Одно из направлений антивоенной пропаганды уговаривает нас не забывать, что противник тоже человек:

Противник, даже будучи противником, всегда остается человеком.

Как вариант, нас призывают «не отказывать другому в человечности», «в принадлежности к роду человеческому», «относиться как к человеку», «не называть его животным».

Дегуманизация в Википедии

Всем этим милым разговорам нашлось место в Википедии на странице «Дегуманизация».

На этой странице можно различить две вещи: здесь психология, как свод несущественных знаний о человеке, удачно сочетается с фантазийной гностической политикой.

Психология и право

«Дегуманизация» родилась в психологии XX века с ее понятием «стигмы». Речь идет, например, о том, что больные ВИЧ – такие же люди, как здоровые. Из этого тезиса извлекаются правовые следствия, которые в либеральных обществах проводятся со всей своей инклюзивной мощью.

Однако мы уже видим необходимые ингредиенты:

1. человек равен человеку (тождество);
2. каждый человек бесконечно ценен тем, что он есть уникальная личность (абсолютная инаковость).

«Все люди разные» и «все люди одинаковые», хотя на самом деле не все люди разные и не все одинаковые.

Политика

Нас больше интересует другая сторона – политическая, потому что «социальная стигма отказывает в принадлежности к обществу, то есть к человечеству», как утверждает Авишай Маргалит в книге «Достойное общество».

Тут становится несколько яснее: человек вне общества – не человек. Это верно, и, следовательно, о человеке можно-таки говорить ясно и непротиворечиво.

Однако неверно, что общество может само решать, кто к нему принадлежит, а кто нет. Человечность не может быть объектом социального регулирования, и изгнанник может представлять человеческое общество в большей мере, нежели изгнавшие его.

Язык

Наконец, сам язык борцов с дегуманизацией вызывает подозрение: он прямой и иносказательный, юридически точный и невнятный. Например, речь о человеке предполагает доступность сказанного нашему непосредственному пониманию, раз уж все мы – люди. В то же время, чтобы разобраться в возражениях против дегуманизации, необходимо обширное предварительное знание.

Дегуманизация в либерализме

«Дегуманизацию» как орудие пропаганды мы обнаруживаем в либерализме и православном модернизме.

Начнем с Манифеста «Рассела – Эйнштейна» (1955 год):

Мы обращаемся как люди к людям: помните о том, что вы принадлежите к роду человеческому, и забудьте обо всём остальном. Если вы сможете сделать это, то перед вами открыт путь в новый рай; если вы это не сделаете, то перед вами опасность всеобщей гибели.

Здесь, как мы видим, банальность приобретает вид тавтологически точный, но ученые, очевидно, понимают революционное содержание своей тавтологии. Они зовут в новый рай, так как в нормальном обществе люди общаются друг с другом не просто как люди, а как граждане сложно устроенного общественного здания.

Затем мы встречаемся с «дегуманизацией» у академика Андрея Сахарова в его эпохальном сочинении «О стране и мире» (1975 год), в воспоминаниях Александра Яковлева и т.п.

Думаю, мы достаточно показали либеральную подоплеку разговоров о дегуманизации.

Дегуманизация и православный модернизм

«Дегуманизация» пришлась по душе и православным модернистам в той мере, в какой они либералы.

Уже классик модернизма Николай Бердяев толкует дегуманизацию как «отрицание ценности всякого человека». У него, как видим, все это подверстано к религиозному возвеличиванию личности.

В 1990-е годы «дегуманизация» попадает на язык к о. Андрею Кураеву (физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента. Лишен сана в 2023 году). Он противопоставляет дегуманизации «инаковость». Несколько позднее он определяет дегуманизацию как «навязывание человеку только одного способа познания себя и мира». О бесчеловечность жестоких дегуманизаторов!

Особенно процвела «дегуманизация» на фоне конфликта в Донбассе, начиная с 2014 года. Центром антивоенной пропаганды стал сайт «Православие и мир», где отличился публицист Сергей Худиев.

По своим воззрениям Худиев либерал, радикальный пацифист. Не удивительно, что он осуждает «отказ видеть в ближнем человека» и утверждает, что это прямо ведет к убийству. Вместо этого Худиев предлагает договариваться с противником, заранее признав, что «по ту сторону линии фронта вовсе не законченные дураки и негодяи, а люди, имеющие право голоса».

Тогда же против дегуманизации выступает о. Савва (Гамалий) – позднейший обвинитель Русской Церкви в ереси «русского мира»:

Сегодня мы слышим нескончаемый поток унизительных прозвищ, которые отказывают людям в человеческом достоинстве: майдауны, майданутые, фашисты, нацисты, хунта, каратели, бандеровцы, укры и т. д. С другой стороны им пытаются ответить: колорады, ватники, рашисты. Сложно убить человека, у которого есть семья, дети, свои мечты, стремления, свое представление о счастье, есть имя и фамилия. И значительно легче убить «фашиста» или «ватника», ведь это уже не люди.

Здесь позиция гуманиста-националиста проведена очень элегантно: русские отказывают украинцам в человеческом достоинстве, а те лишь пытаются ответить.

Дегуманизация в 2022 году

В 2022 году тема «дегуманизации» снова всплыла на поверхность, и наиболее характерным мне показался такой фрагмент из одной соцсети:

Участники этого военного конфликта очень легко и с большой готовностью отказывают друг другу в принадлежности к роду человеческому… Мы очень похожи, но одновременно отличаемся, и потому возникает ощущение, что по ту сторону линии фронта находятся какие-то подменыши, притворяющиеся людьми, оборотни – словом, бесы.

Указывается и выход: остановить дегуманизацию «можно, только помня, что и противник, даже будучи противником, всегда остается человеком». Вот так легко и просто «слиться в радости одной».

Какие могут быть возражения?

Казалось бы, какие это все может вызывать возражения?

Гуманные, добрые, хотя, может быть, немного замороченные, люди опасаются, что жестокие слова усиливают жестокость войны. Они предлагают выход: выражаться о противнике мягче, а лучше всего не воевать, а договариваться.

Перед нами благородная, можно сказать, человечная позиция, которая тем не менее идет против всего устройства человека, противоречит тому, кто такой человек на самом деле, и тому, как всегда было и будет устроено человеческое общество.

Человек

Несмотря на гуманные разговоры о человеке, человечестве и человечности, в дегуманизации имеют ввиду не человеческую природу, а личность.

Для либералов политические и религиозные воззрения человека составляют часть неповторимых особенностей личности. Как таковые, они несравнимы и непостижимы. Возьмем двух марксистов и у каждого будет свой неповторимый марксизм.

Даже поступки, вытекающие из этих воззрений, тоже уникальны, и поэтому должны приниматься без осуждения. Ведь мы не знаем, что стоит за тем или иным словом и поступком, и сравнить его не с чем: ни со свинством, ни со зверством.

Казалось бы, представление о человеке достаточно изничтожено. Но нет, вдобавок к этому взгляды и дела человека существуют отдельно от личности человека. Преступление не связано с личностью преступника, и его нужно любить независимо от него. В модернизме это оформлено в максиму: «Ненавидеть грех, а грешника любить».

Вот из какого взгляда на человека рождается требование не оскорблять противника. Такое воззрение не выдерживает и малейшего проявления ненависти и презрения, хотя это чувства вполне естественны. Ненавидеть и презирать надо достойных ненависти и презрения, и вот вся «дегуманизация» развеялась как дым.

Аморальная мораль

Мы выяснили, что разговоры о дегуманизации говорят не о человеке. Человек создан, устроен и существует иначе.

Но эти разговоры еще и аморальны. На поверку, нравственность наших гуманистов оказывается безнравственной.

Осуждая войну как таковую, они отказываются судить о справедливости в делах человеческих, а такой суд есть существенная часть нравственной природы человека. Более того, тот, кто пытается судить о добре и зле, становится преступником против новой морали.

Общество

Говоря о морали, мы переходим от человека к обществу, но и здесь находим одну только дегуманизацию.

Само человеческое общество выступает главным дегуманизатором, потому что вне общества, как правильно указано, человек не человек.

В обществе мы постоянно отказываем другим людям в тех правах, которые сами имеем. Общество так устроено, что к некоторым людям не относятся наши правила, мораль и честность. Например, преступники изъяты из наших понятий о морали в том смысле, что мы относимся к ним как преступникам, а не как образцовым гражданам. Мы следим за ними, подозреваем их, устраиваем против них заговоры и засады, и награждаем тех, кто делает это наиболее успешно.

То же и в Церкви. Осуждая преступление, – например, раскол на Украине – мы игнорируем личность раскольников, их творческие и неповторимые свойства. Мы отказываем им в правах называться членами Церкви, то есть поражаем их в правах.

Именно и только такое отношение к врагам Церкви и общества всегда считалось и считается правильным и нравственным. Общественная нравственность в том и состоит, чтобы судить о каждом человеке по достоинству и поступать с ним соответственно.

Патологическая речь

Мы пришли к выводу, что разговоры про «признание человека в человеке» по видимости есть речь точная, а на самом деле – образная, метафорическая.

Смотрите сами: человек может вести себя как неблагодарная свинья или благородный орел. Этими метафорами выражается самая простая мысль: что один человек – подлец, а другой – пример благородства. В антивоенной демагогии утверждается, что так говорить нельзя, потому что это лишает человека его человечности, его уникальных качеств.

Спаситель назвал Ирода лисом (Лк. 13:32). Разве этим утверждается, что Ирод не человек? Ни в коем случае.

В Божественном Писании нередко предметы естественные представляются людям в образ и пример. И это для того, чтобы из естественного виднее были произвольные движения в людях. И таким образом показывается или дурной, или правдивый человеческий нрав. Так, дурные нравы имеет ввиду, если заповедует: „не будите яко конь и меск, имже несть разума“ (Пс. 31:9); или когда, укоряя сделавшихся такими, говорит: „человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им“ (Пс. 48:13); и еще: „кони женонеистовни сотворишася“ (Иер. 5:8). И Спаситель, показывая, каков Ирод, сказал: „скажите этой лисице“ (Лк. 13:32); и ученикам заповедал: „вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби“ (Мф. 10:16). Сказал же это не с тем, чтобы мы по природе сделались подобными скотам, стали змеями, или голубями (не такими сотворил Он нас, поэтому и природа не допускает этого), но с тем, чтобы избегали мы неразумных стремлений.

св. Афанасий Александрийский

Вот, значит, что здесь происходит: одни метафоры мы запрещаем как негуманные, и заменяем их другими метафорами, которые прикидываются точной и даже юридической речью. Однако, в отличие от «свиньи» и «орла» метафора «дегуманизации» лишена простой психологической достоверности и требует извращения ума и совести.

Действительная природа бедствий

Разговоры о дегуманизации показывают, что перед нами милые и наивные люди, которые потеряли разум и совесть. Они не хотят видеть зла, которое произошло из человеческой души, и игнорируют его демоническую природу.

Антивоенная пропаганда идет против очевидной истины, что мы воюем с противником именно как с человеком, хотя обычно не считаем его хорошим человеком.

И мы любим, или ненавидим кого-нибудь не за то, что он человек, но за то, что он такой-то человек.

св. Иоанн Златоуст

Им не нравятся ужасы войны, они считают их преувеличением, клеветой на человека. Не нравится им и то хорошее, что есть в войне, например, ее справедливость, то есть то единственное, на чем может утвердиться разум.

Я же, со своей стороны, скорее поверю рассказам о зверствах противника, чем пустым разговорам, что он «тоже человек». На самом деле зла в человеческой душе еще больше, чем это можно видеть или вообразить.

Выводы

Итак, борцы с дегуманизацией предлагают нам неправильное представление о человеке вообще, и слишком оптимистическое – о человеке в моральном смысле. Тем самым они декретируют неправильное нравственное чувство.

Следовательно, «дегуманизация» нужна, чтобы не дать состояться разумному разговору о том, каков этот отдельный человек по нашу линию фронта и там, во вражеских окопах.

Роман Вершилло

Материал Дегуманизация в либерализме и модернизме впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Как известно (см. «Либерал перед лицом смуты»), Худиев занимает радикальную пацифистскую позицию, и я лично не знаю никого в Православной Церкви, кто бы эту позицию столь многословно и однообразно отстаивал.

В статье «О Злых Других» Худиев выступает против неназванных людей, которые, как судит по их комментариям Худиев, «боятся, мечутся и ненавидят друг друга»:

Цель террористов ровно в том и состоит, чтобы заставить нас бояться, метаться и ненавидеть – причем ненавидеть друг друга. Это работает; я вижу это, читая некоторые публикации в сети.

Худиев явно впадает в грех осуждения, поскольку судит не слова, а непосредственно мысли и страсти людей, знакомых ему лишь по соцсетям и комментариям.

Чтобы ответить на комментарии в сети по поводу исламского террора, Худиев берет под защиту Ислам (с большой буквы) и осуждает христиан, забирая настолько глубоко, насколько ему позволяет вдохновляющий его Честертон.

В частности, Худиев намерен определиться с истоками зла:

Множество народу призывает осознать, что нам противостоит злой Ислам и надо, в связи с этим, отложить идиотскую политкорректность. Политкорректность действительно бывает идиотской (впрочем, это не наша проблема), но вот про злой Ислам – это злая глупость. Но, прежде всего, определимся с истоками зла.

Как же с помощью исследования истоков зла защитить исламский террор? Очень просто в сущности, а по форме ссылаясь на неожиданного выскакивающего из табакерки Ницше:

У Ницше есть известная фраза «Вы говорите, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю вам, что благо войны освящает всякую цель». Сумрачный германский гений выдал то, что другие стыдятся или боятся сказать – человеческая агрессивность, враждебность и гордыня первична. Идеологические обоснования ненависти и насилия вторичны – первичны сами по себе ненависть и насилие.

Зло не навязывается человеческим сердцам злыми идеологиями – напротив, это зло изнутри человеческих сердец создает такие идеологии. Это то, что богословы называют первородным грехом – глубокой порчей человеческой природы, которая проявляется в нашей удобопреклонности ко злу. «Ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, – всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7:21-23).

Падший человек склонен ненавидеть Бога и ближнего своего – под любыми знаменами и с любыми идейными основаниями – религиозными, атеистическими, националистическими и какими угодно еще. Как пьянице подойдет любой повод, чтобы напиться, падшего человека устроит любой повод, чтобы ненавидеть.

Иными словами, зло в душе человека первично, а идеологические его оправдания (магометанство) вторичны, и следовательно не должны приниматься во внимание. Мысли не просто исходят из сердца человеческого, то есть от всего человека, но они с этим сердцем по сути никак не связаны.

Отсюда естественно вытекает заповедь толерантности, которая по либеральной традиции не распространяется на православных «провокаторов». Ненависть и террор относятся Худиевым к злым помыслам и убийствам, а вот магометанство не считается злым или богохульным.

Худиев привлекает в качестве обоснования слова Гилберта Честертона, который говорит о первородном грехе, как о единственной христианской доктрине, доступной непосредственному наблюдению.

Мы понимаем, насколько было бы удобно решить проблему с неприятными комментаторами, списав их нетолерантные замечания на первородный грех. Однако приходится сделать несколько замечаний.

Конечно, Честертон — большой авторитет в области богословия, хотя, с другой стороны, может быть и небольшой.

Все люди грешат, но только христианам в Крещении даруется отпущение в прародительском грехе, и во всех других грехах, соделанных крещаемым. Крещающийся освобождается от вечного наказания, которому подлежит каждый, как за прирожденный грех, так и за собственные смертные грехи. Крещение дарует блаженное бессмертие, ибо, освобождая людей от прежде бывших грехов, соделовает их храмами Божиими.

Худиев, видимо, считает, что мы внесем мирную струю в обсуждение, если скажем, что магометане такие же злые от юности своея, как и все остальные люди на земле. «Мусульмане – не Исключительно Злые Другие, а подобные нам грешные человеки», – сообщает Сергей Худиев, и тут уже непонятно: толерантно это или не очень.

Не удовлетворятся этой ложью и христиане.

Да, мы были мертвы по преступлениям и грехам нашим и были по природе чадами гнева, как и прочие, но «Бог, богатый милостью, по Своей великой любви, которою возлюбил нас, и нас, мертвых по преступлениям, оживотворил со Христом… и воскресил с Ним, и посадил на небесах во Христе Иисусе, дабы явить в грядущих веках преизобильное богатство благодати Своей в благости к нам во Христе Иисусе» (Еф. 2:1-7).

Христиане никак не могут принять, что они как правило «поступают, как поступают прочие народы, по суетности ума своего, будучи помрачены в разуме, отчуждены от жизни Божией, по причине их невежества и ожесточения сердца их» (Еф. 4:17-18).

Да, все идеологии, и в том числе пацифизм, основаны на безосновной воле к власти, о которой учил Ницше. Ницше всех подвешивает над бездной свободного выбора, уточняя при этом, что одни только христиане духовно больны, слабы и не следуют воле к власти.

В этом смысле пацифизм Худиева – чисто идеологический и точно также основан на беспричинной воле к власти. Чтобы не показаться голословным, приведем программу по борьбе с террором, которую он предлагает в своей статье.

Он утверждает:

Вооруженный ответ терроризму неизбежен – и является долгом государства. Но это – работа специально уполномоченных и специально обученных людей, большинство из нас к ним не относятся.

А нашим долгом как граждан является поддержание мира в нашем стане – стане не-террористов, людей, которые хотят жить в мире, молиться Богу по своей вере, работать, растить детей, заниматься своими обычными делами… Сохраняя спокойствие. Игнорируя провокаторов. Помогая, там, где это от нас зависит, властям исполнять их работу по предотвращению терактов. Поддерживая отношения солидарности с нашими соседями – в том числе соседями-мусульманами.

Итак, бороться с терроризмом должны государственные структуры, а граждане должны сохранять мир с властями и между собой. К сожалению, этот рецепт несовместим с тем, что говорил Худиев о первородном грехе, от которого у него одинаково несвободны террористы, правительства и мирные граждане.

Из учения о том, что все мы одинаково грешные человеки, вытекает не прагматическое решение: государство уничтожает террористов, а мирные люди пребывают в ненарушимом мире с собой и с соседями, а нечто совсем другое.

Борьба с террором является долгом государства. С какой стати? Государство изъято из общего греховного порядка бытия?

Худиев совершает беспочвенную попытку уговорить всех грешников пребывать в мире друг с другом. Почему они должны пребывать в мире? Почему «нравственную» панацею предписывает нам такой же грешник, как и мы все, притом грешный в том же самом, что и мы все?

И вот тут пригодится нам анализ, проведенный Фридрихом Ницше, и тень которого скользнула по сознанию Сергей Худиева.

Мирные межчеловеческие отношения, борьба с террором, да и сам террор происходят в статье Худиева нипочему, просто потому что такой мир над бездной создал автор.

Худиев считает любое деятельное противостояние злу порочным и в его системе нет места христианскому государство. Христиане у него уравнены с прочими грешниками, а грешники обезвинены тем, что их любые ложные воззрения не являются существенными.

Он признал всех людей одинаково несвободными от первородного греха и неспособными ни к какому доброму делу, и тем самым не оставил ни одного рычага для выхода из пучины зла. И если бы он на этом остановился, то может быть когда-нибудь с Божией помощью и через чтение Писания пришел к здравым воззрениям.

Но Худиев — такой же идеолог, как и все прочие, и поэтому он над Ничто строит свою утопию и считает ее универсальной защитой от зла, действительно царящего в мире.

Роман Вершилло

Материал Первородный грех православного пацифизма впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

На модернистском сайте «Православие и мир» Худиев сегодня представил свой нравственный кодекс, который призван обезоружить христианина перед лицом идеологического насилия.

Для начала Худиев сообщает, что каждая человеческая жизнь… обладает высочайшей ценностью. Допустим, что так, но почему Худиев делает из этого замечательно буддистский вывод: Никакие политические ценности и цели не могут быть поставлены над человеческими жизнями?

Из этой заповеди следует запрет на какие-либо действия христианина, поскольку в обществе любые ценности являются политическими, в том числе такие, как свобода Родины, ее благосостояние, свобода Православной Церкви от притеснений иноверных и безверных властей.

Христианин, согласно логике Худиева, не может быть ни военным, ни полицейским: новые религиозные заповеди запрещают совершать насилие под каким бы то ни было предлогом, покушаться, ни прямо, ни косвенно, на жизнь и здоровье других людей.

Запрещено также работать в военно-промышленном комплексе:

Не принимать под каким бы то ни было предлогом косвенного участия в насилии, угрожающему жизни и здоровью людей — не участвовать в изготовлении, подготовке или поставке оружия или любых предметов или материалов, предназначенных для причинения смерти или телесных повреждений.

Согласно Худиеву, христианин не должен осознанно или неосознанно (?) подстрекать кого-либо к насилию. А именно? Не подстрекать к насилию против кого бы то ни было, не выражать одобрения актам насилия, не рассматривать такие акты как что-то допустимое или желательное, не высказывать похвалы и одобрения тем, кто их совершает — кто бы это ни был и под каким бы предлогом он этого не делал.

Такое расширение: «кто бы это ни был и под каким бы предлогом он этого не делал»,- ставит христианина вне какого-либо общества, вне какой-либо нравственной оценки. Более того, такой лжехристианин является врагом человеческого общества и в сáмом что ни на есть Христианском обществе был бы немедленно изолирован от сограждан.

Наконец, Худиев предписывает:

К каждому человеку, поскольку он создан по образу Божию, следует относиться с уважением и любовью, пониманием и состраданием. Несогласие — сколь угодно решительное — со взглядами того или иного человека не должно проявляться в личной ненависти и презрении… Не употреблять слов, оскорбительно или с пренебрежением обозначающих чью-либо национальность, гражданство или место проживания… Не употреблять обобщающих ярлыков (все они…) помня, что среди участников противостояния могут быть люди самых разных взглядов, политических симпатий или нравственных качеств.

Впрочем, картина либерального запустения была бы неполной без, так сказать, положительной программы Худиева. Он отмечает: Усилия как христиан, так и всех людей доброй воли должны быть направлены на сохранение человеческих жизней и предотвращение греха человекоубийства. И как же это сделать? Как исполнить заповедь о любви к Богу? Как исполнить заповедь о любви к ближнему?

Вы поразитесь, к этому ведет очень простой, хотя и необычайно муторный, кляузный путь:

Надо добиваться, чтобы:

– Требования, жалобы или опасения тех или иных групп людей были выслушаны.

– Были предприняты все возможные меры к мирному урегулированию существующих конфликтов, с опорой на уже существующие международные правовые акты, в частности, документы Совета Европы, касающиеся прав национальных меньшинств.

Мы предлагаем читателю самому оценить эффективность этих средств по борьбе с идеологическим насилием, особенно на фоне продолжающейся смуты на Украине.

Для читателей же «Радонежа» Худиев предлагает известную гностическую панацею от всех бед, и в частности, от «Евромайдана»: «нравственную революцию» и «массовое движение за исправление нравов, за повышение цены человеческой жизни в общем восприятии, за уважение к человеческому достоинству».

Там же Худиев берется утверждать, что реакция христианина – не ярость на ту или другую сторону, но скорбь и желание остановить кровопролитие. В самом деле? А мы-то наивно, по старинке думали, что христианин должен встать на сторону правды, защищать истину всеми способами, включая насилие, и поддерживать тех, кто борется за правду.

Ситуация с новыми нравственными нормами, составленными Худиевым, хотя и неприличная, но ожидаемая. Ошеломленный тем, что насилие совершают преступники и революционеры, очередной либерал накладывает запрет на любое насилие вообще, что равносильно лечению заблуждений путем отрубания голов.

Так или иначе, безнравственные рецепты Худиева означают его полную капитуляцию перед любым самомалейшим злом. Всеобщая реализация этих заповедей, к счастью, совершенно невозможна, поскольку противоречит природе человека. Иначе мы бы наблюдали установление режима перманентной революции, когда любой противоправный акт порождал бы абсолютный беспорядок. Тогда мы были бы вынуждены заранее капитулировать перед каждым актом бытового, политического или нравственного насилия, и понуждать к этой капитуляции всех остальных.

Иррациональная логика либерализма, таким образом, сводится как раз к одобрению насилия, и даже к возведению насилия в роль какого-то идола. Это нередкий случай для гностической логики, присутствовавшей у таких апостолов ненасилия, как Толстой, Ганди и Мартин Лютер Кинг: их призывы к миру неизбежно оборачиваются беспорядком и насилием над телом и душой.

Христианин не может никуда уйти от политики, гностической политики, которая правит бал в нашем мире. Невозможно ни объять Церковью политику, ни увести Церковь от соприкосновения с политикой.

Идейная и действительная борьба с гностической политикой украинских фашистов и националистов — это единственный удел христианина.

Если говорить о данном конкретном случае идеологического насилия над моим сознанием — я имею в виду либеральный пацифизм С. Худиева — то на такое насилие надо отвечать равносильным насилием, сопротивляться злу, потому что от этого зависит наша вечная и временная жизнь.

Именно этому и учат Украинские события, и ничему другому.

Роман Вершилло

Материал Либерал перед лицом смуты впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.