Возможна ли частная жизнь в массовом обществе?

Давайте по возможности простыми словами опишем политическое устройство массового общества.

В массовом обществе никто не находится вне политики. Все участвуют в борьбе за власть, и в этой борьбе есть победители (идеологи) и побежденные («простой человек»).

«Простые люди» представляют собой особый социальный тип не потому, что живут другой жизнью, чем идеологи, а потому что активно или пассивно участвовали в борьбе за власть и проиграли. Но ни для кого из них и сейчас не закрыт путь к случайному и противоестественному успеху.

Итак, в массовом обществе никто не живет частной жизнью. И идеолог, и «частный человек» являются разновидностями политического нового человека. И те и другие участвуют в гностической политике через выборы, образование, развлечения и бизнес, хотя роли их разные. Одни голосуют, а другие устраивают выборы, одни учат, а другие учатся и т. д.

Такое положение является общим для всех видов массового общества: советского, западного, китайского маоистского, китайского капиталистического и т.п. На протяжении более чем столетия (с 1917 года) мы видим всюду ту же картину, к которой по существу ничего не добавила ни цифровизация, ни системы тотального контроля.

Где находятся христиане

Для христиан такое устройство общества ставит сразу две политические проблемы, которые, скажем прямо, не могут быть мирно разрешены.

С одной стороны, христиане – наилучшие граждане. Не за страх, а за совесть они участвуют в политике, как государственной дружбе. Поэтому они могут по своему выбору становиться политиками или вести частную жизнь.

Христианин не может притвориться массовым «простым» человеком и под этим видом пережить тяжелые времена. Если христианин отказывается от власти в обществе, то не по анархическим мотивам, а по трезвом размышлении.

С другой стороны, в массовом обществе христианин может вести только частный образ жизни: он не может быть ни идеологом, ни «частным человеком».

Итак, христианин не может отказаться от того, чтобы разумно и нравственно – то есть политически, ради общего блага – действовать в обществе. Однако ему не позволительно участвовать в гностической политике.

Политическое несогласие

Рассмотрим более пристально политическую сторону нашего несогласия с обществом.

Здесь мы видим очень странную картину. Сегодня в обществе царит безвластие. Власть есть, этого мы не отрицаем, но видим, что она бездействует.

Единственно действенная власть в развращенном обществе – это власть символическая, мнимая. Это власть непонимающего понимания, придания своего частного смысла словам и знакам. Следовательно, символическая власть – радикально не политическая. Символизм, даже если он декретирован государством, всегда не общий, а индивидуальный. Подчиниться такой власти значит уйти в такой мир сновидений, на какой укажут правители снов. С этой стороны символическая власть – власть харизматическая, власть волшебников, умеющих погружать людей в свой частный сон.

Некому подчиняться

Если вся власть в обществе имеет символический характер, то христианам некому подчиняться и к власти в таком обществе незачем стремиться.

Христианин ведет частную жизнь, и при этом он не может игнорировать то, что общество все равно оценивает его позицию как политическую: как бунт и раскол. У христианина нет возможности возразить против такой оценки, как-либо объясниться с обществом. Общество подчиняется не власти Бога Истинного, а власти других «богов». Общество имеет свои мнения о Боге, свои традиционные ценности, и поэтому не способно понять христианские объяснения.

Но без объяснений обойтись мы все-таки не можем: они нужны самим христианам и другим разумным людям, если они есть.

Мы отказываемся быть частью общественного беспорядка

Мы прекрасно понимаем, что в массовом обществе нет ничего вне политики. В нем предусмотрено место для всех: и для идеологов, и для простого человека. Если ты не считаешь себя ни тем, ни другим, то отказываешься быть частью политического беспорядка.

Заявляя о себе как о частном лице в этом смысле, ты выступаешь против общества. Это еще терпимо, потому что в массовом обществе и без этого идет война всех против всех, и антиобщественные взгляды допускаются как одна из политических позиций. Но христианин осуждает развращенное общество не как член общества, а как субъект другой и Высшей Власти. А это уже laesa majestas.

Христианин не может уклониться от столкновения с обществом

Вот и получается, что христианин не может уйти от столкновения с массовым обществом ни так, ни эдак. Он не может скрыть свое несогласие с обществом, и несогласие принципиальное. Он рассуждает о том обществе, в котором он живет, и сам не может уклониться от суда общества над ним. Мы признаем приговор этого общества над своим телом, но не над своими мыслями. Я не отказываюсь понести наказание за свою частную позицию, но справедливым обвинение в бунте и расколе все равно не признаю.

У развращенного общества свой взгляд на человека, а у разумного человека – свой. При этом у развращенного общества взгляд неверный, аполитический, частный, а у отдельного разумного человека может быть взгляд верный, имеющий под собой общие всем основания.

Этим противоречием объясняется всплеск интереса к политической философии в XX веке. Чтобы отстоять свою частную жизнь, объяснить разумно, почему ты не бунтовщик, но и не член массового общества, и где ты в таком случае находишься, – для всего этого нужны знания вещей политических. Без этого христианину начинают угрожать духовные болезни нашего века, свойственные как великим гностикам: абсурд, высший иррационализм и тайна, соскальзывание, так и гностикам рядовым: нигилизм, бытовой иррационализм, развлечения.

Примеры несогласия

В конце приведу несколько примеров несостыковки частного и общего, политики в истинном смысле и – политического гностицизма.

На протяжении многих лет я выступаю в печати с критикой развлечений в Церкви: концертов, физкультуры, спорта, экскурсий, приходских пикников и туризма и всего тому подобного. И что вы думаете? Такая критика оценивается как раскол, создание секты внутри Церкви.

Я также много писал о том, что в Церкви есть модернисты. И это тоже «раскол», несмотря на то, что я не отрицаю ничьей законной власти: ни Святейшего Патриарха, ни Синода, ни епископов, ни духовенства. Я всего лишь указываю, что вскоре после 1917 года по неизвестным мне причинам Церковь утратила власть изгонять из Церкви неправомыслящих: еретиков, раскольников, модернистов, кощунствующих. Само это событие произошло еще до моего рождения, а за время своей жизни я не приложил к этому руки. Я не одобряю того, что так вышло, но не могу не замечать этого эпохального и нового для Церкви события. Я не могу не думать о том, что оно значит, и о том, как разумно поступать в таких условиях.

Обратите внимание: я нигде и никогда не призывал изгнать модернистов из Церкви, уходить в раскол, основать новую Церковь или хотя бы группу внутри Церкви. Все эти выходы мне навязывают модернисты в своих комментариях в соцсетях. Без них я бы никогда об этом не подумал.

Да, я могу признаться откровенно, что призываю не менять ничего из старого: ни догматов, ни обычаев, ни образцов иконописи, ни архитектуры храмов, вообще ничего. Но я же не призываю менять и ничего нового из того, что проникло в Церковь. На это у меня нет власти, а те, у кого она есть, ей не пользуются.

Я говорю только то, что ситуация неразрешима, что модернизм победил, да и победил-то не настоящим, а только символическим образом. И это уже делает меня в корне политически вредным деятелем, потому что общество и Церковные власти не считают, что существуют какие-либо нерешаемые проблемы. Все общественное здание стоит на том, что любые проблемы разрешимы и разрешимы практически (на самом деле – только символически). Надо верить, что реформа или революция способны решить все проблемы. Если ты несогласен с этим, то ты даже не враг, а что-то большее.

Не подходит мне и другой выход, близкий многим современным консерваторам. Так как власть в обществе символическая, то тем лучше, – рассуждают они. – У нас есть свои символы, которые мы можем продвигать. Победить реальное зло в развращенном обществе никто не в состоянии, но, может быть, удастся победить одни символы другими. Это считается ассиметричным ответом, хотя массовому обществу он на самом деле симметричен.

Итак, я не согласен почти ни с кем из современников. Но, что еще хуже, я отказываюсь признать, что мое несогласие есть всего лишь мнение. Я критиковал всех мало-мальски заметных деятелей модернизма, и правых, и левых, однако в каждом случае у меня были общие основания.

Общие основания для разумных действий

Итак, позволительно ли частному человеку иметь общие основания для своих разумных действий?

На нашей стороне – умная природа человека, который предстоит пред Богом.

На стороне общества: власть волшебства, околдовывания неподлинной, символической властью, погружающей каждого подвластного в его частный сон, в котором всем снится одно и то же.

Тот же, кто политически действует по своим частным основаниям, безумен. Он утратил разум.

Роман Вершилло