Смотреть на YouTube

Как это бывает при выборе образа жизни молодым человеком, я размышлял над тем, что это за профессия: «читатель», которую я избрал. Было это чуть ли не полвека тому назад, и тогда я пришел к выводу, что профессия «читателя» состоит в том, чтобы с благой целью читать и слушать мудрых людей и верно понимать все прочитанное и услышанное.

Тут явно видны три стороны искусства чтения:

1. читать ради познания истины,
2. читать грамотно, то есть верно понимать написанное,
3. и при этом понимать не часть прочитанного, а все.

Цель искусства чтения

Итак, цель искусства чтения – правильно понять все, что насущно для понимания. Кое-что для этого у нас есть, потому что мы ведь не всё узнаем из книг.

Чтобы правильным образом читать, надо заранее знать кое-что очень важное, самое важное. И Бог, давший человеку разум, вложил в него фундаментальные понятия. Например, знание того, что Бог есть, является врожденным. Бог внушил человеку даже основные правила соединения понятий, например, закон противоречия является врожденным.

То есть искусство чтения возникает не на пустом месте, а из предварительного, врожденного знания и правильного же представления человека о себе самом: человек – не tabula rasa, не чистый лист. Человеку даровано все основное для того, чтобы достичь высокой цели чтения. У искусства чтения, таким образом, обнаруживается предлежащая основа в природе человеческой и в предварительном знании человека о своей природе.

Да, искусство чтения строится на высоком основании, но это основание возведено в душе каждого. Искусство чтения есть уже некоторое знание, умение читать. И его нужно дополнить знанием человека об искусстве чтения.

И вот, вооруженный этим знаниями человек должен разобраться в том, что ему нужно знать, а что не нужно, почему он читает и как он это делает. И только после этого можно приступить к главной цели: понять правильно, видеть вещи, как они есть, и быть правым во всем, как бы светильник освещал тебя сиянием (Лк. 11:36).

Цель недостижима

Мы видим, насколько высока цель искусства чтения. У человека есть все для того, чтобы стать знающим читателем. И в то же время никаких человеческих способностей, образования и усилий было бы здесь недостаточно. Это значит только то, что чтение не замыкает человека в его собственном мире, а непременно требует, чтобы над ним и над читаемой им книгой был Судия, внутренний Учитель, которому надо подчиняться, следуя пути истины.

Цель чтения, как мы ее определили, недостижима человеческими силами. И все же само знание об этой цели, память о ней, внимание к ней и стремление к ней доказывают любовь читателя к Богу, к Истине. Искусство чтения в каждой своей части требует от человека совершенства, и если человек стремится к этому совершенству, хотя знает, что своими силами его никогда не достигнет, то он доказывает, что любит истину.

Читая, ты все время судишь о том, что читаешь. Но при этом ты также постоянно помнишь, что цель твоя – совершенство, полное, а не частичное знание. Тем самым читатель выставляет на суд себя самого: свое несовершенство и неполноту. А если сказать совсем просто, то правильное чтение смиряет человека пред Богом.

Что же обещает читателю искусство чтения?

Оно неложно обещает ему, что он может и должен быть прав во всем.

Оно позволяет ему видеть вещи такими, каковы они есть, и в том числе собственное ничтожество человека.

Здесь следует вернутся к искусству чтения, как к образу жизни.

На первый взгляд, это более созерцательный, чем деятельный образ жизни. Но попробуй внимательно следовать этим путем, и ты вскоре почувствуешь сопротивление материала, с которым имеет дело читатель и его искусство.

Только через чтение ты так ясно осознаешь, что рядом с истиной существует ложь, соперничая с истиной, примешиваясь к истине. С грамотностью соседствует неграмотность, и не только где-нибудь рядом, но и в нас самих тоже. Понимая написанное и сказанное, можно при случае и ошибиться, и понять неверно.

И здесь мы проходим как по острию ножа. Читая истину, мы должны понимать, что это истина и каково содержание этой истины, что именно она тебе сообщает. А читая ложь, мы должны различать, что это ложь, то есть речь ни о чем. Ошибка здесь равносильна смерти души.

Иными словами, чтение – дело не только трудное, но и опасное. В нем есть некоторый авантюризм, борьба, спор, иногда внутреннее обсуждение в уме, а иногда и внешняя схватка с врагами истины. Для читателя невозможно ограничиться одним созерцанием. Он должен понимать и истину и пути лжи, корни зла в делах человеческих, изучать способы обмана. Он полемизирует, борется с ложью, чтобы она не проникла в его душу.

Искусство чтения, как мы видим, требует и любви к Истине, и любви к ближнему, и поэтому искусство чтения – это не одно созерцание, а нечто лучшее: искусство соединять теорию и практику, деяние и разум, мысль и действительность.

Общественная роль искусства чтения

Поняв что-либо, полезно это записать хотя бы для себя. Разоблачив обман, хорошо бы записать способ его разоблачения и, может быть, поделиться с теми, кто тебе дорог и близок.

Поэтому хорошо, если я, как читатель, могу рассказать другим о том, что понял из услышанного и прочитанного. Лично я на большее и не претендую. Писатель и читатель для меня – люди одной профессии, и они служат одной и той же области: области истины, то есть одинаково подчиняются ее власти.

Но тогда выходит, что искусство чтения – это и политическая, общественная деятельность, потому что движима государственной дружбой, любовью к ближнему, как к самому себе.

В обществе должно царить единомыслие, и не какое попало: не единомыслие в лжи или в смешении лжи и истины, как в современных государствах. Подлинному единомыслию должно предшествовать внимание к тому, что достойно внимания, верное понимание, различение, суд, различающий истину от лжи. А что это, как не искусство чтения?! Ведь только оно правильно прочитывает и Священное Писание, и речи Святых, и речи мудрых, и оно же правильно прочитывает внешние исторические события и собственные мысли читателя. Искусство чтения отличает истину от общественно принятой лжи, и в этой функции его просто нечем заменить.

Знающий читатель

Из нашего разговора об искусстве чтения вырастает фигура образцового человека, образец читателя, знающий читатель (филолог) («знающий читатель» – к этому термину мы будем все время обращаться в цикле видео об искусстве чтения). Но это не какой-то особый род людей. Знающий читатель отличается от неграмотного только своим вниманием и тем, что намеренно занят чтением, и более ничем. В противном случае искусство чтения было бы забавой для избранных.

Архиеп. Феофан Полтавский

Мы говорили о профессии «читателя» и о том, как и почему люди совершают такой выбор.

Я окончательно выбрал для себя эту профессию, ознакомившись около 30 лет назад с сочинениями приснопоминаемого архиеп. Феофана Полтавского.

Как известно, архиеп. Феофан (Быстров), Полтавский и Переяславский был автором научных богословских трудов, но также был великим знатоком Святых отцов. И не просто знатоком, но и собирателем их цитат по типу Добротолюбия. С той разницей, что в его «Добротолюбии» рассматривались также вопросы догматические, канонические, философские, логические, филологические.

Речь идет о многих тысячах страницах с цитатами Святых отцов. Митр. Вениамин (Федченков) вспоминал:

Еп. Феофан отлично знал, как, пожалуй, никто в мире, православных святых отцов…

И Еп. Феофан изучал Свв. отцов, делая из них выписки. Как он чтил их!..

Почитая их, он написал замечательный труд – новое «Добротолюбие». Оно отличалось от известного прежнего «Добротолюбия» тем, что было написано не по именам, как то, а по предметам. И его Еп. Феофан вывез с собой заграницу, во Францию, где и умер он.

Это – сборник изречений огромной религиозной ценности! Где-то он теперь хранится?..

Кажется, он сам ценил эти чистенькие тетрадочки, возил их в особом чемодане.

Но архиеп. Феофан не остановился на подборе цитат по определенным темам. Он возродил древний жанр компиляции, сочинения, в котором автор излагает мысль, доказывает мысль исключительно чужими словами, ничего от себя не говоря. В его случае, он писал необычайно глубокомысленные и точные богословские статьи, только подбирая цитаты из Святых отцов и располагая их в определенной последовательности. Из таких сочинений архиеп. Феофана у нас на сайте опубликовано одно: «Писание и Предание. Гносеология Церкви».

И это было достижение не чисто техническое, а поистине – духовный подвиг. Ведь такие подборки могут составлять и люди неграмотные, не знающие мыслей Отцов, а зачастую и враждебные Богу и Церкви. Наиболее одиозный пример последнего: Оливье Клеман и его “Истоки”.

То, что делал свт. Феофан, было достижением знающего читателя в самом высоком, истинно христианском представлении об этом призвании.

Я специально остановился на имени архиеп. Феофана Полтавского, чтобы показать, насколько близки мудрый писатель и знающий читатель. Так как вместе они составляют одно протяженное во времени целое разумное человечество, одну великую книгу, спротяженную миру и выходящую за пределы видимого, так что и весь мир не может вместить пишемых книг (Ин. 21:25).

Роман Вершилло

Материал Что за профессия: «читатель»? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

На YouTube

Вы думаете, что умеете читать? Для затравки, наверно, надо было бы несколько эпатировать публику и сказать: «Нет, вы не умеете читать!»

Я не пойду этим путем, потому что это значило бы сказать неправду, притворившись, будто я неправильно прочитываю ситуацию. Замечу сразу, что чтение и искусство чтения – самая не эпатирующая вещь, самое не провокационное из человеческих проявлений: познание познанного.

Нет, говоря об искусстве чтения, я не намерен идти таким путем, и поэтому мы начнем с другого, и прямо противоположного, утверждения: «Вы умеете читать». С известной натяжкой можно сказать, что все люди умеют читать. А без всякой натяжки мы скажем, что даже неграмотный умеет слушать, то есть понимает родную речь.

Это делает абсолютно всех и каждого из нас носителем культуры в ее самом фундаментальном и неустранимом аспекте. Язык матери, он делает вас носителем той или иной культуры, и что бы вы ни делали, вы не сможете перестать им быть.

Культура в собственном смысле (см. мою статью), конечно, включает в себя речь, как фундаментальный уровень культуры. В этом смысле культурен всякий человек, владеющий родным языком, даже неграмотный, потому что понимание речи есть уже некоторое искусство чтения.

Отсюда следует, что искусство чтения, как грамотность, владение языком, как культура, есть нечто универсальное, и при этом почти не ощущаемое: ведь каждый знает про себя, что владеет языком и не уделяет обычно этому никакого внимания. По всему этому мы назовем искусство чтения очень важным, как воду и воздух.

Искусство, а не природа

И это также значит, что, говоря об искусстве чтения, мы говорим не о чем-то заумном, искусственном, мастерском. Речь у нас пойдет не о том искусстве, которое отличает художника от человека не умеющего рисовать. Нет, чтение и слушание – это то, что свойственно человеку как таковому. И все же чтение требует некоторого искусства, само является своего рода искусством, то есть все-таки чем-то искусственным, а не естественным в отличие от воздуха и воды.

Вот какое противоречие мы обнаружили, рассматривая такую простую вещь, как искусство чтения: оно есть нечто естественное, но также и нечто искусственное.

Как разрешается это противоречие? Искусство чтения прирождено нам, но только как людям, а не как живым организмам или носителям растительной жизни. Человеческое естество оказывается естественным в несколько другом роде, нежели окружающая нас неразумная природа. Под этим я подразумеваю, что люди немыслимы вне культуры, которая, в свою очередь, есть нечто искусственное, то, чего нельзя найти в лесу или в поле. Верно и обратно: вне культуры и искусства чтения нет ничего человеческого.

Традиция и традиции

Сказав о языке матери, о родном языке, мы привязали человека к истории семьи и человеческого общества. Культура – она есть область традиции. И в этом месте возникает затруднение, потому что история показывает, что есть две разные традиции: традиция классическая и «традиция» романтическая, традиция государственная и «традиция» революционная, Даже в Церкви сегодня есть не одно только Священное Предание, но и более чем столетняя «традиция» совершать реформы в Церкви.

Что за традиция такая: толковать Пушкина и Гоголя по Белинскому? А тем не менее она есть и никуда пока не делась. Что традиционного в том, чтобы мысленно делить общество на классы? Что за обычай участвовать в глобалистских экуменических радениях и совершающемся там поругании религиозной истины?

Итак, затруднение состоит в том, что наряду с искусством чтения существует традиция неправильно толковать, неправильно обобщать (как правило, не обобщать вообще), неправильно читать и учить этому неправильному умению. И это затруднение в свою очередь является предметом рассмотрения со стороны искусства чтения. Искусство чтения оказывается чуть ли не специально созданным, чтобы различать традицию классическую от традиции новой.

Варварство – не отсутствие культуры, а культура особого рода

Поэтому о врагах искусства чтения мы будем далее говорить постоянно и с большей конкретностью. Сейчас же мы сделаем тот вывод, что все владеют искусством чтения, но искусство это бывает разным.

То есть это как бы очень хорошо и даже в чем-то лестно, что все мы грамотны, буквально рождаемся грамотными в человеческое общество. Но есть и обратная, уже не настолько приятная сторона у того, что мы выяснили об искусстве чтения. Да, никто не неграмотен в прямом смысле слова, все принадлежат к той или иной культуре, Некультурных людей нет. Однако из этого следует, что даже массовая культура, даже дикость и грубость, само варварство – это тоже культура, тоже обычай, тоже традиция, но особого рода.

Из этого следуют далеко идущие выводы. Все умеют читать, но для одного это служит к похвале, если он умение превратил в искусство, а для другого служит к вящему осуждению, еще более суровому, чем если бы это умение не было в него вложено.

Следовательно, в обществе и в Церкви борются не культура с недостатком или отсутствием культуры, а разные культуры, если угодно: культура Пушкина с культурой Прилепина, культура Николая Гумилева с культурой иноагента Бориса Гребенщикова. Это борьба не на жизнь, а на смерть, не за «лучше или хуже», а «быть или не быть».

Значит, проблема не в том, что есть еще какие-то не заполненные культурой, не охваченные культурной работой регионы, области человеческого сознания. Будь это так, достаточно было бы разработать образовательную методику и направить людей и средства, чтобы заполнить полости, еще не наполненные культурой.

И это обращает нас не просто к общественным проблемам, а к самому человеку: и старому человеку традиции, и новому человеку с его новой традицией.

В сознании всякого человека горит свет, но, возможно, этот свет – тьма (Лк. 11:35). И это определяет роль искусства чтения в обществе и в душе.

Чем искусство чтения отличается от прочих традиций?

Вот какие проблемы мы вскрыли, начав говорить об искусстве чтения. И главная из них (и это проблема общественная, политическая, историческая, духовная) состоит в том, что существует много культур, много традиций, тогда как на самом деле лишь одна из них истинная. И она истинная в том числе и потому, что только она позволяет читателю понять: свет ли то, что освещает ему события и тексты, или тьма.

Так чем же искусство чтения отличается от прочих традиций? Тем, что искусство чтения укоренено в образцовой классической древности: в чтении и понимании Ветхого и Нового заветов, в греческой и римской античности.

Параллельно с многотысячелетней уже историей классического искусства чтения (см. 118 Псалом) мы наблюдаем периодические извержения традиций, по-своему мощных, и довольно-таки живучих, но не принадлежащих к этой непрерывной линии, которая идет от начала человеческой речи и начала понимания этой речи.

Так что приходится уже в самом начале разговора об искусстве чтения сказать о духовной роли этого искусства и о непрестанно подстерегающей нас опасности научиться ложному искусству чтения. Этим я хочу обратить ваше внимание на полемический, то есть деятельный характер искусства чтения. Оно нужно мне и оно нужно вам, оно приносит пользу, хотя и внутренним образом. Действует, не действуя.

О чем нам предстоит поговорить в дальнейшем?

Далее мы будем говорить о двух типах читателей: знающем читателе и о том, что его отличает от читателя невнимательного. Постараемся мы найти образцовых писателей и образцовых читателей и поучимся на их примере.

Мы затронем и такие важные вопросы:

• что читать , а чего не читать,
• как читать,
• сколько читать
• и зачем.

Мы выясним:

• что знает искусство чтения и что ему еще предстоит узнать,
• что мы знаем о искусстве чтения (теория чтения).

Конечно, мы будем говорить о правилах и о технических приемах чтения.

Рассмотрим мы, наконец, некоторые примеры чтения. Выясним, что сказано о чтении в священном Писании, у Святых отцов, античных авторов. Дадим обзор того, каких авторов читали в Древней Руси и какие книги входят в знаменитый западный канон великих книг Гарольда Блума.

Рассказ наш будет по возможности не академическим, так что к одним и тем же темам мы будем возвращаться не один раз в свободном порядке.

Роман Вершилло

Материал Умеем ли мы читать? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.