В комментариях к книге «Упорядоченная душа в Новое время» читатель задал мне три вопроса о порядке. Вопросы очень важные и я решил на них ответить отдельной статьей. Отвечу по порядку.

Первый вопрос

Как именно идеологии делают мир необъяснимым?

В главе «Итоги 2022» я утверждал, что идеологии сделали мир непонятным, и пытался объяснить, как это произошло.

Вообще, это вопрос философский, и о нем придется порассуждать, много раз повторяя слова «порядок» и «беспорядок».

Философия порядка

Есть такое направление здравой философии, как «философия порядка». К философам порядка можно отнести Лейбница, К.Н. Леонтьева, Эриха Фогелена и др. Иногда это направление отождествляют с рационализмом, но это не точно, потому что философия порядка видит в мире:

1. Понятное, то есть порядок;
2. Непонятное, то есть беспорядок.

Идеологии делают мир непонятным, то есть вносят в него беспорядок, разрушают государство, Церковь, семьи и души. С другой стороны, идеологии делают мир по-своему понятным.

Но ведь и Христианство, и Ум Христов тоже делает мир понятным и непонятным!

Почему так? Потому что в мире есть и понятное, и непонятное.

Порядок нам должен быть понятен, и мы его усматриваем в мире, обществе, душе.

Беспорядок мы не понимаем и не должны понимать. Мы не понимаем зла, не знаем так называемых глубин сатанинских (Откр. 2:24).

Например, если злой злодействует, и злодействует злодей злодейски (Ис. 24:16), то причины этому нет: только злая воля, которая, в свою очередь, необъяснима и случайна.

До сих пор, я надеюсь, все было понятно.

Что мы знаем о беспорядке?

Как же мы опровергаем всякого рода отступления, если мы их не знаем? Чтобы опровергать модернизм, марксизм, национал-социализм, нам нужно некоторое знание о них, не так ли?

Да, и следовательно, мы некоторым образом тоже знаем и беспорядок. Как?

Мы знаем, что он есть в мире. Мы не можем делать вид, что вокруг один только порядок, и в мире нет зла и греха. Это было бы незнание, неразумие, непонимание того, в каком мире мы живем. Мир действительно так устроен, что в нем есть и порядок и беспорядок.

Если нас это озадачивает, то на помощь приходит блж. Августин:

Никто пусть не доискивается причины, производящей злую волю… Желать найти причины этих уклонений… было бы то же, как если бы кто-либо захотел видеть мрак или слышать безмолвие… Ибо то, что познается не в проявлении, а по отсутствию проявления, то, если может быть выражаемо словами или понимаемо, познается некоторым образом через незнание, чтобы сознательно не зналось.

блж. Августин. О Граде Божием

Итак, что же получается? Христианам внятен и порядок, и беспорядок. Однако первый мы понимаем через понимание, а другой через непонимание.

После такого вступления перейдем собственно к ответу на вопрос:

как идеологии делают мир необъяснимым?

Идеологи тоже понимают эту двойственную природу действительности, то, как устроен мир. Они узнали об этом, когда были христианами или слышали о Христианстве.

Дальше начинается различие идеологического сознания с сознанием разумным.

Порядок идеологи понимать не хотят. Он мешает им свободно действовать в мире, потому что это порядок не человеческий, а созданный и поддерживаемый Господом Иисусом Христом.

Тогда идеологи закрывают для себя и других существенные части порядка: что-то истинное остается, но без центральных истин это уже не порядок, а беспорядок. В этой операции, еще прежде всех разрушительных действий в мире или Церкви, проявляется идеологический бунт против порядка.

Марксизм

Возьмем в качестве примера марксизм. Он исключает из рассмотрения вопрос о том, что человек не сам себя создал. Отсюда вытекают атеизм и демонизм, активизм и сциентизм, свойственные марксистам.

Власти опровергнуть истину от бытии Божием у них нет. Такой власти нет вообще ни у кого. Идеологи могут только приказать себе и своим адептам: «Не думай об этом и этом».

Как пишет Эрих Фогелен:

Человек осознает себя звеном в цепи бытия, и он непременно задается вопросом: на чем эта цепь держится? И что надо ответить на такой «глупый» вопрос? Маркс дает тот же самый ответ, что и Огюст Конт: не задавай таких вопросов, они «абстрактны», они «бессмысленны», держись реальности бытия и становления! В самый критический момент изложения доказательств от нас требуют «не задавать глупых вопросов». Тот, кто не задает таких вопросов, есть по определению «социалистический человек».

Voegelin E. From Enlightenment to Revolution

Отсюда мы можем сделать то наблюдение, что марксисты претендуют на немыслимую власть над своими мыслями и над мыслями других людей, которые им подчиняются.

Их магия действует не на всех. Но главное даже не это, а то, что Бог существует и промышляет о мире. И вот этот Божественный порядок идеологи отрицают, и тогда мир становится непонятен, потому что Бог действительно существует.

А вот беспорядок, в отличие от порядка, идеологи познавать хотят и могут. Все так называемые «глубины» вызывают у них прямо-таки жажду познания, и поэтому некоторые вещи (немногие) они видят яснее современных православных.

То есть порядок идеологам непонятен, а беспорядок им понятен, потому что создан ими и им подобными. Они уговаривают других жить в беспорядке, и уговоры эти действуют до поры до времени.

Как же нам во всем этом разобраться? Нам не нужно ничего делать: не нужно «возвращать смысл», «восстанавливать порядок». Порядок остается неизменен, сколько бы люди ни искажали свои души доверием к беспорядку.

Нам нужно только не обманывать себя и не принимать беспорядок за порядок, и наоборот. Такая путаница будет не безвинной.

Второй вопрос

Теперь нам будет понятен и ответ на второй вопрос:

Что значит «неудобное становится удобным» (см. главу Антимодернизм как вражда против мира)?

Жить в беспорядке очень неудобно, даже если он создан самим тобой.

Удобно и полезно жить в упорядоченном мире.

И если в мире установился беспорядок – Христианского государства нет, в Церкви победили модернисты, – то мы, христиане, не должны притворяться, будто он нам удобен, что мы можем в нем устроиться.

В свою очередь идеологам был неудобен порядок в обществе и в Церкви, и поэтому они его разрушили. Им удобен беспорядок, революционный угар, лжемиссионерское и обновленческое обалдение.

Но опять же вспомним прием, который мы уже применяли.

Беспорядок удобен идеологам не потому, что им там хорошо. Очень многим идеологам совсем не хорошо в созданном им мире. Вспомним репрессии против старых большевиков, или хотя бы участь отставных идеологов, типа Суркова или недавно умершего Павловского.

Беспорядок удобен идеологам тем, что они могут в нем скрыться, так как он однороден с беспорядком в их душе.

Законы естества отменить не получается, поэтому можно только вообразить, притвориться, что беспорядок удобен. Или даже так: притвориться, что, хотя беспорядок существует, в нем можно устроиться, благодаря ему или вопреки.

Например, современная семья находится в состоянии распада. Это факт. Как реагируют на это православные модернисты? Либеральные модернисты предлагают принять это за норму, а консервативные – восстановить порядок силой.

Ни то, ни другое не является выходом, потому что выхода нет. Если власть отца в семье утрачена, ее нельзя восстановить силой, потому что ее источником была не сила. Но и примириться с безвластием тоже нельзя, конечно.

Третий вопрос

И, наконец, мы можем перейти к последнему вопросу.

Почему Дугин не философ? Меня лично от дугинских сочинений почти физически тошнит, но то же самое и от Ницше, например. Или, если вы имеете в виду, что «любовь к мудрости» подразумевает мудрость истинную, то тогда из тех, кого называют философами, вообще мало кто таким является.

Для нас важно определить Дугина как не философа, потому что он – атом того беспорядка, о котором мы выше рассуждали.

Дугин – гностик, а не философ или мыслитель. Он всего лишь публицист, производитель слов, но гностик он настоящий, хотя и не первого разбора.

Как гностик, Дугин претендует на мнимое – лжеименное (1 Тим. 6:20) – знание глубин, которые на поверку оказываются тоже мнимыми. Если рассуждать в избранных нами терминах, Дугин приветствует беспорядок в мире и, в частности, является поклонником смерти, как самого явного выражения этого беспорядка.

Его метафизика –

это метафизика с разделением всех уровней бытия и небытия на пары по половому принципу на «мужское» и «женское» начало. Причем «женское» начало (небытие, или смерть) первенствует в каждой паре, то есть на каждом уровне бытия.

Вершилло Р. А. О сочинениях Александра Дугина

Может ли человек устроиться удобно в смерти или, по крайней мере, в разговорах о смерти? Вот, вам Александр Дугин и вот вам пример того, как неудобное становится удобным. Поэтому, согласно нашей классификации, Дугин – правый модернист.

Почему это не философия?

Почему Дугин не философ, мы поймем, вспомнив Ницше, как нам и предлагает читатель.

Ницше – псевдофилософ в том смысле, что его философия ложная. Но это философия в том смысле, что переводит мнения в знание, или, по крайней мере, пытается описать, почему мнения так и не становятся знанием. Поиски ясности хотя бы в этом вопросе порождают неустроенность Ницше в этом мире. Он испытывает неудобство, которое никаким образом не может превратиться в удобство. Ницше – сатанист, но не волшебник.

У Дугина, и у других гностиков, ничего этого нет. Они удовлетворяются мнениями, которые нужны им здесь и сейчас. Мнения (даже самые радикальные на вид) нужны им для практических целей. Мы можем уверенно назвать эти цели низменными.

Иные гностики ищут спасения в человеческой самодеятельности, а смертепоклонники, типа Дугина или Проханова, ищут гибели, но тоже такой, которая находится, якобы, во власти человека.

Вот почему гностицизм неразрывно связан с магией. Перед нами новейшие колдуны, обещающие победу, а чтобы не ошибиться, они обещают победу смерти над жизнью, которая им кажется самоисполнимой.

Философ, даже если его душа в кошмарном беспорядке, все же измеряет ею порядок. Он может остановиться перед неразрешимыми вопросами.

Гностик же измеряет беспорядок своей беспорядочной душой. Поэтому он всегда отрицает Божественный миропорядок.

Нравится ли ему при этом беспорядок или не нравится, гностик всегда находит, что можно натворить или наговорить в этом мире.

Роман Вершилло

Список литературы

• блж. Августин. О Граде Божием. // Творения. Киев: , 1905. Ч. 4. С. 245-246.
• Voegelin E. From Enlightenment to Revolution. Durham, N.C: Duke University Press, 1975. ix, 307.
• Вершилло Р. А. О сочинениях Александра Дугина. Москва: Православное действие, 1998. 22 c.

Материал Три вопроса о порядке впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Вопрос нашего читателя

Хочу задать такой вопрос. Насколько часто люди понимают ваши понятия? Что такое гнозис, чем отличается гностицизм от язычества, чем отличается (например) философия св. Луки (Войно-Ясенецкого) от философии Ивана Ильина или о. Павла Флоренского, что такое патологическая речь, идеология, в чём отличие политики силы от политики правды, и так далее – и каким святоотеческим понятиям всё это соответствует?

Многие ли понимают, что разумное различение гностицизма и Православия должно, в первую очередь, расчистить путь к страху Божию и нищете духа, а не помочь самоутверждению в борьбе с Новым временем?

И стоит ли, например, писать статьи с как можно более понятным и точным объяснением этих понятий «для широкой аудитории» православно-политических страниц?

Недавно узнал, что Дугин изучал Фогелена. Но ему это не помогло. Значит, чем популярнее становятся эти понятия, тем больше они рискуют стать частью какого-нибудь нового гностического учения, подобного дугинскому. Это вводит в какую-то печаль…

Поддаётся ли вообще гностицизм лечению?

Ответ

Ваш вопрос касается сразу двух отдельных проблем:

1. Какие у нас понятия.
2. Как они действуют и как представлены в общественном мнении.

Мы постоянно поднимаем эти вопросы на нашем сайте. В свое время сайт «Антимодернизм» и возник из размышлений о том, почему православная миссия зашла в тупик. К 2009 году стало ясно, что либо мы привлекаем в Церковь людей, но они не являются настоящими православными, либо мы не привлекаем никого вообще, потому что христианские понятия непонятны падшему разуму.

Какие у нас понятия?

Вопрос о понятиях не простой, а составной. Попробуем рассмотреть, что в нем скрыто:

• Что такое истинные понятия? В каком смысле они понятны?
• Кому они понятны? «Кто имеет уши слышать»?
• Почему иногда случается, что понятия непонятны?
• Кому они непонятны?
• Как существуют ложные понятия, хотя понять ложь невозможно?
• В каком смысле понятна ложь?
• Кому она понятна?
• Всегда ли так обстояло дело с истинными и ложными понятиями? Или это явление новое, которого раньше не было?

Обычно человек хочет иметь только истинные понятия и не иметь ложных. Однако антимодернист отличается тем, что пытается понять и истинные, и ложные понятия, хотя и в совершенно разных смыслах? Модернисты, в свою очередь, поступают так же, хотя и с другой целью и с противоположным результатом.

Почему разумный человек может извлечь истину даже из лжи, а гностики, наоборот, обладают удивительной способностью извлекать из Истины ложь?

Вот такие проблемы содержатся в Вашем вопросе. Попробуем ответить по порядку.

Понятия

Начнем с того, что понятия – не какие-либо герметически закрытые предметы, которые либо открыты, либо закрыты.

В уме любого человека предварительно заложена способность понимать понятное.

Истина раскрывается для человека постепенно. Он обращает внимание то на одни истины, то на другие. Он как бы ходит по мысленному саду и рассматривает то одно, то другое, дает имена животным и растениям.

Пример с гностицизмом

Возьмем такой пример, для нас актуальный. Чтобы опознать “гностицизм” не просто как слово, а как понятие, уже требуется некоторое знание, и знание истинное и не бесполезное.

Итак, говоря о гностицизме, мы уже что-то о нем знаем, слышали, помним. На этом можно остановиться, а можно идти дальше, если тебе интересно.

Надо изучить понятие: может быть, оно не простое, а состоит из частей. Да, действительно, древний гностицизм был отмечен тем, что это христиане, которые не могут отречься от язычества. Лев Тихомиров пишет, что разнообразные гностические секты объединялись двумя элементами: «1) неспособностью перестать быть язычниками, 2) непременным желанием связать себя с Христианством».

Или вот еще верное наблюдение над гностицизмом: Рёлоф ван ден Брёк (Gnostic religion in antiquity, 2013) пишет, что гностики обладали специфической гностической ментальностью, которая легко примешивалась к уже существующим религиям и философским системам.

Из беседы о. Серафима (Роуза) мы можем узнать, что современный гностицизм – это люди, которые слышали о Христе, но все-таки христианами не являются.

Что мы сделали?

Мы разделили гностицизм на части, каждая из которых более понятна, чем он сам. Мы взошли к более простым понятиям, и теперь лучше понимаем, что такое гностицизм. Как мы видим, в этом нет ничего загадочного или трудного.

А можно ли понять гностицизм еще лучше? Да, попытавшись умозаключить, что следует из нашего понятия. Если мы посмотрим на модернистов и политиков как на гностиков, то убедимся, насколько это понятие к ним подходит и многое объясняет в их деятельности.

Мы сначала восходили от сложного понятия к более простым понятиям. Потом мы шли от гностицизма к производным от него понятиям. Получается единая цепь понимания, в которую мы помещаем наш «гностицизм».

Каждый наш шаг отмечен прибавлением ума, и все-таки в гностицизме остается нечто непонятное. Это понятие узнается нами все лучше, но оно, странным образом, не освещено изнутри. Мы не можем схватить его целиком.

Через сравнение с истинными понятиями мы убеждаемся, что «гностицизм» не такое понятие, как «благо», «человек» или «Церковь». Гностицизм – это греховное заблуждение человечества. Его не должно быть, он не причастен бытию.

Наши описания гностицизма остаются внешними и неполными, потому что мы описываем «гностицизм» через первые и истинные понятия, а они описывают истинно сущее и единое.

Критика понятий

Все это значит, что недостаточно иметь те или иные понятия. Их следует подвергнуть критике.

Наши понятия должны соответствовать истинным и первым понятиям о бытии и Откровении. К ним надо непрестанно восходить верой и умом. Этими понятиями мы все время проверяем то, что нам встречается. Массовая культура? Патриотизм? Давайте рассмотрим их на фоне истинных понятий.

В результате мы не только поймем, что такое массовая культура, но и первые понятия станут более понятными для нас.

Каждое фундаментальное понятие с сайта «Антимодернизм»: «Порядок», «Беспорядок», «Глупость», «Патологическая речь» и т.д., – можно найти в Писании и у Святых отцов. Без этого мы не могли бы ничего понимать.

Почему здравые понятия не действуют

Если все так хорошо и просто, откуда же берутся вопиющие образцы непонимания истинных и ложных понятий?

Чтобы слышать, нужны уши. Чтобы понять, нужен ум, и не ум вообще, а именно твой.

Это выглядит совершенной банальностью, но не все с этим согласны. Иррационалисты из числа православных модернистов яростно с этим спорят. Для них понятия если и приходят в голову, то помимо ума, вопреки уму, поверх ума.

Следовательно, беда не в том, что люди не понимают, что такое «гностицизм», «светский мистицизм» и другие понятия с нашего сайта. Сейчас они не понимают, но им ничто не мешает понять. Или мешает?

Мешает то, что современные люди (отдельные и каждый сам по себе) не испытывают сами себя, не подвергают критике свои понятия, которые у них уже есть. Следовательно, проблема не решается через пропаганду или миссию.

Александр Дугин

Возьмем такого откровенного гностика как Александр Дугин. У него в голове множество соображений, ложных и истинных, которые расположены в беспорядке. В этот беспорядок, как на внутреннюю помойку, он вбрасывает новые понятия. Поэтому бесполезно сообщать ему что-то новое. Он поступит с ним так же, как со всем остальным, превратив порядок в смешение.

С этой стороны о Дугине можно сказать, что он болен духовной болезнью неграмотности, не может ничего понять как должно. Но он же и глупец, так как говорит и учит, на самом деле не зная предмета.

Проблема не в понятиях, а в понимающих

Мы показали, что в понимании любых понятий нет ничего неестественно сложного или непосильного. То есть проблема не в том, что у православных людей какие-то не те понятия или что определены они не так понятно, как хотелось бы.

Проблема в том, что мало понимающих, желающих понимать. И чем более высокий общественный слой мы возьмем, тем меньше встретим там понимающих. Среди популярных блогеров или проповедников вы реже встретите разумных людей, чем в целом в обществе. Среди богословов доля неверующих (модернистов) намного больше, чем в церковном народе.

Из этого можно сделать печальный вывод: «Понимающих мало», а можно – и не печальный: «Они все-таки есть».

Значит, в области истины все находится на своих местах даже в наше время. Только «иди, и смотри».

Все проблемы с непониманием – случайные. Это греховная случайность.

Поддается ли гностицизм лечению

Да, и очень легко. Надо лишь подвергать свои понятия критике, а не совершать нелепое идолослужение тем мыслям, которые мелькают в твоей голове как «мысленные боги».

С другой стороны, гностицизм не поддается лечению, потому что требует перемены сердца.

Элементы нашей стратегии

Это, наверно, не сразу заметно, но на нашем сайте мы применяем сложную стратегию по объяснению понятий: над разъяснением их для себя и над объяснением другим.

Категории

У нас есть каталог понятий, разделенных на роды и виды и связанных отношениями антонимии, синонимии и омонимии.

Например, человек может не понимать, что такое «модернизм», но если он знает, что такое секта русификаторов, то он уже отчасти знает о модернизме. А если он вдобавок знает, что такое «экуменизм», то может уловить, что общего у этих двух направлений, а этим общим является как раз «модернизм».

Итак, категории – это тоже способ проверить свои понятия и даже открывать новые (для нас лично) истины.

Определения

Далее, у нас есть определения понятий, краткие и развернутые, где мы должны указывать на суть бытия вещи (Аристотель).

Умозаключения

Но это далеко не все. Лучше всего понятия проясняются в умозаключениях. Для составления умозаключений есть свои правила:, столь ненавидимые модернистами силлогизмы и, в более широком смысле, законы и образцы рассуждений. Писание и Святые отцы учат нас правильно соединять и разделять понятия в рассуждении.

Это очень важно, потому что неправильное соединение истинных понятий даст нам ложь, а не истину. А правильное рассуждение обнаружит, какие понятия ложные и в чем их ложь.

Примеры

Хотя, согласно блж. Августину, рассуждение следует предпочитать примерам, мы используем и их. На сайте собрано множество примеров модернизма: событий, текстов и лиц.

Например, православный пикник. За этим примером стоит понятие: «Развлечение». Это очень серьезное, глубокое понятие, одно из центральных для Нового времени. Так мы его вводим не прямо, а показываем на примере, и чем больше примеров развлечений, тем яснее понятие.

Событие, лица и тексты образуют историю модернизма, которая еще лучше нам объясняет и примеры и само понятие о модернизме.

Искусство чтения

Еще одним способом лучше понимать понятное служит искусство чтения, и прежде всего чтения Священного Писания Святыми отцами, прежде всего св. Иоанна Златоуста. Учимся мы правильно читать и гностические тексты, когда этого невозможно избежать.

Мы ведем и дискуссии с православными и гностиками, заочные и непосредственные. В них мы учимся утверждать и опровергать, давать определения.

Вот сколько способов понимать понятное открыто для желающих понимать. Причем, все приемы употребляются не по отдельности, а в разных сочетаниях.

Читатель может начинать с любого места: хоть с понятия, хоть с определения, хоть с примера. От примера можно перейти к понятию, от понятия к определению, и обратно – к новым примерам.

Два вывода

Итак, две духовные болезни: глупость и неграмотность, – подстерегают человека, и он по невнимательности, случайно становится неразумным вопреки своей разумной природе. Это очень плохо, и за этим ужасно наблюдать в себе, в других и в обществе в целом.

Но есть и обратная сторона: есть те, кто внимает себе («Себе внимай!»), и восходит к пониманию. И это уже не случайно. Истина – это закон для души.

Роман Вершилло

Материал Поддается ли гностицизм лечению? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Что значит быть гражданином в наше время (в любое время)? И какие обязательства перед государством у христианина? Это можно как то внятно сформулировать?

На такой серьезный вопрос хочется ответить не парой фраз, а более-менее обстоятельно.

Основной вопрос такой: «Каков долг христианина по отношению к государству?»

Каков долг христианина по отношению к государству?

Повиновение

Обратившись к Пространному Катехизису Православной Церкви, мы обнаружим, что главный долг христианина – это повиновение, почтение к властям предержащим, то есть к верховной власти:

Всякая душа властем предержащим (εξουσιαις υπερεχουσαις) да повинуется. Несть бо власть, аще не от Бога; сущие же власти от Бога учинены суть. Темже противляяйся власти, Божию повелению противляется.

Рим. 13:1-2

Темже потреба повиноватися не токмо за гнев, но и за совесть.

Рим. 13:5

Воздадите убо кесарева кесареви, а Божие Богови.

Мф. 22:21

Итак, тут речь о высшей (ὑπερέχω) власти в государстве.

Катехизис заключает о гражданском долге, распространяя на Царя и государство заповедь о почтении к родителям, так как

Государство есть великое семейство, в котором Государь есть отец, а подданные дети Государя и отечества.

Катехизис спрашивает:

– Как далеко должна простираться любовь к Государю и отечеству?, –

и отвечает:

– До готовности положить за них жизнь свою (см. Ин. 15:13).

Следовательно, на земле этому повиновению нет границ.

Повиноваться следует и подчиненным властям. Катехизис их перечисляет:

• начальствующие в училищах и наставники;
• начальники гражданские;
• судьи;
• начальники военные;
• господа (для слуг и рабов).

К этому роду начальствующих относится следующее слово Апостола:

Воздадите всем должная: емуже убо урок, урок: а емуже дань, дань: а емуже страх, страх: и емуже честь, честь.

Рим. 13:7

Итак, первый долг – повиновение начальникам, которые заботятся о единой и истинной вере, о нерушимых границах: внешних и сословных внутри общества, охраняют личность, пекутся о благосостоянии.

Государственная дружба

Повиновением однако долг христианина не ограничивается, потому что помимо заповеди о почтении к родителям есть и заповедь о любви к ближнему. Отсюда вытекают важные понятия:

• о республике как общем деле, где «республика» есть синоним государства независимо от формы правления;
• о политике как государственной дружбе.

Итак, вот второй наш долг: мы должны делом участвовать в государственной дружбе, которая есть разновидность любви к ближнему. Этой дружбе нет пределов, как и повиновению, которое требовало, если нужно, умереть за царя.

Государственная дружба и республика, как общее дело, понуждают нас рассуждать о делах государственных, различать друзей от врагов, участвовать в защите государства и т.д.

В общем, можно сказать, что вопрос о гражданском долге христианина решается довольно просто, а если есть затруднения, то они возникают оттого, что государство сложно устроено. Обязанностей много и они могут противоречить одна другой, как мы видим на примере «Антигоны» Софокла.

Затруднения нашего времени

В Новое время вопрос о долге по отношению к государству и обществу решается не так просто и успешно. Теперь возникают трудности нового рода, хотя государство перестало быть сложно устроенным, стало унитарным и в нем существует полное равноправие. «Каждая кухарка должна уметь управлять государством».

Нет начальства

В России «наше» время началось со свержением православного царя в 1917 году. Больше нет властей предержащих, осталось только власти подчиненные: Макаренко в своей колонии, Иван Павлов в своей лаборатории и т.п.

После падения Удерживающего легитимной власти нет нигде. Приведем слова архиеп. Феофана Полтавского, который в 1927 г. писал о том, какую власть нужно признавать законной:

«Если какой злодей-беззаконник восхитит сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему изблевать сие лукавство, как фараону, и в таком случае нести крайнее наказание, или уцеломудрить тех, для кого нужна жестокость, как царь вавилонский уцеломудрил иудеев» (Св. Исидор Пелусиот).

Большевицкая власть, по существу своему, есть антихристианская и признавать ее Богоустановленной никоим образом нельзя.

Это касается высшей власти, но и многие подчиненные начальники сегодня не являются законными. и не являются участниками государственной дружбы. Они не друзья общества, а враги. А мы помним, что гражданский долг требует от нас отличать врагов от друзей.

Развращенное общество

Но это еще не всё.

Вторая проблема нашего времени состоит в том, что само общество является развращенным. Мы должны сохранять верность обществу, притом, что у христиан нет веских оснований быть с ним солидарными.

Пороки нашего общества

Наше общество развращенное не потому, что оно однородно плохое, а потому что разделено само в себе. В России не все плохо, но порядка больше нет. Общество находится в раздоре само с собой, в нем идет война всех против всех.

Теперь друзей общества легко спутать с врагами, и наоборот.

У нашего общества есть и, так сказать, конструктивный недостаток, симптомом которого является проблема мигрантов. Корень этой проблемы не в размерах иммиграции, а в том, что общество у нас унитарное. В нем либо все граждане, либо никто. А ведь в древних обществах не все были гражданами и равноправными.

Вывод

Итак, прежде христианам было нетрудно понять, в чем их долг по отношению к власти и обществу. Его было трудно выполнить, а понять было нетрудно.

Сегодня выполнить долг как всегда трудно, а понять уже чрезвычайно затруднительно.

У нас есть начальники, указания которых надо проверять: служат ли они общественному благу или нет. Приходится рассуждать: законно они начальствуют или они самозванцы. То есть теперь больше нельзя сказать, что гражданственность состоит в повиновении начальству, не делая уточнений.

Весь мир пришел в беспорядочное движение, и многое вдруг стало зависеть от нас, причем именно то, к чему мы, как правило, не способны. В самом деле, у кого есть столько времени, сил и знаний, чтобы рассуждать о законности многочисленных начальников, компетентно судить о друзьях и врагах общества, встречающихся нам на каждом шагу?

Законны ли приказы?

Иногда легко различить, где начальство отдает законные приказы, а где незаконные, как в случае законодательства об абортах или разводах. Иногда это требует некоторых знаний и серьезных размышлений, как в случае нашей войны на Украине.

Здесь мы рассуждаем политически, что Отечество надо защищать, потому что оно существует не в идеологической реальности, а на самом деле. Россия – объект судеб Божиих. Поэтому на войну надо идти и добровольно, и по призыву, и делать все для победы и ничего для поражения.

А тому установлению, согласно которому в России разрешены аборты, мы не повинуемся. Не имеем права подчиняться, хотя такой закон в РФ действует. Это как раз было бы не гражданственно, соглашаться с таким законом.

Итак, 1) современные христиане не всякому начальству и не во всем могут подчиняться. 2) Мы также мало в чем согласны с современным обществом.

Как же нам образовать ясное понятие о месте христианина?

Место гражданина и христианина в развращенном обществе

Здесь нам приходится вернуться к понятию о политике как государственной дружбе. Она есть общее дело, а не только начальства.

Следовательно, в традиционном или развращенном обществе христианин поступает всегда одинаково во всех обстоятельствах. Он не людям угождает, а носит в себе Божественный закон, один на все времена.

Мы прекрасно видим это на примере Новомучеников и исповедников Российских.

Из их свидетельств перед гонителями и лжебратией видно, что из нелегитимности революционной власти они не делали вывод, будто наступила новая эра, когда никакие законы не действуют.

Правила дорожного движения не перестали действовать. Законы, которые нарушают наши сограждане, для нас по-прежнему обязательны. Значит, и при демократии мы можем оставаться монархистами.

Монархизм

При любом строе мы поступаем так, как будто у нас есть Царь, читаем те же молитвы Святому Кресту с упоминанием о царях.

Но не иллюзия ли это? Не самообман ли?

Вовсе нет. Христиане поступают как рабы Божии, а Божественная власть вездесуща и неизменна.

Св. Иоанн (Максимович) спрашивал:

Какой же смысл имеет моление о царях в молитвах Св. Кресту, когда какой-либо православный народ не имеет своего царя?

Свт. Иоанн отвечал:

При возношении молитв о царях мы молимся не только о нынешних царях, но и о будущих православных царях, ибо по толкованию св. Иоанна Златоуста православные государи будут держать власть до пришествия антихриста, удерживая распространение зла. Вот почему Церковь Православная не престает молиться – победы благоверным царем на сопротивныя даруя. Слова сии находятся в молитве Животворящему Кресту, которая особенно часто употребляется, так как является тропарем, то есть как бы гимном, дней Святого Креста.

Св. Иоанн Шанхайский. Почему с молитвами Животворящему Кресту соединяются молитвы о царях?

Христиане – наилучшие граждане

Несмотря на все оговорки про новую власть и развращенное общество, христиан все-таки можно считать лучшими гражданами.

Они находятся в мире с Богом.

Они не находятся в раздоре сами с собой, а такой раздор есть первопричина раздора в обществе.

Они друзья всех друзей общества. И они враги всех врагов общественного порядка, как нормы, заложенной Богом в политическую природу человека.

Мы не поклонники силы. Христиане не подвержены культу успеха. Например, они поддерживают спецоперацию на Украине не только, когда она идет успешно, но и когда она терпит большие неудачи.

У нас нет идеологий, этих прикрытий реальности. Мы видим вещи, неприкрашенными, каковы они есть.

И мы видим подделки под государственную дружбу, которые предлагают идеологии, каждая – свою подделку.

Наше повиновение властям не переходит в компромиссы потому что новое государство преследует или по меньшей мере пренебрегает нами. В этом пренебрежении, кстати, нет злого умысла. Государство могло бы поддержать истинных христиан, но они для него невидимы. У них нет внешних признаков.

У нас нет оснований быть гражданами

У христиан нет оснований быть гражданином.

Смотрите сами. Гражданин уважаем в обществе, занимает соответствующее его добродетелям положение, имеет хорошую зарплату и имущество. Все признают его достоинства. Его никто не смеет оскорблять, он защищен.

У современного христианина ничего такого нет. В нынешнем обществе он не уважаем. Высокий статус в обществе для него невозможен или случаен. Планомерно добиться успеха он не может: его не устраивает цена успеха.

Нас поддерживает религиозный и гражданский долг

Итак, христиане являются образцовыми гражданами, не имея для этого никаких оснований, кроме заповеди и долга, не из привязанности, а по чистой любви, которая не требует взаимности.

Христианин повинуется по заповеди и по гражданскому долгу ради общественного блага. Гражданский долг подтверждает нашу заповедь и проливает свет на то, кто такой гражданин.

Гражданин – это государство

Белоэмигранты говорили, что унесли Россию в сердце. Правильно! Свт. Серафим (Соболев), свт. Феофан Полтавский, царица Мария Феодоровна были Россией, потому что понимали, что такое долг, в том числе гражданский.

Каждый гражданин это уже государство в миниатюре.

Душа христианина, душа гражданина – она непоколебима.

У наилучшего гражданина нет оснований кроме долга, но это основание непоколебимо. Его никто не может лишить этого основания, потому что оно даже не его.

Государство может потерпеть крушение, он все равно будет гражданином, так как гражданин – это государство.

Последняя крепость в этом мире – это душа, если в ней царит порядок. Ее нельзя ничем раздавить, никаким подкованными сапогом, потому что ни на чем мирском она не основана. В ней нет ничего видимого, а только невидимое.

Поэтому христиане наилучшие граждане. Должны ими быть. Таковы ли они сейчас на самом деле – это вопрос. Каждый может задать его себе.

В заключение скажу, что все сказанное можно без ущерба перенести на Церковь, на нынешнюю церковную власть и церковный народ.

Роман Вершилло

Материал Каков долг христианина по отношению к государству? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Вопрос

Здравствуйте, Роман Алексеевич!

Я бы хотел поделиться с вами ссылкой на одну встречу.

Круглый стол «Современный русский язык и православное богослужение» состоялся в 2017 году в Костромской духовной семинарии.

В этой встрече принимали участие:

• Заведующий филологическим кабинетом Костромской духовной семинарии, кандидат филологических наук протоиерей Георгий Эдельштейн;
• старший преподаватель Свято-Филаретовского православно-христианского института Кирилл Мозгов;
• научный сотрудник Центра по миссии и катехизации СФИ Сергей Бурлака.

Много мыслей приходит после просмотра. Но, кроме смущения и тревоги, ничего не остаётся в душе.

Что означают утверждения лекторов?

Цитаты

Вот несколько цитат с этого круглого стола:

Кирилл Мозгов:

Церковнославянский язык сыграл огромную роль в нашей культуре, но его влияние к XVII веку просто закончилось.

Сергей Бурлака:

Посмотрите, чем живут люди в соцсетях!?.. И такому человеку ты скажешь: – Иди и учи церковнославянский язык?! Не скажешь. Потому что он уйдёт. И уйдёт навсегда!

Протоиерей Георгий Эдельштейн подытоживает:

Самое страшное, если мы указом запретим то или другое (русский или церковнославянский язык в богослужении). У меня нет ответов на эти вопросы. Это только проблемы. Но я очень просил бы семинаристов думать.

Из всех слов и рассуждений на этом круглом столе, у меня не получилось выудить не одной твёрдой мысли.

И у меня возник ряд вопросов:

Для чего это нужно воспитателям семинаристов? Зачем была организована эта встреча, от которой ничего кроме вреда нечего было ждать? Я бы хотел яснее понять, как и кому сам модернист оказывает «послушание» внутри «малого порядка»?

Не знаю, как бы я повёл себя, окажись тогда в зале? Ясно одно, что, оказывается, стояние в вере – это что-то очень конкретное и близкое. И от неожиданности и неподготовленности к «рукопашному бою» теряешься.

Подвох ещё и в том, что там, где ты чувствуешь свою полную защищённость, туда залетает снаряд такой разрушительной лжи, которая гарантированно не оставит камня на камне в уме и изувечит сердце.

Благодарю Вас за помощь! Спаси Христос!

Т. Б.

Ответ

Уважаемый Трофим!

Ваши недоумения мне разрешить так же трудно, как и вам. Православный человек постоянно сталкивается с ядовитыми высказываниями модернистов. Однако слышать эти цитаты от друга почему-то легче, чем в оригинале. Ведь вы уже размышляли над их словами, и этим отчасти обезвредили.

Поэтому благодарю за вопросы и надеюсь на дальнейшие. Для таких вопросов и ответов хочу учредить новую рубрику под неоригинальным названием: «Выбранные места из переписки с друзьями».

Христианская философия

Итак, вопросы вы поднимаете серьезные. Следовательно, надо сначала поразмыслить, как на них отвечать.

Конечно, можно отвечать словом на слово, прямо опровергнуть или подтвердить сказанное на встрече «Современный русский язык и православное богослужение». Но я бы предпочел пойти другим путем, и его нам указывает христианская философия.

Есть много причин, по которым не следует опровергать каждую ложь модернистов. Модернистов слишком много, и ложные утверждения любой из них производит в изобилии.

Вся эта ложь и все эти лжецы складываются в одну большую ложь – их и нашу вместе, раз уж мы с ними живем в одно время и принадлежим к одной Церкви. Вот эту большую ложь я и предлагаю исследовать.

Давайте сформулируем, какие тут возникают вопросы:

• Зачем они говорят?
• Зачем мы их слушаем?
• Почему нам неприятно их слышать?
• Почему их не так легко опровергнуть?

Я покажу, что все эти вопросы об одном и том же.

Почему трудно отвечать модернистам?

На утверждения модернистов трудно отвечать, потому что за их словами стоит философия. Опровергнув одно или несколько утверждений, ты не задеваешь сути их воззрений.

Какова философия модернистов?

Философия у модернистов ложная в двух смыслах:

1. по своему содержанию;
2. это не философия, а псевдофилософия, то есть мнимая, лжеименная мудрость.

Две стороны одной лжи нужно различать, и мы увидим почему.

Как отвечать на ложную философию?

Можно ли ответить не на конкретные утверждения, а на всю философию? Можно, но христианский ответ должен быть дан из того, что неудачно называется «православным мировоззрением», а на самом деле – из христианской философии.

Христианская философия здесь не какое-либо направление по подобию гегельянства или кантианства, а предварительно усвоенные понятия и правила их соединения и разделения.

Все люди так или иначе имеют эти понятия, и, в частности, некоторое предварительное знание о современном мире и человеке. Однако эти понятия будут оставаться предрассудками, пока мы не подвергнем их суду.

У каждого человека есть своего рода внутренний пейзаж с методами, понятиями и чувствами, который человек может рассматривать. Если он их рассматривает и оценивает их истинность или ложность, вот вам и философия.

Каков ответ?

Если вопрос неправильно поставлен, философия не может ответить на него прямо.

Возьмем Фридриха Ницше как крайний пример. Думаю, все согласятся, что его слова невозможно опровергнуть. Его изречения не такого рода, чтобы можно было их опровергнуть как фактическую ложь.

Свое «вечное возвращение» Ницше сразу определяет как миф. Если бы он называл «вечное возвращение» научной теорией, ее можно было бы дискредитировать, назвав мифом. Но он называет миф «мифом», и, значит, фактически не лжет.

Или вот высказывание Ницше: «Бог умер, мы его убили, я и ты». Можно возразить Ницше, что это новый человек убил Бога в своей душе, а в Боге никакой перемены не произошло. Но ведь Ницше это и имеет в виду. Он и говорит только о человеке.

Мы видим, что тут противостоят не тезис – тезису, а философия – философии, то есть человек противостоит человеку.

Не слушать врагов веры

Христианская философия помогает нам вовсе не слушать врагов Христа. Вернее, слушать, но не слышать их лжи, а слышать только ту истину, что они – враги. Едва услышав, мы отвергаем их слова без сожаления и смущения.

Русификация богослужения

Теперь мы можем перейти к существу вопроса о русском языке в богослужении. Здесь нам понадобятся некоторые предварительные сведения.

«Свято-Филаретовский православно-христианский институт» (СФИ) – это учебное заведение секты священника Георгия Кочеткова.

Одна из программных целей этой секты – русификация богослужения. Иными словами, у сектантов есть своя языковая политика, которую они навязывают Церкви, отдельным приходам. Русификация важна для них еще и тем, что является символом их преемства от обновленцев начала XX века.

Языковая политика есть собственно гностическая политика. Она служит идеологиям, например, национализму, как в случае с латиницей в Узбекистане или реформами Вука Караджича в Сербии.

Поэтому и Сергей Бурлака полагает, что может руководить языком. «Современный человек уйдет из Церкви, если его заставят учить церковнославянский». Значит, надо перевести богослужение на русский. Так мы сможем руководить современным человеком (на самом деле нет, конечно).

Что стоит за языковой политикой модернистов?

Верно, что церковнославянский язык перестал играть культурную роль к началу XVIII века. В позднейшей литературе мы находим его влияние, но влияние фрагментарное.

О чем нам это говорит? О том, что в XVII веке началось Отступление человечества от Христа, и оно пришло и в Россию, хотя и не таким прямым образом как пуританские революции, Первое великое пробуждение и Французская революция.

Итак, смотря на роль церковнославянского языка, мы можем судить о таком громадном духовном событии как Апостасия.

Модернисты, как мы видим, тоже отмечают для себя, что наступило Новое время и человечество стало уходить от Христа. Модернисты тем отличаются от православных, что думают, будто могут что-то сделать с Отступлением. Они думают, что в Отступлении виноваты христиане и их устаревший язык.

Видите, уважаемый Трофим, что, ориентируясь в Новом времени, православные следуют своей философии истории, а сектанты своей.

Сектанты думают, что могут исцелить разрыв между Церковью и безбожным миром, изменив Церковь. А так как это невозможно, они привлекают к себе людей, которые верят в это невозможное. Они привлекают людей особого рода: особым образом неразумных, но гордых, не понимающих своего ничтожества и не различающих знамений времени.

Почему не надо спорить «слово против слова»?

Чувство бессилия перед ложью возникает оттого, что невозможно спорить с гностиками как с разумными людьми.

С разумными мы спорим: слово против слова, тезис против тезиса, поправляем других или поправляемся сами.

В случае круглого стола «Современный русский язык и православное богослужение», такой спор был бы невозможен. Человек может не выступать за русификацию, и все равно его философия будет неправильной, как в случае о. Георгия Эдельштейна.

Из чего же мы заключаем, что философия о. Георгия Эдельштейна неправильна, если он высказывается двусмысленно, «и нашим, и вашим»? Нам даже не понадобится предварительное знание о его участии в обновленческой группе «Церковь и перестройка».

Мы видим это из того, что он участвует в таком собрании: собрании с такими людьми и на такую тему.

Вывод

Сталкиваясь с гнозисом, мы можем выяснить, что в нем верно и неверно, и как истина и ложь смешаны в нем в одну большую ложь.

Роман Вершилло

Материал Современный русский язык и православное богослужение впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.