Восхождение к личности

Как ни парадоксально, распад СССР не комментировался православными деятелями. Однако не может не существовать христианского ответа на любой вызов, брошенный историей человеку, ибо в центре истории – человек в его отношении к Богу.

Современная революционная и криптореволюционная политика более связана с метафизикой и психологией, нежели с экономикой. Начиная с протестантских революций XVI века, политика атакует не быт, а бытие, и ставит своей целью не уничтожение народов – а самой человеческой личности. Это относится не только к политической практике радикалов (бунтарей), но и умеренных (либералов и демократов). “Бумажная гроза”, если использовать выражение Уильяма Блейка, давно обнаружила способность испускать вполне реальные громы и молнии.

Распад Союза надолго останется центральным событием мировой истории, поскольку одновременно с ним происходит распад государственного сознания. На наших глазах совершился переворот не только в расстановке сил на мировой политической арене, но и в личном самосознании человека. Если православная монархия, например, утверждает личное самосознание, прежде всего в том, что во главе государства стоит личность, а подчинение граждан правителю основано на личном чувстве долга, то в лжегосударствах всех видов в основе стоит та или иная общность. Перед угрозой перехода от личного сознания к коллективному бледнеет даже широко известная опасность ядерных войн на территории бывшего СССР. Ибо государство, а вместе с ним и государственное сознание, – это единственные, помимо христианской веры, защитные барьеры отдельности личности.

Полная свобода личности возможна только в Христианстве, потому что Сам Христос – Божественная Личность. Всякий отход от личного самосознания отделяет человека от Бога, поскольку соединиться с Личностью может только личность. Так же дело обстоит и в государстве, где единовластный правитель-христианин, будучи сам личностью, дает свободу каждому из своих подданных.

Личность может соединиться с Божественной Личностью только добровольно, сохраняя, однако, при этом свою отдельность. Очевидно, что личность человека не может быть поглощена другой личностью, – она может лишиться своей отдельности только в массе, в том или ином коллективе или лжецеркви, например, в индуизме или мусульманстве, где отсутствует вера в Личного Бога. По той же причине при единовластном правителе не происходит подавление личного сознания граждан, подчиняющихся монарху из нравственного чувства. Сила единоличной власти в отношении подчиненных… есть сила преимущественно нравственная, основанная на взаимном понимании и доверии,- писал защитник монархической государственности Лев Тихомиров.- Это власть, нравственно представляющая сознание самих подчиняющихся ей, откуда она и почерпает главную основу своей силы. Напротив, в современной демократии “народ” делает выбор и за тех граждан, которые не одобряют это решение. Граждане, несогласные с мнением “народа”, нравственно не обязаны подчиняться решению большинства, но вынуждены соглашаться с ним только потому, что оно – “большинство”. С этой точки зрения видно, что в условиях демократии – в том виде, в каком она утвердилась в современном обществе – личность подавляется гораздо более, нежели в тоталитарном государстве. Если диктатура подавляет только внешнюю активность личности, то в нашу посттоталитарную эпоху уничтожается свободная воля гражданина.

В истинном государстве находит свое выражение как стремление человека к свободе (цицероновский принцип libertas), так и нравственная, помимо прагматической, необходимость подчиняться верховной власти (принцип imperia). Власть и свобода, по выражению Льва Тихомирова, это лишь различные проявления одного и того же факта – самостоятельности человеческой личности. Поэтому Церкви не может быть безразлично: существует ли христианское государство и государственное сознание – ее единственные союзники в этом мире.

Не получив оценок со стороны православных идеологов, новая общественно-политическая ситуация нашла, казалось бы, исчерпывающее истолкование в среде “государственников” и “консерваторов”. Это вынуждает обратиться к данному вопросу, исходя из собственно христианского взгляда на человека, на государство и на ход современной истории.

В политических концепциях как “левых”, так и “правых” идеологов личность занимает далеко не центральное положение. Вместо личности подставляется “государство” (геополитическое пространство, или территория, которую государство занимает), “нация”, “народ” и т.д. В идеологии “общечеловеческих ценностей”, связанной в общественном сознании с именем бывшего президента Михаила Горбачева, – в центре стоит так называемый “всечеловек”, а в обыденном преломлении этой идеологии – “средний человек”. В “экологическом сознании”, все более завоевывающем позиции на политической арене Запада и Востока, центральное положение занимает не личность (самосознание, сближающее человека с Богом), а биологическая сторона человека, общая с животным миром.

В данном перечне подмен нетрудно увидеть, что личность в “ересях государственного сознания” вытесняется коллективом, или той или иной формой общности. Эти общности можно выстроить в определенную иерархию.

Если наивысшей, или трансцендентной, идеей является религиозная (поскольку она предполагает веру в Божественную Личность Иисуса Христа), то наивысшей из “посюсторонних” идей является идея, называемая нами государственной. Государственное сознание, как все связанное с абсолютной Истиной, тождественно само себе, то есть, как ни парадоксально это звучит, не имеет целей в себе самом, а устремлено “вверх”. По этой причине государство не нуждается в “саморазвитии”, в “прогрессе”. Цель такого общества находится вне и выше его.

“Сползание” вниз по иерархической лестнице происходит в результате утери нравственного основания системы истинного государства. Так, для поддержания государства вполне довольно чувства долга у его граждан. Когда “простого” чувства становится недостаточно, в государственном сознании начинается разложение, симптомом которого обычно является возникновение идеологии, призванной дать “обоснование” чувству долга. Примером такой идеологии в России является триада графа Уварова “Православие, самодержавие, народность”, возникшая одновременно с “декабризмом” и “славянофильством”, этими движениями дворянского протеста против монарха.

Итогом внутреннего разложения государственного типа сознания становится “патриотизм”. Государство, в его границах (безразлично – настоящих или прошлых), начинает осознаваться имеющим самостоятельное значение, а верность государю подменяется верностью государству. Чувство патриотизма по своим формам несколько напоминает государственное сознание, но в отличие от нравственного измерения в последнем, в патриотической идеологии верность государству становится сама по себе безусловной ценностью, причем государство выступает только как материальное, или, точнее, социальное, культурно-национальное и геополитическое образование.

Еще ниже опускается человеческое сознание на стадии “национализма”. Здесь, как основной, выступает принцип “крови”, то есть уже совершенно чуждый принципу самостоятельности личности и нравственности.

За национализмом, как мы видим в настоящий момент, следует идеология “общечеловеческих” ценностей, когда предпринимается попытка осмыслить единство всего человечества, на том основании, что “все мы – люди”. Если в патриотизме мы отмечали внешнее сходство с подлинным государственным сознанием, то на стадии либерализма мы имеем дело уже с внутренним подобием. Казалось бы, и в том и в другом случае речь идет о человеке, о свободе личности. Но “всечеловек” либерализма – это не личность, а смешение человеческих свойств. “Свободная личность” либерализма, не имея нравственной обязанности свободно подчиняться “высшему”, становится бессмысленной, теряет, так сказать, свой вес, и для того чтобы остаться в реальной сфере, вынуждена “слиться” с другими “личностями”. Вне границ, установленных для личности Богом – в Церкви, и в государстве – ей самой, – личность среднего человека теряет свои границы и ее можно сравнить с расплывающимся пятном, вместо неразложимой точки, являющейся символом души в Христианстве.

Последним этапом разложения личного государственного сознания пока остается “экологическое” сознание. На этом уровне общность расширяется до такой степени, что охватывает все живое на нашей планете. В данный момент некоторыми идеологами осуществляется поиск того, что объединяет по признаку существования – такая общность будет включать в себя и неживую природу.

Иерархическое нисхождение в поисках новой общности имеет несколько стадий, из которых большинство уже пройдено. Однако все они – одна цельная идеология, основанная на отвержении сначала Личного Бога, а потом и личности человека. Между разными этапами нисхождения нет революционных границ, потому что лжегосударство имеет цели имманентные самому себе. Цели, выдвигаемые на различных ступенях разложения государственного сознания, таковы: сохранение государства как геополитического образования; консервация определенной структуры общества; построение мононационального государства или Нового Мирового Порядка. Все эти цели, так сказать, “низшего” порядка по отношению к status quo и не исходят из идеальных предпосылок. Достижение этих целей, в условиях больного общества, равносильно переходу от одной стадии болезни к другой – более тяжелой.

И все же эти цели, хотя и не идеальные, но “идеалистические”, которых нельзя достичь, не превзойдя границ данного этапа. Например, возвратить старое (консерватизм) на самом деле невозможно, не прибегнув к помощи новой революции. Расширяя находящуюся в основании “государства” общность, носители лжегосударственного сознания тем самым как бы увеличивают площадь песка, на котором они возводят свой дом. Разложив самосознание личности на составляющие – “любовь к Родине”, “верность нации”, “общечеловеческие ценности”, – лжегосударственники вынуждены все более расширять базу общности, которая, охватив все существующее, обратится к самой широкой из возможных общностей – к лжеличности Антихриста.

Как видно из вышесказанного, в мире происходит разложение государственных форм, вызванное разложением личности человека. Порок мысли, допускающий только “сползание”, не позволяет современному человеку увидеть действительный выход из лабиринта, в конце которого, как с ужасом отмечают наиболее прозорливые из мыслителей, виден не свет, а тупик. Сегодня допустить возможность пути “вверх”- значит признаться в своей вере в чудо. Что ж! – христианам ли отказываться от этой веры? Нашу веру в чудо поддерживает и история, ставшая, к сожалению, в XX веке прозаичнейшей из наук. Разве не чудом было возникновение всех государств, заслуживающих этого названия!

Путь “вверх” – возможен. И это утверждение может показаться иррациональным только тому, кто верит в то, что механизм мысли, господствующий в наше время, является истиной в последней инстанции. Однако “восхождение” – это именно возможность.

Как и когда произойдет это “восхождение”, мы не можем сказать и не должны, поскольку мыслящий человек обязан ответить на вопрос “почему?”, оставляя ответ на вопрос “как?” провидцам и предсказателям. Однако можно предположить последовательность событий, способных в итоге привести к появлению государственного сознания, а затем и истинного государства.

Поскольку свою отдельность и свободу личность черпает из общения с Истинным Богом, то первым шагом, безусловно, должно стать возрождение Православной Церкви. Это укрепит личное самосознание как ядро веры в Бога и приведет к подлинному возрождению человека. На третьем этапе необходимо восстановление христианской семьи, которая представляет собой развернутое во времени, историческое и собственно государственное измерение личности.

После возрождения семьи появится возможность для воссоздания сословной структуры общества как необходимой опоры для будущего правителя. В современной России, на наш взгляд, еще сохраняются рудименты военного и духовного сословия, хотя это не означает, что они в нужный момент обязательно выступят на стороне государя. Скорее напротив, современное духовенство в массе своей, даже после возрождения Церкви (под которым мы понимаем восстановление епископского авторитета), долгое время будет выступать лишь с позиций внутрисословной выгоды и круговой поруки, и таким образом окажется в лагере, условно говоря, “либералов”.

После возрождения христианской веры, Церкви и семьи можно будет говорить о наличии предпосылок для воспитания будущего главы государства. Из описанных этапов видно, что он должен обладать не только личной верой во Христа, но и христианской нравственностью, с чувством долга в качестве первой государственной добродетели. Поскольку, как мы сказали выше, семья – это государственное измерение личности, то придти к власти должна не просто одна, пусть и исключительная, личность, а династия правителей. Восстановление власти Дома Романовых было бы совершенным разрешением проблемы. Но эти шансы по многим причинам пока, не реальны, равно как и шансы на установление новой династии. Наиболее вероятным, хотя не лучшим, с нашей точки зрения, кажется приход к власти правителя, чей преемник мог бы назначаться им самим, причем не обязательно по принципу родства.

Сформировавшиеся сословия позволят правителю иметь опору в народе, а также, что немаловажно, в лице своих представителей будут для него советниками в вопросах экономики и культуры.

Самым важным шагом будет установление верховной власти правителя. Мы уже отказались от ответа на вопрос “как?”, однако можно сказать: будущий правитель на пути к власти должен будет пройти между Сциллой выборной процедуры и Харибдой насильственного захвата власти. Если в первом случае нарушается принцип imperia – согласно которому правитель должен получить власть от Бога, а не от народа, то во втором – принцип libertas – свободного подчинения нравственному идеалу верховной власти.

Конкретную форму и дату установления истинной государственности сегодня указать невозможно. И это заставляет еще раз повторить: возвращение государства в наш апокалиптический мир зависит в конечном итоге только от Одного Бога.

Роман Вершилло

Роман Вершилло

“Прямой путь” № 1 (3) 1992 г.