Наконец, мы сказали, что все эти странности коренятся в фигуре странного человека, и это новый человек. О нем мы и поговорим сегодня.

Кто такой новый человек?

Что же такое новый человек и чем он отличается от человека в собственном смысле?

Новый человек обладает патологическим сознанием и общается на патологической речи.

Его сознание патологическое, то есть больное. Оно не единое, а раздвоенное, и оно больно духовными болезнями.

Его речь патологическая, безнравственная. Патологическая речь – это односторонняя коммуникация, а не двусторонняя как в обычной речи. Патологическая речь сообщает нулевую информацию.

Духовные болезни

Новый человек болен определенными духовными болезнями. Их можно перечислить: гордость, зависть, глупость, неграмотность, бесстыдство и другие.

Чтобы показать масштаб поражения души нового человека, мы дополним список такими менее очевидными видами болезней:

• Развлечение.
• Дух капитализма: желание и умение устроиться в жизни, рационалистический расчет в получении прибыли.
• Иезуитизм: цель оправдывает средства, новая софистика, рассчитанное управление своим и чужим сознанием.

Духовные болезни беспорядочны, вносят беспорядок в душу и в общественную жизнь. Они возникают и исчезают в беспорядке и даже взаимно истребляют друг друга.

Новый человек – миф

Мы описываем нового человека, как если бы он действительно существовал. Не менее важно указать, что это миф. Он существует, и в то же время он есть миф.

Попробуем это объяснить. Духовно больной человек мечтает о том, что он стал или станет новым человеком, то есть иным по своей природе. На самом деле человек не может изменить свою природу и остается таким, каким его сотворил Бог.

Аналогичным образом австралийские аборигены или американские индейцы в своих церемониях изображают, что они являются птицами, растениями, животными. Но это лишь осуществленные, разыгранные мифы.

То же и с новым человеком. Владимир Ленин, Павка Корчагин или Дональд Трамп, – это тоже люди, такие же, как все люди от Адама. С другой стороны, это люди особенным образом негодные, духовно больные.

Почему люди становятся такими негодными?

В какой-то исторический момент – в странное время, о котором мы говорили, – человек начинает мечтать о самовластии и свободе. Он претендует на абсолютную власть над самим собой, вплоть до изменения своей природы. Бога же он представляет себе безвластным и несвободным.

Это противоречит Откровенным истинам, тому, как Бог устроил человека, мир, и тому, как должно быть устроено человеческое общество.

До поры до времени это были только бесплодные мечты, как у Джордано Бруно, например. Новый человек рождается тогда, когда такой мечтатель начинает действовать в реальном мире так, как будто он вымышленный.

Гностик может осознавать, что вся эта конструкция, вся его идеология является ложной, а великий гностик это сознает непременно. Гнозис и раздвоение сознания нужны, чтобы справиться с этой ложью, научиться с ней жить.

Вот здесь рождается идеолог: Томас Гоббс, Джон Локк, например. Причем впервые это происходит в определенный момент: в середине XVII века, когда безумные слова и мысли становятся делом.

Новый человек вносит беспорядок в общественное устройство. Его духовные болезни становятся политическими, социальными. Теперь можно сказать: «Американское – или российское и немецкое – общество духовно больно».

С этого момента он не отвечает за свои дела. Он субъективно честен, даже если совершает чудовищные преступления. Теперь он создает вокруг себя общество, устроенное по подобию его раздвоенного сознания: идеолог диктует, а частный человек повинуется.

Следовательно, надо рассматривать современного человека не психологически, а политически. Это существенное методическое замечание, потому что новый человек создает новую, то есть

гностическую, цивилизацию.

Мы говорили в предыдущих лекциях об устройстве нашего общества. Наше российское общество есть часть гностической цивилизации, которая сейчас распространилась по всему миру.

И мы описали наше общество следующим образом:

Это галлюцинаторная система власти, в которой все видят приблизительно одни и те же галлюцинации. Или, говоря несколько точнее, видят разные галлюцинации на одну тему.

В общих коллективных галлюцинациях участвуют новые люди, но в двух разных ролях:

• Идеологи: то есть гностики от великих (Маркс, Ницше) – до малых, рядовых пропагандистов.
• Частный человек.

Идеолог видит видения и внушает их частному человеку. Частный человек свободно и в беспорядке испытывает те же галлюцинации. Предположим: социалистические галлюцинации имущественного равенства и справедливости в техническом, аморальном смысле.

На самом верху пирамиды верховный жрец видит галлюцинации – Ленин мыслит о государстве и революции, например, – и потом транслирует их вниз по иерархической лестнице: от идеологов до простых людей.

Малый порядок

Благодаря галлюцинациям на одну и ту же тему наше больное общество существует в истории. Так оно приобретает свою традицию (традиции), и так оно становится «малым порядком». Оно становится оформленным и устойчивым, и в этом качестве может противостоять воле Божией и иметь свою общую судьбу пред Богом.

Почему человек становится новым?

Мы увидели, как большое отражается в малом: беспорядок в душе – в беспорядке общественном. Новый человек это и есть та призма, где одно переходит в другое и обратно.

Возникает вопрос: почему одни люди болеют духовными болезнями, скажем, Сталин и Каганович, а другие люди, например, св. Виктор Глазовский или свт. Иоанн Шанхайский, не болеют?

И даже больше того: одни болеют сами и заражают других, а другие имеют благодать лечить эти болезни.

Например, Ленин был духовно болен и до совершенного им переворота в России, а основная масса не болела его конкретной болезнью. После революции он смог заразить широкие массы именно своим вариантом политического гностицизма.

Тут скрывается какая-то важная вещь. Дело не только в том, что какой-то человек глуп и не понимает этого, горд, невежественен и страдает еще к тому же многознанием.

В новом человеке болезни становятся частью человеческого типа, получают постоянное состояние.

Значит, новый человек не просто заблуждается. Он почему-то ненавидит истину или равнодушен к ней. Он почему-то любит ложь и ищет с ней компромисса. Поэтому его непросто переубедить, а по сути невозможно. Сначала человек должен излечиться от своей болезни, от своего желания быть больным. И только после этого он сможет принять то, в чем его убеждают.

Как прекрасно знает любой антимодернист, те, кого мы убеждаем, просто переходят от одного заблуждения к другому. Силой аргументов, в том числе из Писания и Предания, мы сталкиваем людей с одной неправды, но они перескакивают на другую.

Богоборчество нового человека

Это абсурд, отчасти комический, но на самом деле богоборческий, антихристианский.

Новый человек сам совершает свое спасение, совершает его в обществе, и в этом смысле занимает в светской религии место посюстороннего бога.

Не надо понимать это банально, как попытку человека получить большую свободу в своей частной и общественной жизни, или как наивное самообожествление.

Марксист, либерал или православный модернист хочет освободиться именно от подчинения Богу, а также от подчинения государственным, нравственным и природным законам в том смысле, в каком они отражают повеления Божии.

Роман Вершилло

Материал Новый человек. Идеолог и частный человек впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Материал представлен у нас не в сыром виде, а подвергнут сортировке и первичной обработке. Нам известно, как модернисты функционируют в истории и современности, как они взаимодействуют с идеологиями и массовой культурой.

Внутри модернизма мы хорошо различаем разные поколения, преемственность и разрывы между ними. Нам неплохо известна патологическая речь модернистов, отдельных мастеров, направлений и поколений.

И все же не так-то просто перейти от материала к его анализу по существу. Затруднение здесь возникает совершенно понятное: нам приходится судить людей, а это для современного человека необычайно болезненно. Гораздо легче разбирать соображения модернистов, оправдывая себя тем, что судим идеи, а не лица.

К сожалению, модернисты нам не предоставляют такой возможности. У них нет никаких идей в собственном смысле, а только переменчивые, неопределенные и противоречивые мысли. Мысли то вспыхивают в их сознании и сплетаются с другими в алогические цепочки, то снова гаснут, и человек уже не помнит, что он мыслил, говорил и делал.

Мы вынуждены судить модернистов. От безумных мыслей, бессмысленных слов и безнравственных дел мы заключаем о человеке. А если выражаться еще точнее: выносим суждение о том типе человека, который создает эпоху Отступления, то есть духовный беспорядок в себе и вокруг себя.

Мера нового человека

Я предлагаю отвлечься от конкретных фактов модернистской жизнедеятельности и попробовать сложить патологические мысль, слово и действие в некоторое целое. Это будет образец человеческого сознания, который мы назвали мерой недочеловечества.

Природа человека искажена современным обществом. С помощью критической антропологии мы можем измерить это искажение, сравнив меру человека с мерой нового человека.

Мерой человека является Бог, и в этом состоит образ Божий в человеке. Человек не сам судит себя по избранной им мере и закону, а предоставляет над собой суд Богу.

Мерой нового человека являются разные люди, герои современности. Они совершенны в том смысле, что собрали в себе возможно полный набор духовных болезней и совершили большие преступления против Бога, Церкви и людей. Вот это «совершенство» мы и называем образом нового человека, в соответствии с которым модернист судит о себе.

Свой образ модернист отпечатывает на своих последователях, если они у него есть, и на обществе в целом, если обладает достаточной жизненной силой, чтобы осуществить свои идеи. Все это естественно вытекает из беспорядка его души.

Беспорядок в душе модерниста имеет некоторую форму. Он болен конкретными болезнями и отклоняется от меры человеческого естества в конкретных пунктах. Образец, который существует в его душе, будет постоянно давать о себе знать: в безумных развлечениях, противоречивых и глупых словах, в разрушении обычаев и т.д.

За счет этого режим марксистский отличается от нацистского, и вместе они – от либерального. Поэтому нравственный монист участвует в Церковной реформе так, а представитель парижской школы – иначе. И это все можно зафиксировать, подвергнуть анализу перед лицом Истинной Меры человека.

Пропасть – это различие между мерами

Как мы уже говорили, между модернистами (гностиками вообще) и христианами существует непереходимая пропасть. Это не только декларация, а существенный ход мысли, который определяет все наши остальные методы и приемы.

Пропасть состоит не только в различиях между людьми. Теперь мы выяснили, что она есть различие между двумя мерами: мерой человека, живущего по Богу, и мерой человека, живущего по человеку.

Как же нам судить о человеке по другую сторону пропасти?

Диалог с недочеловеком

Представим себе такой диалог. Перед вами профессиональный физик, богослов или математик. И вот этот специалист с помощью своего специального знания и на языке своей науки начинает вам логически доказывать, что он лично – не человек. Или, еще лучше, доказывает вам, что вы – не человек.

Как мы проверим эти утверждения? Может быть, проведем физический опыт, попытаемся найти согласие Отцов по этому вопросу или проверим цепочку вычислений? Разумеется, нет. Для опровержения этих тезисов не нужно быть ни физиком, ни математиком, а если и надо быть богословом, то не в нынешнем техническом смысле.

Услышав такие речи, вы сначала удивитесь, а затем выдвинете гипотезу, что перед вами сумасшедший. И это будет совершенно правильно с точки зрения метода! Когда мы сталкиваемся с очевидным абсурдом, то исследуем уже не абсурд, а самого говорящего. Такой путь является совершенно естественным и правильным, и в нем нет презрения к физике, математике или к сумасшедшему.

Профессор

Возьмем пример, который покажет нам тот же предмет с иной стороны.

Вот профессор А.И. Осипов. Он участник экуменического движения и уже одно это совершенно выводит его из числа православных.

Мало того – он участник советской «борьбы за мир», теоретик мирологии, а это уже чистый религиозно-политической гнозис, и с Православием, разумеется, несовместим. То есть в этом месте у профессора мы наблюдаем разрыв с Христианством.

Но Осипов еще и представитель модернизма, а именно «нравственного монизма», исповедующего христианство без Креста. Он учит ложно об Искуплении, как положено в этой модернистской секте, и отрицает Пресуществление Святых Таин. Этого мало: он учит о всеобщем спасении, и, в довершение всего, учит неверно о Боге, отрицая Промысел Божий.

Вот вам «казус Осипова», когда отступления, чудовищные и по отдельности, собраны в одном лице. Столь полное заблуждение кажется чем-то из ряда вон выходящим, не правда ли? Правда, но только если считать профессора Осипова христианином. Все встанет на свои места, как только мы допустим, что А.И. Осипов не православный, а атеист. В этом случае его взгляды не будут представлять из себя ничего удивительного, и он предстанет тем, кем он есть: образцовым гражданином безверной России.

Иными словами, мы удивляемся всестороннему нечестию профессора только потому, что неверно его классифицируем.

Написанное по-китайски является ошибкой с точки зрения грамматики русского языка. Мы будем без конца поражаться безграмотности китайцев, ничего не поймем в их письменности, потому что устранили для себя саму возможность понять.

И профессор Осипов тут не виноват: он приложил все усилия к тому, чтобы его не спутали с православным. Обмануться необычайно трудно: дела профессора откровенно нехристианские, его выступления и сочинения кощунственные и даже с внешней стороны не похожи ни на какое богословие и на разумную речь.

Модернист не соответствует мере

Мы прикладываем к модернисту меру православного богослова и не находим никаких совпадений. Мы сравниваем его с мерой православного христианина и находим одни отличия. Давайте же, в конце концов, приложим к модернисту меру человека.

Да, мы и тут находим большие отклонения. Мы замечаем, что человек отказывается от своего разума, от совести, от свободы рационального выбора. Но при всем при том перед нами человек, образ Божий. В своем безумии он думает искалечить себя, но поскольку Истинная Мера невидима, это невозможно, как невозможно уничтожить свою бессмертную душу.

Он отрекается от ума, но ум, общий для всех, непрестанно восстает на суд с ним. Он отказывается от разумного выбора, но ответит за свои слова и дела на Суде.

Теперь наш анализ увенчался некоторым успехом. Мы обнаружили в модернисте то, что является истинным: ту тоненькую нить, которой он все еще связан с первой реальностью, созданной Богом. На этой основе можно дальше строить наше антимодернистское исследование, не путая атеиста с православным богословом.

Роман Вершилло

Материал Как изучать нового человека впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Главным действующим лицом революции в обществе и в Церкви является идеолог. В союзе с неграмотным и бесстыдным идеолог-глупец приносит неисчислимые несчастья себе и окружающим.

За каждым из этих типов (глупец, неграмотный, бесстыдный) скрываются частные в существе своем лица. Каждый из них считает, что несмотря на совершаемые им злодеяния, он не наносит ущерба своей душе и продолжает жить своей жизнью.

Человек на трибуне и человек частный уживаются в одной душе. Они взаимозаменяемы, являются лишь масками радикальной внешности и оба лгут друг другу как нанятые.

Попробуем применить это наше наблюдение не к выдающемуся модернисту, как мы уже много раз делали, а к обычному человеку эпохи Отступления.

Простой человек

«Простой человек» – крепкий орешек: он упорно живет своей жизнью несмотря на давление обстоятельств, агрессию лжи и на убеждения Истины. Эта его непроницаемость для пропаганды рождает фантастические предположения.

Деятель миссии, модернистской или просто светской, считает простого человека чистым листом, пассивным объектом манипуляций. Единственно, о чем может сожалеть миссионер, так это о том, что в мире осталось не так много простых людей.

Лжемиссионер полагает, что простые люди мыслят на языке массовой культуры. Достаточно заговорить с ними на этом языке, и они всё поймут.

Это, конечно, совершенно ложная надежда. Фантомы массовой культуры – «боги» простого человека, но боги малые, подчиненные. Они не всевластны, оставляют человека свободным делать что ему угодно и не требуют служения, а сами служат ему. Так что через них к простому человеку не подступиться.

Консерватор видит в простом человеке представителя морального большинства, то есть представителя «народа». И надо сказать, что у этого есть свои основания. Есть только одна проблема: простой человек отрицает крайности, но в его правоте нет готовности умереть за Истину и добродетель, и поэтому недоверие к эксцессам легко совмещается с любовью к ним.

Трезвее прочих относится к простому человеку либеральное христианство. Не отвлекаясь на народнические чувствования, оно работает с массами, деловито просеивает их в поисках элиты.

Обратиться к простому человеку

Попробуем и мы обратиться к номинальному христианину. Мы могли бы вообразить на его месте рядового представителя массовой религии: от модернизированного ислама до православного модернизма, но несколько упростим себе задачу.

Номинальный христианин (носящий имя христианское) – сегодня это тот, кто не усвоил модернистскую ортодоксию. Человек, прошедший модернистскую катехизацию (а другой , насколько мне известно, на сегодняшний день не проводится), это уже модернист, пусть пока неграмотный, а не идеолог реформы.

Номинальный же христианин тяготеет к невидимой религии и ее штампам. Истина развеивает эти штампы и заменяет их понятиями. Но ведь и ложь также разрушает штампы невидимой религии и внедряет свои.

Такому номинальному христианину антимодернистские тезисы или материал «Двух градов» можно излагать либо по порядку открытия истин, либо от первых понятий.

По порядку открытия истин

Первый путь использует человеческую любознательность. В нем есть удивление и интрига, загадка со сложной разгадкой.

Мы ожидаем, что любой человек и без нас задает самому себе вопросы о жизни и смерти, старости и болезни. Но задает он их не в такой форме, чтобы мы могли этим воспользоваться для открытия истины.

Например, смотря на старика, который выжил из ума, наш собеседник спрашивает себя: «Неужели я когда-нибудь буду таким?». Ему понятен универсальный характер таких состояний. Если это произошло с одним человеком, то произошло со всеми. Мы можем и должны сострадать себе подобным.

До этой точки частный человек шел вместе с нами. Но дальше наши пути расходятся, потому что он полагает, что к нему такие страдания не имеют отношения. Он надеется, что изъят из общих условий человеческого существования. В общем он думает, что у него особенный ум и своя отдельная жизнь.

От первых понятий

Второй способ излагать материал опирается на принятые всеми положения.

Ты согласен с тем, что Бог существует? – спрашиваем мы нашего собеседника. Если да, то из этого следуют такие-то выводы. Этот путь как будто требует не слишком многого, и поэтому обещает успех. Но частный человек эпохи Отступления, признавая первые истины, придает им не то значение, какое следует.

Для него важнее жизнь, а не разум, и он отказывается считать выводы из первых понятий обязательными для себя. Своим рассудком он признает истины, но рассудок это не весь «я», думает он о себе. Выводы из первых понятий не кажутся ему доказательными. Он не чувствует всю драматичность познания и признания истин.

Номинальный христианин считает греховным любое резкое суждение в области веры, а не только в том случае, если это суждение несправедливо. Его отталкивает от доказательной речи слишком высокая цена верного или ошибочного суждения. Он не хочет брать на себя ответственность за свои суждения, потому что это выводит его из роли простого человека и делает человеком самостоятельным.

Если мы начнем объяснять от первых понятий, то ему станет скучно, и он нас покинет. А скучно ему станет, потому что он не считает истину обязательной лично для себя. От разговоров об истине он ищет развлечения и в конечном счете твердо предпочитает обыденную жизнь – слову истины.

Простой человек недостижим

Итак, герой нашего рассказа для нас недостижим, каким бы путем мы не шли. Мы не можем вступить с ним в разумный диалог.

Православные могли бы ему что-то рассказать, если бы он к ним обратился. Но этого мало: нужно, чтобы он обратился к истине с любовью к истине, а не за тем, чтобы изменить свою роль в Церкви с частной на публичную.

В противном случае знания, почерпнутые из Евангелия и Катехизиса, он обратит во зло, в орудие для изменения своей среды. И чем истиннее то, что мы ему сообщаем, тем более острое оружие оказывается у него в распоряжении.

Третий род людей

Получается, что в лице частного человек мы имеем некий третий род людей: не идеологов, но и не христиан, не людей разумных? Или как описывает его Эрих Фогелен:

Социально значимый тип, который… тиран встречает в массе; несколько неопределенное, словно полинявшее существо, которое, несомненно, может управляться различными влечениями и страхами, наградами за хорошее поведение, а также аргументированным убеждением… человек из толпы, который неспособен к самоуправлению и поэтому делает новый тип правителя (т.е. идеолога.- В.Р.) исторически необходимым (Фогелен, Эрих. «О тирании» Лео Штрауса / Пер. с англ. К. Колкуновой под ред. А. В. Павлова // Социологическое обозрение. – 2011. – Т. 10. – № 3. – С. 129-130.).

Это верно сказано. Такой человек не способен руководствоваться своим умом, то есть не относится критически ко второй реальности и к беспорядку в своей душе. Он не отдает себе отчет в своих мыслях, которые приходят ему в голову и нравятся или не нравятся без всякого закона.

Он нуждается в помощи других, но ищет помощи внутри коллектива. С властью же коллектива его примиряет то, что он сам является его членом.

На каком уровне он совершает ошибки?

С одной стороны, на уровне принципиальном. Это одно из первых ложных понятий – тяга к смешению, к беспорядку.

С другой стороны, на уровне бытовом.

Бытовой маг

Мы начинаем нащупывать твердую почву в нашем рассуждении. Теперь мы можем определить частного человека как практического гностика, скромного бытового мага.

Да, он осуществляет свое всемогущество у себя на кухне и в гостиной. Этого мало? Вовсе нет. В миллионах зеркал отражается сверхчеловек, незаконно овладевающий своей жизнью. Пусть это магия повседневная как шоппинг, но все-таки это магия: иррациональное влияние человека на мир и мира на человека.

Частный человек не желает становиться идеологом. Он избирает обыденную жизнь, говорит на обыденном языке, а если того потребуют обстоятельства, имитирует или пародирует официальную речь.

Между ним и идеологом пропасть. В то же время они глубоко родственны и представляют два разных типа нового человека.

Вспомните протесты против Гаванской встречи 2016 года. Среди простых людей не было ни одного идеолога. А если бы он там был, то “ход истории изменился” бы.

Меня тогда спрашивали: что же – сидеть сложа руки? Нет. Надо прежде всех действий твердо и положительно знать, что ты ничего не можешь изменить. И это единственно правильная позиция христианина в эпоху Отступления. Он может с удивлением и ужасом наблюдать за событиями, современником которых его хотят сделать. А маленьким его считают или большим, зрителем или актером – не имеет значения.

Частный человек не является союзником

Частный человек является не союзником христианства, а его врагом, как и любой идеолог.

Правда, гиганты модернизма и идеологий – творцы новых фальшивых миров, а наш герой живет в готовом, созданном для него другими людьми, но все остальное у них общее. Частный человек так же движим лжеощущением своего «я», как и любой из идеологов .

Поселиться во второй реальности – это всегда действие магическое. И побуждает к этому воля к власти, то есть ничто в реальном мире и всё в выдуманном.

Гностики – идеолог и частный человек – признают условия существования, но не считают, что они относятся лично к ним. Они готовы преодолевать их или приспосабливаться к ним через компромисс, хотя условия человеческого существования неизменны и компромисс с ними невозможен.

Частный человек не согласен с первой реальностью в главном: в том, что человек должен любить Истину, отвечать на центральный вопрос существования, предстоять пред Богом.

Роль его в духовно больном обществе небольшая – это роль зрителя. После спектакля он забирает в гардеробе пальто и идет к себе домой. Однако при пустом зале, без его участия, не состоялось бы столь полное разрушение области истины, разумного диалога и разумных решений как сейчас.

Роман Вершилло

Материал Частный человек. Социальная роль бытового мага впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Новый человек духовно болен болезнью глупости, им движет воля к власти над самим собой. Он болен болезнью многоделания. Это человек-деятель, а не созерцатель. Болен он и болезнью многознания: это гностик, который обладает ложным знанием того, как стать сверхчеловеком.

Что такое новый человек?

Новый человек – миф, так как на самом деле никогда не возникает. Природа человека остается всегда такой, как ее сотворил Господь Бог. В то же время человек, уверовавший в самого себя, изменяется. Он заменяет сверхъестественный Логос посюсторонним логосом человеческого сознания, который теперь становится законом для окружающего мира.

Новый человек сам совершает свое спасение и занимает в светской религии место посюстороннего бога. Он воплощает в себе окончательный миф Нового времени, миф о единой природе. В его фигуре разрешается подлинно существующее противоречие между грешником и святым, любящим истину и ее ненавидящим. В нем примиряются также мнимые противоречия: между человеком и природой, человеком и обществом и т.п.

Новый человек. Светский мистицизм

Новый человек живет в новом чудесном мире светского мистицизма. Он испытывает чувство новизны, завоеванного будущего. Он рождается вместе с новым миром в результате посюстороннего мирского чуда: революции или эволюции. Это космический ребенок, человек, обретший вечную молодость.

Новый человек лжеощущает полноту мироздания, потому что разрушил в себе противоположность добра и зла, истины и лжи и в этом смысле перешел границу между мнимым общим и мнимым единичным.

Создание нового человека неотделимо от светской мистической задачи создания нового общества. Он рождается только в коллективе, через слияние с природной или общественной массой: единой природой, классом, нацией, партией. Такой человек поклоняется массе как продолжению и отражению себя самого, потому что масса поклоняется ему.

Новый человек. Символы

• Сверхчеловек, массовый человек, человек толпы.
• Молодой человек, ребенок.
• Грешный святой, святой грешник.
• Идеолог, новый социалистический человек, фюрер.
• Супермен, поп-звезда, идол массовой культуры.
• Ученый в массовой науке, бизнесмен.

В иудаизме новым человеком является не только хасид, цадик, но и Голем.

Сайт Два града

Материал Что такое новый человек впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Фукуяма распространяет вокруг себя особого рода пессимизм, который действует отрезвляюще на общественное мнение. Он получил мировую известность после 1989 года, когда сначала в статье, а потом в книге, объявил о конце истории. История человечества завершилась, потому что либеральная политическая и экономическая модель одержала окончательную победу над социализмом. Будучи либералом, Фукуяма скорее приветствует такое триумфальное завершение буржуазной революции. Но почему современный мир предстает в его сочинениях, как оглушающе скучный и угрожающий свободе отдельного человека?

Завершение исторического развития, по Фукуяме, не значит, что ничего не будет происходить. Напротив, происходит очень многое, что угрожает не только личности, но и человечеству, как понятию, наполненному смыслом.

Здесь он откровенно признается, что следует Олдосу Хаксли с его “Прекрасным новым миром”. “Цель моей книги, – пишет Фукуяма,- показать, что Хаксли был прав в том, что самая главная угроза современных биотехнологий состоит в том, что они могут изменить человеческую природу и тем самым перевести нас в “постчеловеческую” фазу истории”.

Наш философ не может не видеть, что либеральное развитие, а по-нашему – разрушение, перешло после 1989 года на нравственный и метафизический уровень. Вот, в своей новейшей книге Фукуяма указывает на угрожающее развитие биотехнологий. Он подробно разбирает опасности, исходящие от клонирования, генной инженерии и психофармакологии.

Общеизвестно, что генная структура настолько сложна, что последствия вмешательства в нее просто невозможно просчитать. Поэтому, считает автор, государство обязано запретить клонирование точно так же, как оно запрещает кровосмешение. Причем Фукуяма считает клонирование и инцест – явлениями одного нравственного и социального порядка.

Возьмем более безобидный пример: определение пола будущего младенца. Кажется, что в этом плохого? – однако это может нарушать демографическую ситуацию. При выборе пола предпочтение отдается, обычно, мальчикам, что соответственно, создает избыток мужского населения в стране. Столкнувшись с такой проблемой, южно-корейское правительство ограничило возможности родителей определять пол ребенка.

Биотехнологии приводят к увеличению продолжительности жизни, но пока неспособны излечить болезни преклонного возраста. Следовательно, наши сограждане живут дольше, но едва выносимо. Теперь представьте себе, что мы увеличим вдвое продолжительность жизни, и, соответственно, старческое бессилие – лет на 40.

Наш автор ставит также вопрос об улучшении человеческого рода. Да, мы все хотим лучшего для наших детей. Но правильно ли мы понимаем это лучшее? Мы сами являемся сложнейшим продуктом социальной и культурной жизни, утверждает Фукуяма, так что решения улучшить наше потомство, исходя из сиюминутных соображений политкорректности или моды, могут серьезно повредить нашему будущему.

Будет ли “нормальным” мир, если в нем негры будут генетически улучшены до белизны, мальчики станут менее агрессивными, девочки более самостоятельными, и все вместе более работящими и послушными? При дешевизне и доступности биотехнологий даже личные хаотические действия родителей в этом направлении способны серьезно исказить мир, доказывает Фукуяма.

Наконец, Фукуяма обращает особое внимание на фармакологические препараты, влияющие на поведение человека, такие Prozac и Ritalin. Они уже используются для социализации детей, и в этом смысле замещают воздействие родителей и учителей. “Медицина,- утверждал Фукуяма в интервью International Herald Tribune,- подрывает традиционные представления о воспитании человека и о том, в какой мере вы ответственны за свои поступки “.

Однако Фукуяма не историк науки, а политолог с философским уклоном, и он, наконец, ставит главный для него вопрос: какими будут человеческий род и производная от него политическая система после биотехнологической революции?

Прежде всего, считает автор, будет уничтожено принципиальное единство человеческого рода. Человек, запрограммированный родителями, как скрипач-вундеркинд, – это будет уже не обычный человек, а новый биологический вид.

Тогда социальные и культурные ниши будут определяться не историей, культурой или личными дарованиями, а принадлежностью к тому или иному биологическому виду. Возникнет подвид “политиков”, “журналистов”, математиков”…

Между тем, Фукуяма доказывает, что “человеческая природа существует и это понятие имеет смысл. Именно понятие о человечестве дает нам постоянство и преемственность в нашем историческом и биологическом опыте. Вместе с религией, это понятие определяет наши самые фундаментальные ценности. Человеческая природа определяет и формирует то, какие политические режимы возможны. А значит, изменив человеческую природу, мы изменим и политическую систему”.

Фукуяма считает, что в таком мире руководством к действию будет не Декларация прав человека, а учение Ницше. На этой основе вырастет не либеральная и вообще весьма необычная политическая система. Это будет тоталитарная олигархическая и аристократическая система, в которой отдельный человек утратит и те свободы, которые у него есть сейчас.

Поскольку мрачные пророчества Френсиса Фукуямы привязаны к развитию технологий, то легко их оспорить. Да, в конкретных деталях будущий мир может оказаться иным. Но этот будущий тоталитаризм уже сегодня здесь: он – в головах тех политиков, ученых и идеологов, которые создают и поддерживают новые биотехнологии. Они уже рабы будущего прирожденного Диктатора.

Роман Вершилло

Материал После Человека впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

(также сверхчеловек, массовый человек) – символ антропологической революции, пропагандируемой в том или ином виде всеми гностическими идеологиями. Суть этого лозунга сводится к абсолютной власти человека над самим собой, вплоть до изменения своей природы. Конкретным воплощением мифа о «новом человеке» является, с одной стороны, сверхчеловек, вождь или идеолог, а с другой – «массовый человек», «человек толпы».

Миф о новом человеке

«Окончательный миф» об абсолютной свободе человека, который должен устранить все остальные мифы, возникает в немецком идеализме нач. XIX в. В этом мифе познающий субъект окончательно утверждает свою власть над предметом познания. Продолжая эту линию, К. Маркс утверждает: Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его, т.е. совершить метафизическую революцию.

В несколько ином виде «новый человек» был известен и древности. Хотя Божественная Премудрость взывает ко всем людям: Кто неразумен, обратись сюда… оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума (Притч. 9:4-6), глупец в Библейском смысле – это тот, кто следует зову Глупости: Кто глуп, обратись сюда! (Притч. 9:16).

Как говорит древнегреческий мудрец, должно следовать общему, но хотя разум общ, большинство живет так, как если бы у них был особенный рассудок. Глупец не задается теоретическими вопросами, а действует так, словно его личная глупость является законом для мира. В этом состоит известное «лжеощущение автономной личности», о котором говорит Лев Тихомиров.

Три рода людей

Аристотель приводит слова из Гесиода, согласно которому существуют три рода людей: знающие; не знающие, но слушающие знающих; и те, кто не смыслит и сам ничего и чужого совета в толк не берет. Последний и есть тип «нового человека», по Гесиоду: человек пустой и негодный.

«Новый человек» идеологий является пародией на Новый Завет и призван подменить собой человека, созданного по Богу в Таинствах (Еф. 4:24). Взамен благодатного рождения в жизнь вечную идеологии выдвигают актуальную политическую задачу “сотворения новой человеческой природы”.

В лозунге антропологической революции светская мистика, которая одухотворяет идеологии, обнаруживает свой подлинный революционный смысл. Перед нами призыв к радикальной перемене сущности человека, общества и мира. Новый человек рождается вместе с «новым миром» в результате посюстороннего мирского «чуда»: революции или прогресса.

Природа не изменяется

Мы назвали «нового человека» мифом, поскольку на самом деле он никогда не возникает. Природа человеческая не изменяется и остается всегда такой, как ее сотворил Господь Бог. Однако человек имеет возможность пойти против общей для всех истины и против своей природы, то есть он может убить свою душу, что и является главным признаком возникновения «нового человека».

Тот, кто понимает национал-социализм только как политическое движение,— заявлял Гитлер,— почти совсем не разбирается в нем. Он более чем религия: он воля к созданию нового человека.

Н.А. Бердяев выступает в качестве идеолога либерализма, когда пишет: В моем философском существовании у меня не было желания лишь познать мир, но желание познания всегда сопровождалось желанием изменить мир. Либерализм, в самом деле, принципиально отказывается от постижения действительности и радикально изменяет действительность этим своим непониманием, поскольку так человек отрекается от Божественной власти над собой. Он отрекается и от своей власти над природой, которая вручена была ему Богом, и заменяет ее властью, завоеванной им самим.

Новый человек марксизма

В марксизме социальная революция также является лишь средством изменения природы человека, то есть прорыва к мистическому новому совершенному миру. Как пишет «православный социалист» Геннадий Шиманов, человеческая природа пластична, и наука не знает границ её изменчивости. Её формируют не только условия жизни, при всей их важности. В одних и тех же условиях люди ведут себя по-разному, потому что по-разному видят мир и имеют разные установки. Из чего следует, что господство лучших идей в обществе должно улучшить саму человеческую природу.

Антропологическая революция

Антропологическая революция с целью создания «нового человека» есть бунт против Бога, сатанинская попытка самообожествления и самоспасения. Согласно определению Э. Фогелена, Сверхъестественный Логос здесь заменяется посюсторонним логосом человеческого сознания.

Человек, существующий по милости кого-либо другого, является зависимым, и я живу целиком по милости Того, Кто сотворил мою жизнь, и Источник моей жизни находится вне меня,- поясняет Э. Фогелен. Но в идеологиях не так: Маркс кратко сформулировал связь между своей идеей социальной революции и своим исходным бунтом против Бога: «Какое-нибудь существо является в своих глазах самостоятельным лишь тогда, когда оно стоит на своих собственных ногах, а на своих собственных ногах оно стоит лишь тогда, когда оно обязано своим существованием самому себе».

В идеологии о. Александра Шмемана человек также достигает святости своими силами, потому что способен на это. Святые,- критикует он Православие,- превратились как бы в отвлеченное воплощение некоего абстрактного, сверхчеловеческого, сверхъестественного, которое нам-де, простым смертным, все равно не под силу. Мы забыли, что святые – это прежде всего такие же люди как мы.

«Духовный человек» о. Шмемана ничего не просит у Бога, а сам обладает «истиной, добром и красотой»: Человек вечный, человек духовный знает, что он живет для того, чтобы постигать Истину, постигать Добро и Красоту и чтобы обладать ими. Он не просит счастья, но в этом познании и обладании получает его.

В указанном выше смысле «новый человек» возникает через участие в массовой гностической политике и экономике, а также через потребление продуктов пропаганды и массовой культуры. Такое участие в жизни общества представляется религиозным – в мирском смысле – долгом личности.

Новый человек рождается только в тотальном коллективе

Создание «нового человека» неотделимо от задачи создания нового общества. «Новый человек» рождается только в тотальном коллективе. Говоря словами советской песни:

Если бы парни всей земли
Вместе собраться однажды могли.
Вот было б весело в компании такой,
И до грядущего подать рукой.

Массовые идеологии не знают общей идеальной истины, и поэтому понимают создание «нового человека» как изменение всех наличных людей.

В национал-социализме и фашизме путь к сверхчеловеку открывается через слияние с нацией. В романе Й. Геббельса «Микаэль. Дневник немецкой судьбы» герой становится новым человеком внутри коллектива, когда распадаются границы его личности: Я более не человек. Я титан. Бог! Геббельс говорит от имени героя: Если мы достаточно сильны, чтобы придать форму нашему времени, то прежде мы должны овладеть своей собственной жизнью. Наступает новый завет, завет труда, реализованного в битве, и духа, который есть труд.

Генсек Национальной фашистской партии А. Стараче отчитывался в 1939 г.: Создание нового человека, нового итальянца, способного верить, повиноваться, воевать, было нашей постоянной целью, к достижению который мы прилагали все усилия партии. В сложной партийной машине даже самые важные части могут быть заменены на другие, и наше движение вперед не остановится и наше направление не изменится. Это происходит потому, что несмотря на невероятный охват нашей организации, она основана на обезличивании: деятельность партии основана не на индивидуализме, а на идее, которая порождена безграничной верой в Человека (т.е. в Муссолини.- Ред.), в котором партия без остатка отражена.

Коллективное спасение

Гностические идеологии Нового времени обещают не личное, а коллективное спасение. «Спастись» в гностическом смысле могут только все сразу и, следовательно, «новый человек» не может окончательно родиться, пока в обществе остается хоть один «старый человек», созданный по образу Божию. Отсюда борьба за «нового человека» всегда сопровождается устранением «старого».

Поэтому, скажем, о.А. Шмеман выносит свое осуждение христианам, которые часто в своей религии видят как раз сверхъестественную помощь, как бы восполняющую помощь естественную, видят своего рода перестраховку. Он категорически возражает против «редукции» христианства к индивидуальному «душеспасению» и без колебаний утверждает: Объект Церкви – человек и мир, но не человек-одиночка в искусственной и «псевдорелигиозной» изоляции от мира и не «мир» как такое целое, в котором человек не может быть ничем, кроме его частицы… Православная идея евангелизации свободна от индивидуалистических и спиритуалистических обертонов. Церковь, как Таинство Христа, – это отнюдь не «религиозное общество», не организация, призванная удовлетворять «религиозные» потребности человека. Таким образом, спасение души в жизнь вечную отвергается одновременно как «индивидуализм» и как «спиритуализм».

Массовый «новый человек» – отнюдь не «раб массы», а идеальный революционер. Он поклоняется массе лишь как продолжению и отражению себя самого, что в разных идеологиях приводит к обожествлению как вождя, так и человека толпы. Личность Гитлера или Ельцина уничтожила свое духовное содержание, т.е. внутренние границы между добром и злом, истиной и ложью, и не содержит в себе ничего, кроме отражения в массе и массы – в себе.

Новый человек и светская мистика

В области светского мистицизма миф о «новом человеке» служит в качестве алиби для религиозных и нравственных компромиссов с тоталитарными и либеральными режимами. Справедливый общественный порядок возможен, якобы, только в случае возникновения «нового человека». А поскольку эта утопия не осуществлена, то, будто бы, не имеет смысла сетовать на неправильность ведения дел в государстве и возмущаться тем, что в обществе происходят конфликты. Отсюда вытекает, что самым «мудрым» является конформизм с любым общественным беспорядком.

Миф о «новом человеке» лежит в основе нескольких ключевых идеологем Нового времени, таких как «равенство», «принцип вождизма» (Führerprinzip). От этого мифа происходят и Моральный кодекс строителя коммунизма, и евгеника, и программы эвтаназии.

«Новый человек» широко представлен в продуктах массовой культуры, которая, в свою очередь, является мощнейшим орудием для выковывания «нового человека». Образ либерального Супермена, культ коммунистических, национал-социалистических вождей и героев, типа Сталина или Гитлера, Че Гевары или Хорста Весселя, культ либеральных «святых», типа Ганди или Мартина Лютера Кинга – все они являются примерами «нового человека» и служат пропаганде антропологической революции.

Источники

Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии. Париж: YMCA-PRESS, 1939

Маркс, Карл. Тезисы о Фейербахе // Сочинения. М.: Издательство политической литературы, 1955. Т. 3. С. 4

Фогелен Э. From Enlightenment to Revolution. Duke University Press, 1975

Аристотель. Никомахова этика // Сочинения: В 4-х т. М.: “Мысль”, 1984. Т. 4. С. 58

Фрагменты ранних греческих философов. М,:”Наука”, 1989. Часть 1. С. 197-198

Фест Й. Гитлер. Биография. Т. III. Пермь: Культурный центр “Алетейа”, 1993. С. 78

Шмеман, о. Александр. Церковь, мир, миссия: Мысли о православии на Западе. М.: ПСТБИ, 1996. С. 252

Тихомиров Л.А. Борьба века // Критика демократии. Статьи из журнала «Русское обозрение». М.:Москва, 1997. СС. 188-214

Gentile, Emilio. The struggle for modernity: nationalism, futurism, and fascism. Praeger Publishers, 2003. P. 103

Шмеман, о. Александр. Проповеди и беседы. М.: Паломникъ, 2003. С. 114

Шиманов Г.М. Записки из красного дома. М., 2006. С. 495

Griffin, Roger. A fascist century. Palgrave, 2008. P. 17

Материал Новый человек впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.