Святитель дает этой профессии несколько наименований, называя ее «силой в слове», «искусством слова», «словесными науками», «греческой образованностью».2
Себя самого св. Григорий относит к любителям словесности, занимающимся ею как своим делом:
Все прочее оставил я другим, желающим того, оставил богатство, знатность породы, славу, власть – словом, все, что кружится на земле и услаждает людей не более, как сновидение. Одно только удерживаю за собой – искусство слова, и не порицаю себя за труды на суше и на море, которые доставили мне сие богатство. О, когда бы я и всякий мой друг могли владеть силой слова! Вот первое, что возлюбил я и люблю после первейшего, то есть Божественного, и тех надежд, которые выше всего видимого. Если же всякого гнетет своя ноша, как сказал Пиндар, то и я не могу не говорить о любимом предмете, и не знаю, может ли что быть справедливее, как словом воздать благодарность за искусство слова словесным наукам.3
После этого нас не удивит тот факт, что три великих учителя и Святителя – свв. Василий, Григорий и Иоанн – все получили гуманитарное образование, как и многие другие (если не все) учителя Церкви.
Священное Писание о совершенной профессии и образовании
За окончательным разъяснением мы прибегнем к Священному Писанию.
Как всем известно, в Писании восхваляется человек, посвятивший свою жизнь размышлению о законе Всевышнего и исполнению заповедей делом.
В законе Господни воля его, и в законе Его поучится день и нощь (Пс. 1:2, см. Сир. 39:1).
Что такое «закон Господень», в котором без развлечения поучается блаженный человек? Это само Священное Писание.
Обратимся также к псалму сто-осмнадцатому, который входит в чин отпевания. Когда жизнь человека закончилась, над его телом читают псалом, который говорит о том, что человек читал Писание и изучал его. Он изучал, размышлял над заповедями, «свидениями», «оправданиями», скрывая в сердце словеса Господни.
«Исповемся Тебе в правости сердца, внегда научитимися судьбам правды Твоея» (Пс. 118:7). Мы узнаем, каковы суды Божии, «принимая в руководство при сем слово Божие, отеческие писания и советы мужей опытных».4
Вот чего Церковь ожидает от совершенного человека. Вот какой она представляет совершенную жизнь.
Сирах
Наконец, обратимся к книге Премудрости Иисуса сына Сирахова, который подробно описывает древнееврейскую образованность второго века до Рождества Христова.
Согласно этой второканонической книге Священного Писания, мудрость состоит в непрестанном поучении в законе Всевышнего. Книжник «будет искать мудрости всех древних и упражняться в пророчествах: он будет замечать сказания мужей именитых и углубляться в тонкие обороты притчей; будет исследовать сокровенный смысл изречений и заниматься загадками притчей» (Сир. 39:1-14).
Книжная мудрость доступна только тому, кто посвятил ей всю жизнь:
Мудрость книжная приобретается в благоприятное время досуга, и кто мало имеет своих занятий, может приобрести мудрость (Сир. 38:24-39).
Созерцательный образ жизни Сирах противопоставляет частным профессиям, потому что мастера должны быть совершенны каждый в своем деле:
Как может сделаться мудрым тот, кто правит плугом и хвалится бичом, гоняет волов и занят работами их, и которого разговор только о молодых волах? (Сир. 38:24-39)
Мастера «надеются на свои руки, и каждый умудряется в своем деле». Молитва мастеров – «об успехе художества их». Они «поддерживают быт житейский». «Без них ни город не построится, ни жители не населятся и не будут жить в нем». Без них не выжили бы и сами мудрецы.
Со всем тем, в отличие от овладевших книжной мудростью, мастера «в собрание не приглашаются, на судейском седалище не сидят и не рассуждают о судебных постановлениях, не произносят оправдания и осуждения и не занимаются притчами» (Сир. 38:24-39).
Здесь перечислены должности, к которым призваны владеющие книжной мудростью. Они участвуют в управлении городом (государством), выступают как законодатели и судьи. Наконец, они толкуют Писания, и, по мере надобности, другие тексты тоже.
Книжник научается совершенной мудрости только по благодати: «Если Господу великому угодно будет, он исполнится духом разума, будет источать слова мудрости своей и в молитве прославлять Господа» (Сир. 39:1-14).
Вывод
Как мы убедились, совершенное знание «всего» возможно и даже существенно необходимо, а понятие о наилучшем позволяет исследовать человеческую жизнь, исходя из понятия о совершенстве каждого из состояний.
Пример Святых и древних праведников научил нас тому, что не стоит отказываться от упражнения в искусстве слова. Согласно Священному Писанию, «словесные науки» в этом смысле совпадают с поучением в законе Всевышнего, то есть также и с таким образованием, которое никогда не кончается.
Книжная мудрость нужна, как указывает Писание, для спасения души, для толкования Писания, но также и для суда в мирских, политических делах и для толкования любых текстов. заслуживающих толкования.
Короче говоря, мы не увидели никакого осуждения такому искусству, которое соединяет в себе самое высокое и самое низкое, то есть судит о правде и лжи, о добродетели и о преступлении, или, если хотите, о Православии и модернизме.
Все это соединилось у нас с мыслью о полноте и совершенстве, потому что твоя профессия – не средство к жизни, а сама жизнь, сам человек, подлежащий суду Божию и суду человеческому.
Сноски
- св. Тарасий. Деяния Седьмого Вселенского Собора // Деяния Вселенских соборов, изданные в русском переводе. 2-e изд. Казань, 1891. С. 53. ↩︎
- св. Григорий Богослов. Слово 4, первое обличительное на царя Юлиана // Собрание творений в 2-х т. М.: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С. 75–76. ↩︎
- св. Григорий Богослов. Слово 4, первое обличительное на царя Юлиана // Собрание творений в 2-х т. М.: Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. С. 108-109. ↩︎
- св. Феофан Затворник. Псалом Сто-осмнадцатый. М., 1891. С. 64. ↩︎
