Теперь на ней вместо чиновника – старец с седыми усами и бородой. Изменения коснулись только лица, одежда осталась прежней, сообщает костанайский еженедельник “Наша газета”.

Перекрашивать фрагмент фрески поручили иконописцу из Палеха Владимиру Курилову.

http://www.interfax-religion.ru/?act=news&div=44067

Но ведь была же распространена в Византии практика изображения ктиторов на иконах (без нимбов, или с нимбами другой формы – квадратные)?

Если изображенный чиновник – святой и преподобный муж, то он изображен законно.
Но для этого он должен быть прославлен Церковью в лике Святых.

Из истории церковного монументального искусства мы видим, что изображения на стенах церкви удостаиваются, кроме Святых, лишь те исторические персоны, изображение которых необходимо для исторической достоверности изображенного события. Например: царь Ирод, Иродиада, Понтий Пилат, жена Пилата. Благочестивые миряне и даже благочестивые Помазанники Божии изображаются с тою же целью прославления Святых. Например – Мантуров, Мотовилов и Царь Александр Первый на иконе Преп. Серафима с Житием. Но для этого надо быть либо исцеленным от Святого, житие которого представлено на стене, либо Помазанником Божиим. К данному случаю это не относится, поэтому вызывает впечатление церковного панегирика современному богачу, что есть явный соблазн для огромного числа людей и поэтому – антимиссия.
Вот если бы на клеймах иконы Мученика Евгения после его официальной канонизации писали бы Черномырдина и Березовского, отправлявших наших мальчиков в Чечню в 1994-96 годах, Лебедя, ведущего за их спинами переговоры с Масхадовым – это было бы в традиции, так как бло бы понятно, почему они тут.
А в данном случае, для православных – непонятно, так как быть в Православии храмоздателем – значит избегать увековечения своего имени и, тем более, грешного лика в надежде, что Бог помянет на Том свете. Так строила храм Смоленской Божией Матери блаженная Ксения, поминая своего мужа Андрея Федоровича. Но его образа на стене она почему-то не заказала.