Как мы видели, либералы (позитивисты, космополиты) предлагают формы политики, причем формы западные. Идеологи правого толка (историцисты, романтики, националисты) предлагают обратиться к содержанию политики, к идеям, ценностям, мнениям.
Вместо ума и разума в правом секторе политики автономно действуют мнение и воображение. Теперь знаками политического единства служит то, что с недавних пор называют «ценностями», «смыслами», «ориентирами», «идеалами», «скрепами» и буквально десятками иных имен.
Здесь мы попадаем в атмосферу не политического, а органического единства. Общество рождается и развивается в истории, как если бы оно было живым существом. Наши национальные ценности родились именно у нас и не могли бы образоваться в других условиях.
Что же это за всемогущая история, творящая народы? Не что иное, как история града погибельного. В правом мировоззрении история града человеческого заменяет собой природу, сотворенную Богом, в том числе – природу человека.
Из этого мы можем сделать тот вывод, что не только западники и либералы, но и правые консерваторы порывают с древним и христианским знанием о природе мира, общества и человека, то есть со знанием как таковым.
«Ценности» не только не дают знания о природе вещей, но и об истории сообщают неточно и не то. Воззрения людей древности можно адекватно описать только в их собственных терминах и понятиях. Никто из живших прежде XIX века ничего не знал о ценностях. Даже на Западе об этом никто ничего не знал еще в XVII веке.
Если русские люди XV века рассуждали в терминах «добродетель» и «порок», то понять их мысли и дела можно только в этих терминах, которые совпадают с терминологией Библии и античной философии. Чтобы узнать что-либо о России, надо обратиться к вечным истинам.
Ценности – это мнения
Коренное отличие мнения от знания состоит в том, что каждое мнение уникально и исчезает, будучи выраженным в слове или только мелькнув в голове. Это область случайности, случайность самой случайности, когда, по словам свт. Василия Великого, «доверяют собственным мнениям и внезапно приходящим в голову мыслям. А приходят те мысли, какие им нравятся; нравятся же – какие угодно».
Мнения неопределенны и противоречивы по своему содержанию. Например, в понятие «традиционные ценности» в России сегодня вкладывают разное содержание, в том числе марксистское или неоязыческое. И удивляться тут нечему: таково, как мы сказали, свойство неуловимых мнений.
Много ли традиционного сохранилось сегодня в России? К счастью, этого никто точно не знает, потому что подлинные обычаи народные существуют до тех пор, пока их не заметили «охранители». Фольклор, как известно, жив, пока не приехали фольклористы.
Кое-что, однако, можно заметить. Например, в Православной Церкви уже 40 лет демонстративно проводится богослужебная реформа: и сверху, и явочным порядком. И, заметьте, такое явное разрушение традиции никого в обществе не волнует. Даже богослужебный обычай в современной России не значит ничего.
Но тут же таится и удобство. Современные политики, смотря по обстоятельствам, могут любой ценности приписать любое содержание, а любому содержанию найти соответствующую «ценность».
Следовательно, о самих ценностях мы можем узнать очень немногое полезное, но они позволяют нам заглянуть в больное сознание идеологов. Родившие, по их мнению, из глубины народной жизни, ценности начинают служить образцами для этой самой жизни. Образцом для народа становится сам народ, и все вместе это значит, что никакого образца у правых идеологов больше нет.
Если порядок вещей создается народом, а не существует по природе, как она Богом сотворена, то перед нами только призрак единомыслия, привидение, даже на вид мало симпатичное. Мы вступаем в область фантасмагории, где всё на всё влияет, причем детерминистически. И это кошмар развращенного общества, которым идеологи руководят.
Единомыслие в революционном обществе
Частные мнения рождают коллективные фантомы, а фантомы – мнения, и всё это имеет конкретный политический смысл.
Давайте вдумаемся. Здоровое, или хотя бы традиционное, общество должно быть единомысленным, потому что политика есть государственная дружба.
Во мнениях не может быть единомыслия ни среди современников, ни с прошлым, ни с вечным. Само понятие о ценностях есть результат духовной революции, и эта революция радикально отсекла нас от прошлого. Политика, которая состоит только во временном и приблизительном согласовании частных интересов и коллективных ценностей, есть политика революционная. Она хочет руководить революцией, усидеть на красном коне.
Ценности как средства
Проблема с «ценностями», как бы они ни назывались, состоит в том, что это только средства к изменению общества, но такие, которые притворяются содержанием, целью политики. На самом деле, цели духовной революции достигнуты, но хотелось бы ещё иметь и надстройку в виде идеологии, национального мифа. Если же о «мифе» и «идеологии» говорить неприлично или просто скучно, давайте назовем то же самое «ценностями».
«Русские ценности» – это результат («сконцентрированный опыт поколений», если обратиться к штампам политической речи) или орудие для достижения результата?
Мысли у людей есть, но мыслят ли они свои мысли? И заповеди даны, но исполняют ли их?
Возьмем такую ценность, как вера. Она есть то, для чего наша Россия существует, или это только средство для сохранения единства России?
В первом случае – это цель, и мы можем ее только констатировать, а не установить. Она существует помимо нас, в действительности. Далее возникает интересный вопрос: существует ли нынешняя России ради православной веры?
Вера, знание и добродетель неизменны. Добродетель постоянна, это сила, соединенная с разумом: «Целомудрие есть истинная, с сознанием соединенная сила, глубоко отпечатлевшаяся в душе и уничтожающая оставшиеся следы срамных движений».
Добродетелен тот, кто всегда добродетелен, а не по временам.
Так и верующим мы назовем только того, кто, в отличие от Достоевского и его героев, всегда верует, а не время от времени.
Вера, как ценность, это не уверенность в невидимом (Евр. 11:1), а «Я буду веровать!» Шатова-Достоевского. Это желание быть хорошим, а не добродетель.
«Веру», как традиционную ценность, ты можешь признавать, но сам верующим не быть. Так и все остальные традиционные ценности можно исповедовать, но не быть ни справедливым, ни солидарным, ни хорошим семьянином.
Что делают ценности?
Конечно, у людей есть мысли, и мысли, если не вникать в подробности, довольно постоянные и приблизительно одинаковые. Но из этого совсем не следует, что мысли некоторым образом владеют людьми и что людьми можно управлять, внедряя в них идеи.
Нам на это скажут, что руководящие ценности существуют. Например, для верующего самое главное – вера, для патриота – Родина.
Совершенно верно, но что это означает в реальности? Только то, что у разных групп есть свои ценности. Каждый сам для себя выбирает то, что для него ценно.
Значит, «ценности» все-таки не объединяют общество, а разделяют. Ценности представляют собой частные интересы, и даже при их совпадении (и православный, и патриот) политическое единство общества не возникает.
Как твоя личная ценность связана с беспорядком современного общества?
Она существует как мнение среди других мнений и как ценность среди других ценностей, совпадая с ними и отличаясь. Она есть составная часть беспорядка и только мнимость порядка («Россия – православная страна»).
Следующая глава: Символическая борьба за символическую власть
