Многая лета! Многая лета! Многая лета!

Разумеется, если заказ идеологический, заведомо искажающий картину, видимую непредвзятым взглядом художника. Поэтому “Тихий Дон” – искусство, а “Поднятая целина” – не искусство.

То же, что заказ связывает художника – не плохо, а хорошо для него.

Плохо когда заказ настолько заидеологизирован, что уже несовместим с искусством, то есть – с правдой жизни. Например, “Москва-сити” или “Охта-центр” с их заказом по объему и функции построек, высотности, положению в исторической среде – чисто теоретически не могут быть искусством, так как вступают в объективное противоречие и со всей исторической русской культурой и с реальной земной жизнью. Это именно идеология, агрессивная и навязчивая. Идеология инопланетной жизни Новых русских в реальной России. И поэтому данный заказ не оставляет ни одного шанса на художественное произведение своему подрядчику.

Только квазиискусство могло родиться под пером автора «Малой земли», «Возрождения» и «Целины». Заказ изобразить Брежнева героем войны был невыполним.

Но даже мавзолей Ленина – хоть страшное, но – искусство. Так как его заказ, сколь ни идеологичен он был, оказался выполнимым для Щусева, создавшего адекватный образ русской революции в вавилонском зиккурате на Красной площади. Это такой же профессиональный успех архитектора, как создание атомной бомбы для американских ядерщиков. Настоящий заказ, настоящее искусство, настоящая наука. Но христиане не могут назвать это успехом. Нам не может нравиться и мы не можем хвалить то, что придает величие греху.

Если же заказ менее идеологизирован, как, например, в случае с Татьяной Лиозновой (“Семнадцать мгновений весны”), то шансы на истинный успех велики. Этот фильм – большое искусство. Идеология только слегка испортила его. Быть может, он был бы еще сильнее без воспоминаний Штирлица о Тельмане и хотя бы с легким намеком на трагизм 1937 года для советской внешней разведки. Думаю, что никто не смог бы помешать Лиозновой, если бы она захотела, одним штрихом показать на один миллиметр больше. Заставить зрителя увидеть земной трагизм шире.
Это как раз пример труда ремесленника, “по заказу Государственного Комитета телевидения и радиовещания СССР” создавшего по канонам Хичкока и Курасавы (Кэт, открывающая головой крышку люка с младенцами в руках, сцены в полицейском участке, и т. п.”саспенс” говорит о штудиях и прямых заимствованиях). Именно так трудится ремесленник. Он не изобретает велосипед, а добавляет от себя к готовому материалу совсем немного. Он стремится максимально использовать завоевания культуры. Так Пушкин писал “Капитанскую дочку” по наработкам Вальтера Скотта, искренне принимая в этом случае задание, данное ему Императором в отношении “Годунова”.

Заказ помогает художнику сконцентрировать свою мысль. Заказ мотивирует, дает обязательность, ставит рамки. Он вводит правильные условия нормальной человеческой деятельности для художника. Будет ли кто-нибудь «просто так», «по настроению» чистить снег во дворе? Он никогда не сможет достичь профессионализма в быстроте и чистоте уборки того, кто это делает вынужденно.

Романтизм же свободен от любого человеческого заказа.
Отвергая над своим творчеством власть людей, востребовавших его плоды, власть вещей, в Богом данной силе которых он хочет честно разобраться, власть морали и нравственности Закона Божия, написанного в сердцах человеческих – он делается исполнителем воли дьявола. Именно дьявол – заказчик чистого романтика. Прельщает безбрежной свободой и независимостью и тиранит полным рабством.

По милости Божией, чистыми романтиками являются, все-таки, далеко не все представители «романтической школы». Заказ смирял и их.

Бренна, Гонзаго, Жуковский – даже и создавая совершенно произвольно свои романтические произведения, были востребованы, «наняты» Христианскими правителями.

Романтические пейзажные парки, созданные по заказу царей и помещиков, радуют глаз и душу. Их утопии и реминисценции, идеалы и воспоминания, их руины, уединенные гроты, печальные пруды и средневековые башни ограничены территорией усадьбы, выделенной для них согласно заказу. Весь замысел все равно подчинен земному порядку!
Это романтика «в кавычках». На самом деле она некоторым образом упорядочевает душу.

Но что было бы, если художник-романтик, сам став заказчиком мироустройства Вселенной, мог бы, не ограниченный никем, превратить ее всю в романтический сад? Наслаждение обернулось бы адом.

Итак, важно, какие цели ставит заказчик, зачем ему художник. Если Заказчик хочет перелицевать мир, подчинить его выдуманной им «обратной перспективе», символу, идее – то его художник-исполнитель будет чистым романтиком в духе Гитлера, Бонапарта или о.Сергия Булгакова – несмотря на самый что ни на есть номенклатурный свой вид и откровенно заказной характер своего творчества.

Вы пишете про ремесленников, однако в творческой среде распространено мнение, что написанное на заказ лишено искренности, «не то» и тому подобное. Не могли бы Вы прокомментировать подобное отношение. Спрашиваю не из праздного любопытства.

Вот ремесленник, работавший на заказ.

Джакомо Кваренги, этот Моцарт Русской архитектуры.

Случайно ли, что именно в левом ризалите Александровского дворца работы Кваренги прожил с 1894 по 1917 Государь с семьей, уйдя из его стен в Гефсиманию и на Голгофу Тобольска и Екатеринбурга?

“Вне России его построек нет. Помимо таких шедевров, как Александровский дворец в Царском Селе, Эрмитажный театр и длинный ряд других построек в Петербурге, он строил множество усадеб по России и буквально засыпал провинцию своим искусством”, – пишет историк искусства Игорь Грабарь. Не прада ли, есть сходство с Моцартом, каталог произведений которого по Кехлю насчитывает, если не ошибаюсь, 626 опусов?
Ни один романтик не написал и не построил столько.
Причина понятна: они “легче” к себе самим относились. Попроще чем, скажем, какой-нибудь Кинчев.
И “высоких” целей Кинчева перед собою не ставили. Скромные люди, ремесленники.
Вот у кого надо учиться. А никто не хочет: пресно, скучно.
Результат: экзальтация, пошлость, хамство и бесстыдство под вывеской “искусства” формируют художественный вкус народа. Уже сформировали. Чем Дима Билан отличается от Константина Кинчева?
В глазах Христианина, воспитанного в традиции разделения Искусства – Благочестия и ремесла – земных “граций” – ничем.
Ни того, ни другого. Единая помойка – и нет разницы, какие отбросы культуры на ней гниют: попса, рок, певица Валерия, Гарри Поттер, Газманов или группа “Синий суп”, постройки Шалвы Чигиринского (Москва-Сити) или “элитные” таунхаусы Молочного переулка на Остоженке.
Не Искусство и не ремесло.
А псевдоискусство, квазиискусство – так как поставило себя в своих глазах выше ремесла.

“”Будем же, дорогие братья и сестры, реалистами в творчестве и православными в Вере. Этого достаточно для того, чтобы Бог помиловал нашу Родину.””

Воистину так!