Все церковные люди со стажем, конечно, помнят или хотя бы слышали про историю о расправе секты свящ. Георгия Кочеткова над о. Михаилом Дубовицким, учиненной в 1997 году в помещении одного московского храма, после чего последовало запрещение первого в священнослужении (впоследствии снятое). Особенно возмутительным для христиан в том глумлении над иереем Божием было то, что физическое насилие сопровождалось еще и психологическим, поскольку о. Михаил после долгого измывательства «прихожанами» по настоянию сектарха был «недобровольно госпитализирован» в психиатрическую больницу как «социально опасный гражданин». Вспомнить же еще раз те события захотелось не потому, что новый церковный скандал в Тверской епархии снова связан с революционной деятельностью Кочеткова, но по причине того, что в той истории самой по себе содержалась своего рода архетипичность, на которую ранее, может быть, не обращалось должного внимания.

«Вначале напомним читателю основную канву тех давних событий. Отец Михаил Дубовицкий был вторым священником в храме Успения Божией Матери в Печатниках, где настоятелем служил свящ. Г. Кочетков. В момент, когда он в очередной раз позволил себе высказать несогласие с модернистской ломкой богослужения и его русификацией, которая практиковалась в том храме, настоятель приказал вызвать скорую психиатрическую помощь, и с помощью одной из “прихожанок” Кочеткова, выдававшей себя за опытного психиатра, священник-ревнитель был госпитализирован с диагнозом “острый приступ шизофрении”. За три года, что он пробыл под запретом, никаких следов покаяния им проявлено не было; однако в силу беспрецедентного давления, оказанного на патриарха Алексия II с помощью либеральной прессы, разного рода приближенных Ельцина, а также иностранных дипломатов (в частности, тогдашнего госсекретаря США Мадлен Олбрайт), запрет в итоге был снят, и “виновник торжества” был просто отправлен за штат» (Семенко В.). Второй (то есть, православный) священник (о. Михаил) был направлен в общину Кочеткова для того, чтобы как бы «сдерживать» реформаторский радикализм настоятеля (Кочеткова)… И в этой ситуации уже содержится изрядная доля церковно-исторической символичности, поскольку подобная двусмысленность, как уже неоднократно отмечалось, проходит красной нитью через всю политику и идеологию священноначалия Русской Православной Церкви последнего времени, которое, с одной стороны, само ратует за широкие реформы в Церкви, а с другой – никак не может для себя определить их меру… С одной стороны, вроде, и каноны нужно «смело ломать» и «в ногу со временем шагать», а с другой – и с «темными» церковными массами (не поспевающими за прогрессом церковной жизни) следует считаться, да и совсем без иконостаса как-то, того, «стрёмно»… Отсюда такая ситуация, когда в одном приходе сослужат представитель «нетрадиционной богословской ориентации» Георгий Кочетков и ортодокс Михаил Дубовицкий. То есть, священноначалие само своей иррациональной политикой и богословским «шатанием» спровоцировало тот скандал, создав такую ситуацию, которая не могла разрешиться никак иначе, кроме того, как она разрешилась, потому что  «какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами?» (2 Кор. 6:15-16).

Однако символизм того конфликта в храме Успения Божией Матери этими наблюдениями и соображениями отнюдь не исчерпывается. Как выясняется, в схожих обстоятельствах происходила замена Константинопольского патриарха Михаила V на более «передового» Нью-Йоркского архиепископа Афинагора ровно за полвека до московских событий. То есть, имело место аналогичное столкновение церковного модернизма и консерватизма, богословского авангарда и ортодоксии уже на уровне Поместной и даже Вселенской Церкви, а не одного московского прихода. При этом и там в ход было пущено средство «карательной психиатрии» (В. Семенко), и там интересы «православного авангарда» лоббировались международными политическими кругами можно-догадаться-какой религиозной ориентации. «Более года большое число митрополитов в Священном Синоде пытались сместить Максима с патриаршества… Настроенные против Максима митрополиты обращались к греческому правительству с частыми письмами по этому вопросу и неоднократно призывали к созыву генерального Синода, чтобы заставить его уйти в отставку… Греческие СМИ распространили известие о психическом заболевании Патриарха [Михаила] 29 декабря 1946 года. На следующий день Фанар всё отрицал, заявляя: “Его Святейшество в добром здравии…”. 3 января 1947 года известия достигли Соединённых Штатов. “Чикаго Трибьюн” (The Chicago Tribune) сообщила о специальной комиссии экспертов по психическому здоровью, которая провела обследование Патриарха и определила, что он “страдает нервным расстройством”… 20 марта ЦРУ сообщило о возможности назначения правительством Турции медицинской комиссии для определения того, сможет ли в дальнейшем патриарх Максим выполнять свои обязанности… 9 мая газета “Нью-Йорк Таймс” сообщила, что у патриарха Максима случился “острый нервный срыв”, и архиепископ Афинагор назывался наиболее вероятным кандидатом в его преемники. Заинтересованность разведки США в этом деле не осталась незамеченной газетой “Таймс”: “Официально американцы никак не выражали свою поддержку архиепископу Афинагору, хотя военная разведка США внимательно следит за ходом развития ситуации”. Издание подчёркивало, что “турки называли архиепископа неофициальным послом Турции в США, настолько тёплыми были отношения между иерархом и турецким правительством… Правительство Греции благосклонно относится к архиепископу Афинагору, но не желает, чтобы такой успешный деятель покинул США и его богатых спонсоров из-за греческих дел”. Девять дней спустя, 18 мая, издание “Чикаго Трибьюн” опубликовало новость о том, что патриарх Максим “оставляет свой трон” и отправляется в Грецию. Озвучивались предположения, что он уже никогда не вернётся на Фанар» (Нейми М. Заменяя Вселенского патриарха: смещение Патриарха Максима Пятого согласно документам ЦРУ).

Таким образом, разница между этими историями (кроме, конечно, масштаба) только в том, что в московском варианте имели место «качели» (когда то православная, то модернистская сторона брала верх в противостоянии) и на какое-то время даже произошла обратная замена настоятеля-модерниста на настоятеля-ортодокса; тогда как в греческом варианте на модернистскую чашу весов сразу была брошена жидомасонская золотая гиря, а на православную – ничего…

Священная корова

Президента Трумэна

И, наконец, еще одна общая черта этих, казалось бы, никак не связанных между собой событий в истории Русской и Константинопольской Церкви, которая обращает на себя внимание. В свете ускорившегося в последние годы «сближения» РПЦ с еретическим Ватиканом и использования в этих целях таких инструментов как обмен святынями и «братские» пиар-поцелуи, не менее символическими начинают выглядеть и следующие греческие эпизоды: «За несколько дней до выхода упомянутого доклада [ЦРУ] архиепископ Афинагор находился в Вашингтоне, где наградил президента Трумэна частицей Креста Господня. Именно в ходе церемонии награждения была сделана известная фотография, на которой Афинагор целует лоб Трумэна». «Президент Трумэн и избранный патриарх Афинагор провели встречу 16 декабря. Возможно, именно на этой встрече Трумэн предложил отпустить Афинагора в Стамбул на борту президентского самолета. 23 января 1949 года Афинагор поднялся на борт самолета Трумэна, причудливо названного “Священная корова”» (Нейми М. Заменяя Вселенского патриарха…). Более символическим было бы только, если бы тот самолет назывался «Троянский конь»… или «Пломбированный вагон».

 Александр Буздалов

Материал Символы современной истории Церкви впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Если Христос как Израильтянин опирается на Священное Писание ветхозаветной Церкви, то есть на Божественное откровение книг Моисея, Исайи, Иеремии и других великих пророков (в которых присутствует тот же самый «консенсус патрум», который составляет главное отличительное свойство Священного Предания и новозаветной Церкви, принципиально отличающее их от противоречивых творений человеческого разума), то фарисеи и книжники, «уча учениям, заповедям человеческим» (Мф 15:9), были представителями уже секуляризации, обусловленной, прежде всего, смертными грехами (тщеславием, гордостью, сребролюбием), которые приводили к искажению толкований Закона даже без влияния других религиозных традиций, то есть языческих представлений тех народов, в среде которых иудеи обитали в различные периоды своей истории.

В свою очередь, секуляризация составляет основной принцип  и богословского модернизма. Например, «парижская школа» – это во многом плод «вавилонского пленения» отечественных богословов, то есть восприятия ими концепций западной (либерально-протестантской и новой католической) теологии, в свою очередь детерминированной идеями немецкой классической философии, масонства и каббалы. Конечно, причинно-следственные связи там были сложнее, и порою имело место обратное влияние (уже самих «парижан» на новую теологию), но сути дела это не меняет: основной характеристикой этого нового фарисейства, так же как и ветхозаветного, была «книжность» как чисто светская ученость, «плотское мудрование» кичащегося своим «лжеименным знанием» падшего разума, что породило новую, ложную традицию («предание человеческое»), мнимую ученость мнимых духовных авторитетов, которая паразитировала на подлинной Традиции, истинном Предании, что неосознанно делало этих книжников разрушителями той самой Церкви, элитой которой они себя осознавали, «устраняя заповедь Божию» своим «преданием» (Мф 15:6).

* * *

Теперь рассмотрим, как работает этот механизм, на конкретном примере.

Свящ. Георгий Кочетков

сомневается в

бессмертии души

Свящ. Георгий Кочетков, например, сомневается в бессмертии души. «Не исключено, что становясь прахом, он [человек-грешник] уходит в небытие. Как знать, но, скорее, и это происходит не сразу. Он, может быть, еще долго блуждает астральными останками своей души в падшем, объективированном мире… Это больше походит на вечную муку постепенного и полного исчезновения» (свящ. Георгий Кочетков. Катехизис для катехизаторов. М., 1999. С.595). Откуда он это взял? – Разумеется, вычитал, скорее всего, у Флоровского, который, в свою очередь, тоже позаимствовали это в новых и «древних» книгах. «Следует ли христианам, как христианам, непременно верить в бессмертие человеческой души? И что на самом деле означает бессмертие в пространстве христианской мысли? Подобные вопросы только кажутся риторическими. Этьенн Жильсон в своих Гиффордских лекциях счел необходимым сделать следующее поразительное заявление: “В общем, — сказал он, — христианство без бессмертия вполне осмысленно, и доказательство этому то, что поначалу оно осмыслялось именно так. По-настоящему бессмысленно христианство без воскресения человека”. Удивительной чертой раннего периода истории христианского представления о человеке было, по всей видимости, подчеркнутое отрицание ярчайшими авторами второго века природного бессмертия души» (прот. Георгий Флоровский. Бессмертие души).

Конечно, модернистское учение о смертности души не следует напрямую отождествлять с вульгарным саддукейским неверием («саддукеи, по Иосифу Флавию, не верили в жизнь души после смерти тела» (Пономарев А.В. Душа. Иудейская литература послепленного периода / Православная энциклопедия. Т.15 С.440-502)), поскольку речь в данном случае идет о, действительно, непростом вопросе антропологии, а именно,  о том, природным ли свойством тварной души является бессмертие или это акциденция, то есть дополнительное свойство, которое душа приобретает по благодати, а значит, может  его и потерять, согрешив и отпав от Бога. И в этом вопросе даже у святых отцов встречается разночтение. «Св. Отцы и учители Церкви проповедовали бессмертие души все единогласно, с тем лишь различием, что одни признавали ее бессмертие по естеству, а другие по благодати Божией» (митр. Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие. Ч.I. §81 / митр. Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие. Изд. 4-е. СПб., 1883. Т.I. С.453).

И тем не менее даже в таких дискуссионных в самой Церкви богословских вопросах есть неверное и верное их решение, которое рано или поздно появляется по принципу «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» (1 Кор. 11:19). И, в частности, в данном вопросе ортодоксальным (то есть окончательным, полагающим конец дискуссии) явилось разъяснение преп. Максима Исповедника:

«Поскольку первой целью Бога было создать человека “по образу Божию и подобию” — а “по образу” означает нетленность, бессмертие, невидимость, [то есть] то, что отображает Божество, — Он передал это душе, передав ей вместе с этим владычество и самовластие [качества,] которые все являются отображениями Божией сущности… Так вот то, что относится к Его сущности — то, что обозначают [слова] “по образу” — это Он естественным образом передал душе. То же, что относится к Божией энергии, — [это] то, что отображается [словами] “по подобию”, — это Он оставил нашему самовластному решению, ожидая конца человека: сделает ли он себя подобным Богу, воспроизводя в себе богоугодные черты добродетели? Поэтому Священное Писание и опустило во втором случае слова “по подобию”» (преп. Максим Исповедник. Вопросы и недоумения. III. 1 / Д. А. Черноглазов, пер.; Г. И. Беневич, Д. А. Поспелов, ред. М., 2010. С. 220).

Противоречие данной формулировки с другой святоотеческой формулой «бессмертен не по природе, но по благодати»:

«душа есть сущность живая, простая и бестелесная; невидимая, по своей природе, телесными очами; бессмертная… Все это душа получила естественно по благодати Создавшего, по которой получила и бытие, и определенную природу» (преп. Иоанн Дамаскин. ТИПВ, 2, III (17); 2, XII (26)), –

данное противоречие разрешается тем, что ошибочно понимается само выражение «по благодати». Суть здесь в том, что, как видно из приведенной цитаты преп. Максима, несмотря на то, что следует различать естественные дары Творца, которыми наделяется сама тварная разумная природа (как свойства «образа Божия»), и сверхъестественные дары обожения (как свойства «подобия Божия), о тех, и других говорится, что они получены «по благодати», приобретены «по благодати», сотворены действием благодати. Поэтому противопоставление «природы» и «благодати» в формуле Дамаскина призвано лишь различить бессмертие нетварной и тварной духовной природы, как имеющее причину в самой себе (в первом случае) и приобретенную (во втором). Но это вовсе не означает, что прекращение действия благодати (греховный разрыв с Богом) лишает тварный дух этого свойства.

В том-то и дело, что нет. «Бессмертие… Он передал… душе, передав ей вместе с этим владычество и самовластие [качества,] которые все являются отображениями Божией сущности» (прп. Максим). В том-то и суть, что бессмертие тварного духа как его природное качество «естественно по благодати» (прп. Дамаскин), то есть оно никак не зависит от его «самовластного решения», от того, какой путь самоопределения он выберет: быть с Богом или пуститься в «свободное плавание» греха и даже прямого богоборчества. В любом случае бессмертие навсегда останется с душой и ангелом как непреложный дар Божий самой их сущности. Поэтому никакого умаления «бессмертия» не происходит, например, в падших ангелах: они так же, как и человеческие души, «по благодати» сотворены бессмертными «в себе», имеющими начало и не имеющими конца своего бытия. «Знай, что ты имеешь душу свободную, творение Божие прекрасное, сотворенное по образу Создателя, бессмертное по благодати Бога, который делает оное бессмертным, творение живое, разумное, нетленное, по благодати Того, Который даровал сие» (свт. Кирилл Иерусалимский. Огласительные поучения. IV, 69 / митр. Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие. Изд. 4-е. СПб., 1883. Т.I. С.453), где «бессмертие по благодати» означает именно дарование этого свойства непосредственно (или безусловно) самой природе души, сотворение («соделывания») благодатью бессмертной души, а вовсе не дар опосредованного (условного, или относительного) бессмертия, то есть бессмертия до тех пор, пока благодать оказывает соответствующее действие на смертную по своей природе душу, как это ошибочно понял Флоровский и все последующие поколения модернистов.

Для сравнения вот еще несколько святоотеческих цитат по этому вопросу, прямо говорящих о том, что бессмертие является непреходящим свойством самой природы души. «Испытай себя самого, кто ты; познай, что тело твое смертно, а душа бессмертна; что жизнь наша двояка: одна, свойственная плоти, скоропреходяща, а другая, сродная душе, не допускает предела.… Не радей о плоти, потому что преходит; заботься о душе, существе бессмертном» (свт. Василий Великий. Беседа 3. Цит. по изд.: Творения в 2 т. М., «Сибирская благозвонница», 2008). То есть, и в состоянии падения человека его душа, оставленная Божественной благодатью, все равно остается бессмертной, потому что это неотъемлемое качество самой ее природы, с которым она была создана раз и навсегда. «Если нерожденность есть нечто; то и бессмертие, некончаемость… будет также нечто. Поэтому Бог тем, что нерожден, будет превосходить всех, а по другим свойствам будет тождествен с Ангелами, духами и душами; ибо и они бессмертны и нескончаемы» (свт. Василий Великий. Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия. Кн.4). «Так как одно из благ Божеского естества есть вечность, то надлежало, чтобы устроение нашей природы не было лишено в ней участия, но чтобы она сама в себе самой имела бессмертие и вложенною в нее силою познавала Превысшего и взыскала вечности Божией» (свт. Григорий Нисский. Orat. cat., 5. Цит. по кн.: Флоровский Г., прот. Догмат и история.М., 1999, с. 190). «Взыскание вечности Божией» означает оставленное свободному выбору души качества своего бессмертия (вечности с Богом или вечности без Бога), а не взыскание вечности как таковой, как это, опять же, можно неверно истолковать, потому что бессмертие души именно не имеет никакой онтологической альтернативы (то есть реального небытия), поскольку бессмертие вложено Творцом в саму природу души.

«Прекрасно  многознающий  в  божественном Максим  говорит,  что “и  существование  и  жизнь  и  святость  и  добродетель  суть деяния Божии, не сделанные во времени” [Максим Исповедник. Сто глав против гностиков. 1, 48]; а чтобы никто не подумал, что они существуют в веке, хотя и не во времени, продолжает: “Никогда не было, когда не было  бы  добродетели,  благости,  святости  и  бессмертия” [там же; 1, 50]. Опять  же  чтобы никто не счел, будто он именует безначальным человеческое, святой прибавляет, что “делаемое и существует, и именуется по причастию несделанному; ибо всякой жизни и бессмертия, святости и добродетели”, то есть природно нам присущих, “Творец  есть  Бог”» (свт. Григорий Палама. Триады. III,2,7. Цит. по изд.: Св. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих. — М.: Канон, 1995). И снова мы видим, что в данном случае «по благодати» («по причастию несделанному») означает именно «природно нам присущее», «сделанное (Творцом) бессмертие».

* * *

Однако для нашего более общего вопроса (самой методологии модернизма) главное здесь то, что модернизм в подобных спорных богословских вопросах всегда выберет теологумен, а не догматическое учение, то есть то мнение из двух, которое Церковь, в конце концов, не признала своим, как ошибочное, то есть человеческое. Более того, модернизм выберет теологумен и – догматизирует его, а истинное учение Церкви, подлинный догмат – упразднит как «схоластическую» ошибку исторической Церкви. «Епископ Андерс Нигрен (Anders Nygren) в своей знаменитой книге Den kristna karlekstanken genom tiderna восхваляет апологетов второго века именно за эту смелую мысль и видит в ней выражение подлинно евангельского духа. Основной акцент ставился в те годы, а, по мнению Нигрена, должен был ставиться всегда, на “воскресении тела,” а не на “бессмертии души.” Ученый-англиканин XVII-го века Генри Додуэлл (Henry Dodwell, 1641-1711, бывший Camden “Praelector” истории Оксфордского университета) издал в Лондоне любопытную книгу под весьма озадачивающим названием: Эпистолярные рассуждения, доказывающие из Писаний и ранних Отцов, что душа — исходно смертное начало, делаемое, однако, бессмертным или на вечную муку — по божественному изволению, — или на жизнь вечную — сочетанием с Божественным Крещающим Духом… Додуэлл был, очевидно, первым, кто собрал огромное количество информации по раннехристианскому учению о человеке… И он абсолютно прав, когда утверждает, что христианство признает, скорее, не естественное “бессмертие,” а сверхъестественное соединение с Богом, который “единый имеющий бессмертие” (1 Тим 6:16)» (прот. Георгий Флоровский. Бессмертие души. Цит. изд.). То есть, как всегда, «неопатристический синтез» оказывается «синтезом» православия, инославия и «раннего-христианского» гностицизма. Если для христиан «предания старцев» – это святоотеческий консенсус, то для кочетковцев (как модернистов последнего поколения) «предание» – это именно Хомяков в качестве «патриарха», Флоровский – в качестве «апостола» и Булгаков – в качестве «златоуста». И этим они так же, как и ветхие «книжники», «отменяют заповедь Божию, чтобы соблюсти свое предание», «оставив заповедь Божию, держатся предания человеческого» (Мк 7:8-9).

При этом другие направления модернизма могут придерживаться противоположного мнения по тому же самому вопросу, так же как среди ветхозаветных книжников существовали конкурирующие секты евсеев, фарисеев и саддукеев. Более того, сугубо «человеческая» природа этого явления даже предполагает софистическое разнообразие мнений, максимально широкий диапазон версий и творческих «исканий». В частности, в других направлениях модернистской (или  неогностической) антропологии душа может обладать уже не тварным, но нетварным природным бессмертием, будучи в прямом смысле «частицей Бога». «Напротив, иудеи диаспоры, находясь в окружении эллинистической культуры, усваивают распространенные в ней идеи. Душа здесь чаще понимается как отдельная от тела и более значимая часть человеческой природы… Как центр природы человека, его подлинное “я”, душа бессмертна, только временно связана с телом и тяготится им» (Пономарев А.В. Душа. Иудейская литература послепленного периода. Цит. изд.). То есть, ментальность среды или круг чтения определяют характер искажения истинного сакрального учения. И русское богословие в изгнании («парижская школа») методологически лишь печально повторило судьбы «вавилонского пленения» иудеев.

Поэтому и Священное Предание Христовой Церкви подвергается в новом фарисействе схожей двусмысленной процедуре. Как ветхозаветными книжниками пророки формально почитались, но духовно они были их самыми настоящими антагонистами («строите гробницы пророкам, которых избили отцы ваши: сим вы свидетельствуете о делах отцов ваших и соглашаетесь с ними, ибо они избили пророков, а вы строите им гробницы» (Лк 11:47-48)), нечто подобное происходит и в модернистском богословии под лозунгом «неопатристического синтеза» (или «Вперед! к отцам»), в результате которого св. Отцы мало что узнали бы в этом «синтезе» своего. Именно этот подспудный скепсис или прямой нигилизм в отношении Священного Предания и является главным мотивом реформы модернизма: ортодоксальное святоотеческое толкование Священного Писания отвергается обмирщенным сознанием нового богословия  и вместо него предлагается свое, чисто «человеческое предание», то есть религиозный гуманизм как новый гностицизм или новое фарисейство. «Учение о бессмертии души человека… настолько вошло в плоть и кровь людей, как и в разные церковные и околоцерковные писания и предания, что кажется, что если этого бессмертия нет, то разрушаются самые основы веры» (свящ. Георгий Кочетков. В поисках смысла истории. Газета «Кифа», 2005. № 6 (33). С.10). Какие именно это «околоцерковные предания и писания», которым модернизм «в поисках смысла истории» отказывает в подлинной церковности, мы уже видели.  «Святоотеческое наследие в книгах свящ. Георгия Кочеткова либо остается невостребованным, либо подвергается критике» (Заключения Комиссии по богословским изысканиям священника Георгия Кочеткова).

Александр Буздалов

Материал «Человеческое предание» модернизма впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Действительно, 22 сентября 1918 года Совещание епископов заслушало доклад «О церковно-богослужебном языке» и передало для рассмотрения Высшему Церковному Управлению. На этом следы доклада на время теряются. Только в наши смутные дни он начинает играть роль в истории Русской Церкви в качестве орудия для ее разрушения.

Реформа богослужения на Поместном соборе 1917-1918 гг.

Что мы различаем в докладе, который пригодился сегодня и консерваторам и революционерам?

Для начала заметим, что сама мысль о том, что богослужение следует каким-либо образом менять, является революционной. Это призыв к полному перевороту, то есть такому, который неизвестно чем закончится и закончится ли вообще. На радость революционерам, достаточно начать процесс, а остановить его уже будет некому.

Во-вторых, в докладе утверждается, что переворот будет частичным: русский язык вводится не на всех приходах. Это уже подарок консерваторам: мы не сразу все ломаем, а только часть здания, хотя и неизвестно какую. Дальше этого консерваторы обычно в своем консерватизме не идут. Стоит им пообещать, что устранен будет только Царь, а все остальное в стране останется по-прежнему, и они сами побегут за винтовками.

Также консерваторов должно утешить то, что переворот будет происходить не сразу, а постепенно. Правда, еще неизвестно, легче ли отрубать голову сразу или по частям. Этот же прием мы наблюдаем в известном проекте Межсоборного Присутствия документа «Церковнославянский язык в жизни Русской Православной Церкви XXI века»:

Основное внимание следует уделить лексическому составу языка: замене полностью малопонятных церковнославянских слов, а также тех слов, которые в современном русском языке имеют принципиально иное значение по сравнению с церковнославянским. Эквиваленты для них следует находить по преимуществу не в русском литературном, а в церковнославянском языке, что обеспечит сохранение единства стиля и преемственность традиции богослужебного текста. Кроме того, в тех случаях, где это необходимо и возможно, следует устранить чрезмерное подражание греческому синтаксису, усложняющее понимание текста.

То есть русифицировать предложено не весь текст сразу, а по слову за раз. Попробуйте таким образом русифицировать какой-либо славянский язык (сербский или польский), и вы увидите, что получится.

В докладе подразумевается, что переворот будет управляемым. Руководители реформы вроде бы знают, что делают, знают, где остановиться.

Далее, самое радостное для всех участников революции и наиболее неудачное для Православия: движущей силой Церковной революции провозглашается народ. Церковный народ теперь сам выбирает язык богослужения.

Для врагов Церкви это двойная радость.

Во-первых, это удар по иерархии, которая теперь играет роль разве что избирательной комиссии, регистрирующей голоса «за» и «против». А народу здесь достается только лесть в старославянском смысле этого слова, то есть ложь. Ведь церковная демократия ничем не отличается от любой другой и означает не народную власть, а свободное состязание самозванцев-демагогов между собой, одним из которых как раз и является священник Кочетков.

Во-вторых, под разрушение Церкви подводится идеологическая база, социалистическая по своему существу: народ должен получить долю власти в Церкви, потому что материально содержит духовенство и епископат.

Демократический принцип

Вот теперь мы видим полную картину. Давайте на нее посмотрим еще раз.

Церковные реформаторы начинали процесс разрушения с тем расчетом, что переворот будет проходить под их контролем. Затем к этому подключается демократический принцип, убийственный как для государства, так и для Церкви.

Добавим одну маленькую деталь. Собор 1917-1918 года заслушал и передал в Высшее Церковное Управление тезисы о русификации в такой окончательной формулировке:

Заявление какого-либо прихода о желании слушать богослужение на общерусском или малороссийском языках в меру возможности подлежит удовлетворению по одобрении перевода церковною властью.

Последнее уточнение – про церковную власть – исчезло в обсуждении 2020 года. Оно и понятно, вожди реформы теперь уже не готовы брать на себя полную ответственность за поездку на край пропасти. А сторонникам власти народа церковная власть и прямо мешает.

Так революция мчит вперед, не разбирая пути. Но все же и в наши дни можно иногда вспомнить, что совершенно запрещено служить по переводам о. Кочеткова или по каким-либо еще не одобренным Церковной властью.

Теперь же недопустимо только раздражать прихожан. Вот он – новый канон нашей Церкви. Все остальное отвалилось, как разгонные ступени у ракеты.

Мы обрисовали картину распада. Конечно, в ней одно хуже другого: революционный порыв, затем коррекция в сторону частичности, постепенности и управляемости, и, как завершение всех упований, демократический принцип, эта общая идеология всех революций.

Демократизм очень важен, не будем себя обманывать. Это мировоззрение, взгляд на вещи. Демократизм отвечает и на вопрос, зачем надо разрушать Церковь («народ хочет» или «народу непонятно»). Он обещает, что разрушение Церкви будет только частичным («народ в Церкви разный» и его противоречивые желания уравновешивают друг друга), и объясняет, почему народу все позволено: «народ главный».

А ведь все это мнимое, ничто из этого реально не существует. Весь устрашающий процесс революции происходит как во сне. Революционерам снится одно, либерал-консерваторам другое, демократам что-то совсем постороннее. Результат таков, что все вместе мчатся в пропасть быстрее, чем каждый по отдельности.

Но есть среди слепых самый слепой, среди спящих – тот, кто заснул наиболее глубоко.

Такой человек не понимает, что он живет в условиях революции. Он не понимает того, что сам является революционером, если бросает прихожанам призыв «самоорганизоваться». Он тушит пожар бензином, анархию – анархией.

Праведник что сотвори?

Все это вместе иллюстрирует важную истину о тщетности человеческих усилий по установлению порядка.

Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущии, говорит Псалмопевец.

То есть мы видим, что люди, и как видно – очень хорошие, хотят восстановить порядок в Церкви. В поисках орудия для такой работы они хватаются за то, что подвернется: демократию, силу, расчет, компромисс. И все это зря в духовном смысле. Это путь личного духовного поражения, но к тому же страшно усиливает Церковный беспорядок.

Ошибка ведь даже не в демократических предрассудках. И я не стану цитировать каноническое право, которое, разумеется, не допускает ни намека на демократию и чью-либо самоорганизацию. Ошибка не только в том, что люди не знают канонов и не понимают, как устроена Церковь. Главная ошибка в том, что вожди реформы, рядовые участники революции и просто зеваки, – все они не отличают порядок от беспорядка.

Вопрос стоит принципиально. В Церкви идет реформа: что это значит, как это понимать? Вместо того, чтобы дать прямой и честный ответ, избирают путь практический: открытых писем, митингов или еще какой. А это путь компромисса. В любом таком движении ты будешь объединяться с людьми, с которыми ты ни в чем не согласен кроме темы митинга.

Я понимаю, что в таком объединении всех несогласных есть политическая целесообразность. Однако православный человек должен быть прав во всем, и ничем из своей правоты он не смеет поступаться, иначе он все-таки не православный.

Мы, православные христиане, находимся в довольно неудобном положении. В отличие от людей мира сего мы не можем рационально соразмерить цель со средствами и наиболее эффективно ее достичь. Нам это запрещено.

Зато мы можем оставаться в стороне от всеобщего безумия. Мы можем понять время, в которое Бог нам судил жить и повелел нам поступать по совести и правде.

«Не постыдятся, егда глаголют врагом своим во вратех» (Пс. 126:5).

Роман Вершилло

Материал Нет у революции конца впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

12-13 октября глава модернистской секты о. Георгий Кочетков посетил Кишинев. 13 октября на Божественной литургии в храме Покрова Пресвятой Богородицы о. Георгий сослужил митр. Кишиневскому и всея Молдовы Владимиру. После этого о. Кочетков встретился с отделением своей секты в Кишеневе: “Свято-Паисиевским малым братством”.

Материал О. Георгий Кочетков служил в Молдавии впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В общине Бозе в Италии проходит экуменическая конференция по изучению православной духовности «Этапы духовной жизни». В работе принимают участие католики, деятели унии, представители Католикоса всех армян Гарегина, а также православные: еп. Стефан Гомельский, еп. Константин Зарайский, о. Михаил Желтов и др. В конференции участвуют такие специалисты по духовности как о. Димитрий Сизоненко. о. Георгий Кочетков, Андрей Десницкий, Антон Аржаковский. На фото: еп. Стефан и о. Кочетков.

Материал Этапы сектантской духовной жизни впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Молебен о больных Православием

Члены секты о. Георгия Кочеткова 1 августа совершили в центре “Преображение” молебен о “духовно и душевно больных” противниках секты: митр. Данииле Архангельском, митр. Никоне Уфимском, еп. Павле Ханты-Мансийском, о. Тихоне (Шевкунове) и др. У сектантов уже есть опыт госпитализации “больных” Православием : о. Михаила Дубовицкого в 1997 г.

Материал Молебен о больных Православием впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

О. Всеволод Чаплин 27 мая на праздничном вечере, посвященном 25-летию Свято-Филаретовского института (секта о. Георгия Кочеткова). Он поздравил главу модернистской секты и всех присутствующих с юбилеем. По словам о. Чаплина, «многие люди, причастные к СФИ, достойно участвуют в церковно-общественной деятельности, в поддержании взаимоотношений церкви с некоторыми общественными кругами». Учредитель СФИ — братство «Сретение» — является членом Совета православных общественных объединений при ОВЦО.

Материал Протоиерей Чаплин в СФИ впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Материал Адепты поздравляют о. Кочеткова впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

О. Георгия сегодня критикуют, однако чаще всего не за то, за что следовало бы: ругают за русификацию богослужения, служение вечерни и утрени в свое время (вечерня — вечером, утреня — в 1-й половине дня до Литургии), чтение евхаристических молитв вслух, еженедельное причащение всех прихожан…Все искажения не дискредитируют саму систему оглашения как таковую: плоха не она, а те установки, которые культивируются в среде последователей о. Георгия последние годы. Но я убежден, что эту же или немного модифицированную методику оглашения можно применять вне этой среды, тогда и плоды будут добрыми. Об этом свидетельствует одно обстоятельство: некоторые из тех, кто покинул в разные годы Содружество о. Георгия по принципиальным разногласиям, продолжают заниматься оглашением, и есть храмы, где огласительный опыт о. Георгия с успехом востребован.

Михаил Зеленый. Противоречивое прошлое: оглашение у священника Георгия Кочеткова // Нескучный сад. (14.01.2013)

Материал “Нескучный сад”: о. Кочеткова сегодня критикуют”не за то” впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.