Новый человек

Прежде всего мы опознали в новом человеке фигуру типичную для Нового времени. Новый человек создает Новое время, но и Новое время в некотором роде создает новый тип человека.

Новый человек не всегда вождь и идеолог, но чаще всего играет в обществе роль частного человека. Отношения между двумя разновидностями нового человека – политические.

Какую бы роль в обществе он ни играл, новый человек во всём неправ.

Новый человек во всём неправ

Он не знает ни общего, ни частного, ни порядка, ни беспорядка. Новый человек не знает ни того мира, который сотворил Бог, ни того, что натворил в этом мире он сам. Новый человек не знает даже того, что он ничего не знает. Он только мнит себя знающим, будучи «самохвал, горд и изобретателен на зло» (Рим. 1:30).

Придя в Православную Церковь, новый человек страдает в Ней неверием, но мнит себя верующим. Тем самым он проявляет себя как чадо эпохи Отступления.

Причиной такого рода незнания и неверия является беспорядок в душе нового человека, когда ум перестает владычествовать, а за власть борются силы души.

Человек с беспорядком в душе создает беспорядок вокруг себя

Человек с беспорядком в душе создает соответствующий беспорядок в своем государстве (обществе), а, по возможности, и в Церкви тоже.

Беспорядок в обществе наступает, когда у власти находятся не лучшие, а худшие в моральном плане. Они в политическом смысле представляют худшие качества граждан, хотя у граждан есть не только худшие качества. Точно так же и в реформированной Церкви есть значительная доля православных христиан, но представляют Церковь совсем не они.

Такое представительство предстает перед нами уже не как истинная власть, а ложная, причем в двух отношениях.

Во-первых, это власть лжи. Во-вторых, это власть, которой на самом деле нет.

Все вместе это означает, что наступило безвластие, потому что власть с помощью самообмана и обмана – это не власть, хотя бы обман и действовал. Левиафан нового государства уже не смиряет сынов гордости (Иов. 41:25). Ложное единомыслие, беспорядок, имеющий вид порядка: все это признаки наступившего безвластия.

Беспорядок состоит из тех же элементов, что и порядок

Рассмотрев беспорядок в душе нового человека, в развращенном обществе и в реформированной Церкви, мы обнаружили ту важную истину, что беспорядок состоит из тех же элементов, что и порядок: ума и сил души, властителей и подданных, епископата, клириков и мирян. Так мы протянули нить от беспорядка в душе к беспорядку в обществе и обратно.

Любое государство состоит из плохих и хороших. И у плохих и у хороших есть хорошие и плохие качества.

Власть мнимая, и она же реальная

Беспорядок, который устанавливается в обществе, имеет некоторые черты постоянства, устойчивости, единомыслия и твердой власти.

Власть, которую получают невежды в обществе и неверующие в Церкви, очевидно, не может быть истинной властью, которая когда-то принадлежала Помазаннику Божию. Такая власть в истинном смысле – безвластна.

С другой стороны, их власть реальная, потому что возникает там, где есть ей подчиняющиеся.

Развращенное общество будет устойчивым, если существует духовное родство между правителями и подданными, когда те и другие представляют один и тот же тип нового человека и больны сходным набором духовных болезней.

Идеологи соблазняют только тех, кто и без них чувствовал, мыслил, говорил и действовал так же, как они. В этом состоит власть идеологов, мнимая и одновременно реальная, которая есть и ее нет (Откр. 17:8).

Вот почему на протяжении всего разговора мы были настолько не благосклонны к частному человеку, например, к прихожанину модернистского прихода. В нашей оценке он предстал как участник власти, участник беспорядка, но не как властвующий, а как подчиняющийся.

Ложное единомыслие

С содержательной стороны беспорядок и безвластие выражаются в том, что в обществе и Церкви больше нет единомыслия между гражданами и новыми людьми. В Церкви нет единомыслия между христианами и модернистами. Нет единомыслия и у новых людей между собой. Они борются за символическую власть с помощью мнений и символов, а ощущение влечет их к господству в опытной, животной, практической жизни.

В развращенном обществе возможно ложное единомыслие, которое, как и власть идеологов, ложно в двух смыслах.

Во-первых, никакого единомыслия тут нет. Мнения непостоянны и неопределенны. Символы имеют произвольный смысл, у каждого человека свой. Общее чувство, свойственное людям, живущим в одном обществе, тоже исчезло.

Без руководства со стороны разума и веры невозможно определить, какова наивысшая цель человеческой жизни, то есть такая, которая ни в каком случае не может стать средством. Если исчезает наивысшая цель, невозможно рассудить о лучшем, худшем и наихудшем.

Образец разрушен. Политика как государственная дружба более невозможна, поэтому в развращенном обществе идет война всех против всех, а политической его формой является гражданская война.

Во-вторых, возникает единомыслие во лжи, когда все группировки новых людей объединяются во вражде к христианам и к гражданам.

Ложное единомыслие есть своего рода действительное единомыслие

Государство держится единомыслием, в том числе устойчивое антигосударство – единомыслием ложным. Как это так получается?

Если люди считают себя едиными, это уже не мнимое, а настоящее единство. Если ты думаешь, что у тебя есть власть выбирать, то она действительно есть, и тогда ты отвечаешь, например, за результаты выборов Бориса Ельцина в 1990-м и 1996-м году.

Если люди используют одни и те же патологические выражения, то это не мнимое, а настоящее единство.

Если люди считают себя принадлежащими к вымышленной «украинской» нации, то это единство действительное, и с этой «нацией» надо бороться, как если бы она существовала на самом деле.

Патологическая реакция на беспорядок

Новые люди патологическим образом реагируют на беспорядок, который они же и создали в обществе и в Церкви. Для них все проблемы только практические и разрешимы с помощью расчета (рассудка), еще одной силы души, которая ввязывается в борьбу за власть.

Нет единомыслия? Средствами пропаганды, обмана и насилия учреждается ложное единомыслие.

Нет общего народного чувства? Нам помогут массовая культура, спорт и другие низкие развлечения.

В обществе есть неграмотные? Создадим государственную образовательную систему.

Человечество отступило от Христа? Ничего страшного, поправим это с помощью миссии.

Нет христианского государства? Церковь заменит нам его.

Новый человек не может не совершать преступлений

Вот, оказывается, для чего нужно было распространять незнание и неверие: чтобы человек не задумывался над потусторонним миром, в котором только и существует абсолютная справедливость. Зато теперь новый человек может отдаться земным делам, и в том числе – реформам в Церкви.

Сочетание власти с безвластием, ложного и подлинного (в некотором смысле) единомыслия открывают перед обществом путь к совершению преступлений, за которые никто не отвечает. А не совершать преступлений социальные сатанисты не могут. Они терзают тела Новомучеников, а не души, и делают это самозабвенно.

Мы зафиксировали исторический момент, когда это безвластие наступило: в 1917 году, с падением Царской власти в России. В Церкви безвластие наступило приблизительно в конце 1920-х и выражается в новой и неожиданной неспособности иерархии наказать еретиков и модернистов, отделиться от идеологов и служителей «традиционных» религий и «ценностей».

Личность нового человека

В этой точке наших рассуждений из апокалиптического моря выходит, наконец, главный символ Нового времени: личность человека.

Новая личность – это символ нигилиста и удовлетворяет нуждам нигилистов. И такая личность имеет совершенно определенный политический смысл: орган символической, то есть магической, власти над умами и телами.

Новый человек – весь внутри. Он абсолютно одинок и ничего подлинно своего не транслирует вовне. Он отпадает от человечества, и даже граду человеческому он не совсем сродни.

И тот же новый человек – радикально внешний, лишенный содержания. Пустая личность созерцает пустые знаки, наполняет их случайным содержанием и ориентируется в мире с помощью своей воли.

Человек становится образцом для самого себя (Иак. 1:23-24). Всё общество служит образцом для самого себя, любуясь собою как в зеркале.

Такой человек находится весь внутри и весь снаружи, потому что власть и подчинение мнимые и реальные. Его внутреннее – беспорядок общественный, его внешнее – радикально внешнее общество.

Освоенные таким образом мнения, символы и ощущения создают символическую вселенную Нового времени. Она кажется полнотой, «всем», потому что в ней всё на всё влияет, а на самом деле ничто ни на что.

Следующая глава: Рекапитуляция

Роман Вершилло

Материал Два типа политиков. Заключение впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

YouTube

Православный прав во всем, и мы уже знаем, что входит в это «всё». В Православие входит вера в догматы, знание вероучения и знание порядка природы, Богом сотворенной. Но в Православие также входит и знание фактов, знание того, что собой представляет история. Мы знаем, что история не едина, а разделена на историю Града Божия и на историю града человеческого.

Программа антимодернистов. Выпуск тридцатый. Подкаст Романа Вершилло, главного редактора сайта “Антимодернизм.ру / Два града”.

Программа антимодернистов

Материал Программа антимодернистов. Выпуск тридцатый впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

YouTube


Адогматисты и аморалисты захватили власть в Церкви. Программа антимодернистов. Выпуск двадцать девятый

В течение XX века полные невежды в вещах Божественных и человеческих постепенно захватывали Церковную власть. Сначала, с 1920-х годов, – в русской эмиграции, потом, с 1960-х, – в Советской России при помощи коммунистических спецслужб.

Программа антимодернистов. Выпуск двадцать девятый. Подкаст Романа Вершилло, главного редактора сайта “Антимодернизм.ру / Два града”.

• Адогматисты и аморалисты захватили власть в Церкви
• Программа антимодернистов

Материал Программа антимодернистов. Выпуск двадцать девятый впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В первом номере вы прочтете

• Р. А. Вершилло. Смерть идеологий. Теория и действительность
• Э. Фогелен. Структуры сознания
• С. Я. Красовицкий. Нам, слабым людям, неспроста…

Объем: 10 страниц.

Видео-презентация

Материал Вышел первый номер Вестника “Антимодернизм” впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В Православии все не так, как у его внутренних и внешних врагов.

Православный прав во всем, и мы уже знаем, что входит в это «всё». В Православие входит вера в догматы, знание вероучения и знание порядка природы, Богом сотворенной. Но в Православие также входит и знание фактов, знание того, что собой представляет история. Мы знаем, что история не едина, а разделена на историю Града Божия и на историю града человеческого.

Православный должен быть знаком и с самым поразительным из фактов. Каким же именно? В современной Церкви присутствуют и в ней процветают не знающие ничего: ни вещей Божественных, ни вещей человеческих.

Если ты действительно знаешь об этом факте, а не просто им возмущен или (что то же самое) смущен, то это послужит единомыслию, а не расколу.

Ведь вера, соединенная со знанием того, что должно быть и что есть на самом деле, и позволяет православным быть единомысленными, выносить морально достоверные суждения и, наконец, действовать согласно заповедям.

Отними что-либо из этого перечисления, и ты получишь мрачного или восторженного мечтателя, а не христианина.

Хорошие оказались недостаточно хороши

Все это так, но мы так и не ответили на вопрос о том, почему же в Церкви победил модернизм, пусть и, как мы поняли, своим усеченным образом.

Не приходится и говорить, что даже сегодня не все – модернисты и не сплошь одни только предатели. В Церкви еще сохраняется молчаливое православное меньшинство (?), которое вынужденно переносит на себе модернистские эксперименты. Это мы и ставим как главную проблему сегодняшнего дня: православные есть, но в Церкви победили не они, а модернисты.

Мы уже выяснили, что ложный путь модернистов и ими обманутых не представляет из себя ничего угрожающего для Истины. Он может служить для нас соблазном, только если мы сами в чем-либо отстраняемся от Истины Православия. Поймите: еретики, раскольники и модернисты даны нам на пользу. Противно своим замыслам, они проверяют и закаляют нас, чтобы мы не мнили только себя христианами, а были ими и, в частности, различали вокруг себя христиан от нехристиан.

Да и философия порядка подсказывает нам, что беспорядок наступает не потому, что хороших нет, а потому что хорошие и плохие расположены в беспорядке. То есть корень проблемы не в плохих. А в чем же?

И тут в нас закрадывается сомнение: может быть, реальная причина кризиса состоит вовсе не в плохих модернистах, а в том, что хорошие оказались недостаточно хороши.

Действительно, без молчаливого согласия Церковного народа все это надругательство над святыней, вся эта реформа: нравственная, литургическая, догматическая… продолжите список сами, – была бы невозможна. К несчастью, призрачная власть модернистов имеет свою неприглядную изнанку: ей повинуются и сами православные, но уже не только мнимые, а и настоящие тоже.

Да, пожалуй, так и обстоят наши дела. Ситуация становится непоправимой не тогда, когда плохие слишком многочисленны и сильны, а тогда, когда хорошие становятся недостаточно хороши.

Но кто они такие, эти хорошие, если они оказались недостаточно хороши? И что такое «недостаточно»? Чего недостает хорошим людям в Церкви, но не делает их плохими? Наше предыдущее рассуждение позволяет это понять.

Православные оказались правы, но не во всем, разрешили себе знать не все и не видеть всю картину целиком, как она есть. Без богословия, как исследования и преследования мнений, без знания всех страшных фактов о Церкви не может быть подлинного единомыслия.

Отдельных правильных мнений: антиэкуменизма, антимодернизма, отвращения к реформам – еще недостаточно, чтобы быть православным. Ведь к этим правильным мнениям могут примешиваться неправильные, модернистские. Смешаться с модернистами легко еще и потому, что даже самые отъявленные из них придерживаются одного или нескольких правильных мнений, обманывая себя и других тем, что они знают (Иуд. 1:10).

Вот так и возникает единомыслие православных с модернистами по принципу избирательного сродства, когда антиэкуменисты сбиваются в группы вместе с представителями крестоборческой ереси, а противники русификации богослужения – в свои, включающие в себя консервативных представителей парижского богословия.

Модернистам для их целей достаточно ложного единомыслия, но мы-то с ними не имеем ничего общего. Нам мало согласия кое в чем. У христиан должны быть одно сердце и одна душа, и на меньшее согласиться мы никак не можем (Деян. 4:32).

К тому же, мы знаем, что есть цели, которые никогда не становятся средствами. Как только появляется наивысшая цель (Пс. 1:2), становится понятно, что не каждый образ жизни одинаков. Монашество выше брачной жизни, созерцательная жизнь выше деятельной, и все прочее: одно лучше, а другое хуже. Все вокруг и внутри человека подвергается правильному делению и помимо его воли (но не разума) располагается в положенном порядке.

Итак, для христиан низко быть одурманенными чехардой целей и средств, а также – ложным единомыслием, избирательным сродством православных с теми из модернистов, которые правы хоть в чем-то.

Как быть правым во всем?

Как же нам быть правыми во всем, так, чтобы не осталось никакого незнания, никакого места для чуждых мнений?

У православных есть правые, православные мнения, но сделать их полностью православными может только исследование в свете Писания и Священного Предания.

У православных есть и представление о том, как обстоят Церковные дела, но недостает исследования своих представлений в свете философии порядка и, в частности, политической философии.

Мы недостаточно хорошо понимаем и не исследуем с должной настойчивостью всю бездонную глубину пропасти между православным и модернистом. Православные извещены о том, что модернисты иначе, патологически, мыслят, говорят и чувствуют. Но нам не хватает научного знания о патологическом, духовно больном, сознании.

С недостаточной точностью исследовали мы и проблему патологической речи в ее противоположности речи разумной. Следовательно, мы недостаточно владеем искусством чтения.

В свете сказанного неудивительно, что православным не удается соединить правые мысли с правым действием и противодействием.

Если бы мы сами твердо пребывали только в области Истины, в свете Истины, то модернизм испарился бы от одного взгляда на него.

Правильное действие не всегда возможно для человека

Пока модернисты занимались своим черным делом, православные правильно веровали, хотели добра и поступали с чистой совестью, забыв об одной маленькой детали: что правильное действие не всегда возможно.

Не слишком ли высокую цену мы готовы заплатить за возможность действовать? Пожертвовав разумом, единомыслием, самим путем к единомыслию, своей правотой во всем, мы совершаем действия по своей воле. Хотим мы хорошего, но этого недостаточно, чтобы быть достаточно хорошим, то есть совершенным в вере, мысли, слове и деле.

Итак, не преодолев соблазн участия в Церковной политике, хорошие оказались недостаточно хороши.

Смотрите, какая ловушка здесь нас подстерегает.

Можно подумать, что я предлагаю православным исправиться и стать полностью хорошими, и даже указываю способы к этому. Это однако противоречило бы всему нашему изложению. Ум в душе, царь в государстве, православный ничего не делает, он царствует, но не правит. Действуют силы души, но сам ум может иметь только одно приличное ему дело: предстояние пред Богом, стать умом зрящим Бога.

Как нам выпутаться из ложного единомыслия, перестать усиливаться изменить ситуацию в Церковной политике? Надо сначала отрезвиться, и тут уже потрудиться самому. Что такое для православного отрезвиться? Перестать искать помощи на земле.

Наше положение безвыходное

Признав, что хорошие недостаточно хороши, мы оказались в безвыходном положении.

Но мы же прикрыли для себя и путь к единомыслию.

Между модернистами и православными пропасть. Все модернисты одинаково и в крайней степени плохи.

Если бы в обществе нас окружали люди ничего не знающие о Православии, ситуация была бы совершенно иной, потому что была бы возможна миссия. Но Крещение Руси единожды совершилось, и в этом факте – страшное обличение современной России.

Я долго пытался разрешить противоречие: православная проповедь понятна только христианам, но говорит то, что важно для христиан всех конфессий и для всех людей вообще. Как истинные философы, христиане имеют дело со «всем», но это «всё» в руки не дается, а оборачивается страшным судьей над современным миром и над нами, как его частью.

Удерживающий отнят, история кончилась, в Церкви победили модернисты и мы живем в развращенном обществе. Как ты можешь это поправить? Какой гениальный расчет, какая сверхчеловеческая воля могут вывести тебя из тупика, освободить от этого абсурда?

Рассуждая «реалистично», исходя из того, что мы способны сделать своими силами и додуматься своим умом, мы забываем о Христе. Почему мы думаем, что из абсурда можно выскочить с помощью разума?

От кого мы ожидаем спасения? Кто выведет нас из такой по-человечески безвыходной ситуации?

Подождите! Мы же сами выше предписали всем отправиться по пути к единомыслию.

Что дает нам исследование мнений и фактов? Какую чудодейственную силу мы приписываем этому пути? Ничего и никакую.

И несмотря на это на пути веры и знания происходит многое и поистине удивительное:

• еще только начав понимать, мы уже поняли,
• из немногого разумный слушатель понял многое, то есть всё.¹

Но Кто творит чудеса, увидев в человеке любовь к истине? Кто, услышав мольбу и обещание, позволяет войти в храм и приложиться ко Кресту?

Следующая глава: Заключение

Роман Вершилло

Ссылки

1. “Следите все внимательно за сущностью говоримого, потому что если кто и не сможет понять всего, однако и из малого поймет всеобщее значение, ибо учение Духа подобно свету” (св. Григорий Палама. Омилия 17, на евангелие Новой Недели (Фомина Воскресения). // Беседы: В 3 т. М.: , 1994. С. 175). ↩︎

Материал Православный прав во всем впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

YouTube

В Церкви нам приходится отличать не только знающих от незнающих, но и верующих от неверующих.

Программа антимодернистов. Выпуск двадцать восьмой. Подкаст Романа Вершилло, главного редактора сайта “Антимодернизм.ру / Два града”.

• Какое значение все это имеет для Церкви?
• Иррационализм
• Адогматизм
• Аморализм
• Программа антимодернистов

Материал Программа антимодернистов. Выпуск двадцать восьмой впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Действуют они со вполне ожидаемой самоуверенностью: ведь, как мы сказали, эти неверующие невежды верят, что они верят, и уверены, что знают.

Наконец, к 1990-м годам модернисты пришли к своему триумфу во времена полной свободы Церкви, якобы установившейся на руинах СССР. Они достигли вершин административной власти, основали учебные заведения, наполнили книжный, аудио и видео-рынок интеллектуальным мусором.

Это была своего рода победа. Давайте рассмотрим, какого рода.

Победа?

Меня много раз критиковали за то, что я описываю положение вещей в Церкви как победу модернистов, как то, что в Церкви установилась модернистская тирания и ортодоксия.

Я называю это так, потому что у меня нет других слов для описания того, что произошло. А что произошло, всякий может убедиться, почитав модернистские сайты или официальные порталы. Эту победу можно увидеть воочию, измерить весом макулатуры, продолжительностью видео и числом священников-модернистов.

Для тех, кто хотел бы увидеть происходящее в исторической перспективе, могу предложить материалы сайтов «Антимодернизм» и «Два града». Здесь перечислены и классифицированы факты, говорящие о проникновении модернизма в Церковь, начиная с XIX века: славянофилов, Достоевского, Владимира Соловьева, – и вплоть до наших дней.

Итак, я не могу не видеть, что модернизм победил, и уже не могу не знать, как и зачем модернисты пришли к своей победе. Со всем тем я хочу, чтобы меня поняли правильно.

Модернисты – полные невежды, повторим еще раз. О Церкви они не знают ничего: ни Ее догматики, ни истории, ни современного положения. Они не руководствуются в своих действиях разумом и совестью, и поэтому поступают как попало, всегда совершая все к своему стыду, а не к славе.¹

Непрестанно заблуждая сердцем, модернисты никогда и ни за что не смогут нарушить церковный благодатный таинственный порядок. Этот порядок, как и жизнь христианина, скрыт во Христе, огражден тайной от всех посторонних, но более всего – от церковных модернистов, чтобы они не узнали и не нарушили его.

Следовательно, преступная победа модернизма состоит в том, что им Богом попущено терзать тело Церкви, тело Писания, не проникая во внутреннее. Святой Церкви они не вредят и не знают даже этого, а православным христианам хорошо бы об этом знать.

Радикально внешний человек и радикально внешняя Церковь

Что же заставляет невежд в вещах Божественных и человеческих вредить Церкви, производя в ней революции и реформы? На это нет другого ответа, как слова Премудрого: «Глупость невежд глупость и есть» (Притч. 14:24).

Как мы много раз повторяли, они не знают о своем невежестве. Они думают, что знают, тем самым лишая себя возможности что-либо узнать или хотя бы остановиться в недоумении.

Неспособные обратиться хотя бы к самим себе, узнать о своем незнании, о своих преступлениях, они лишены подлинного человеческого содержания. От модерниста осталась только внешность, радикальная внешность «политика», «верующего», «ученого», «писателя», «церковного деятеля».

Вот почему и вышло так, что сегодня аморалист и циник учит нравственности в семейной и общественной жизни. Экуменист и предатель веры учит верности Православию. Он играет роль, никогда не становясь ни самим собой, ни тем, кого он изображает.

Но не только отдельный человек может утратить содержание. У общества, да и у отдельной Церкви (Откр. 3:17), тоже может исчезнуть глубина и остаться лицемерная внешность:

Так-то, любезный читатель, чим более мир приближается к концу, тем паче оскудевает истинная любовь, а с любовию и истинное благочестие умаляется, вместо того лицемерие и ложь умножается.²

Оскудевает истинное благочестие, и изобилует лицемерие, оскудевают христиане, и умножаются лицемеры!³

Выше мы подробно разбирали, как это происходит:

• мнения, ощущения и воображение заменяют собой знание и веру,
• а те, кто мнит, воображает и живет только чувственной жизнью, занимают места тех, кто верует и знает.

На этом построен нынешний обман, в своем роде – тотальный, потому что в нем участвует вся Церковь. Мы уже рассматривали эту проблему на примере политиков и развращенного общества, которое они представляют. Попробуем объяснить, что это значит, на примере православного модернизма.

Кого соблазнили модернисты?

Конечно, модернисты многих соблазнили, многих обманули, многих привели в Церковь и еще более многих оттолкнули от Нее.

Но кого они соблазнили?

Только тех, кто и без них мыслил так же, как они. Модернизм в Русской Церкви есть всего лишь отражение российского постсоветского общества. Да, того самого развращенного общества, с которым пустились в веселый танец наши современные политики.

Модернисты – политики того же типа, что и вне Церкви, и взаимодействуют они здесь с тем же народом, что и вне Нее.

Мир пришел в Церковь, вот вам и все дела…

Куда исчез образец, и что это значит?

Таково фактическое положение дел, и оно без преувеличения – катастрофическое. Но, прошу заметить, мы еще не применили наше идеальное, общее богословское знание. Надеюсь, оно нам поможет.

Катехизис дает следующее определение Церкви:

Церковь есть от Бога установленное общество человеков, соединенных Православной верой, законом Божиим, священноначалием и Таинствами.⁴

Таково определение, но что происходит в реальности? В реальности иерархия, которая сама есть истинная часть истинного определения, не блюдет веру, которая в этом же определении обозначена как самая важная его часть.

Это и значит, что образец испорчен, по выражению Блеза Паскаля:

Те, кто любят Церковь, сокрушаются, что портятся нравы, но по крайней мере законы остаются неприкосновенны. Но иезуиты (а в нашем случае – модернисты. – В.Р.) посягают на законы. Сам образец испорчен.⁵

И опять же нельзя сказать, что образец испорчен только в душе тех, кто его испортил. Нет, некоторым образом порча касается и нас.

С тех пор, как в Церковь проникли и в ней остались модернисты, единомыслие в Церкви стало невозможным, потому что воцарилось единомыслие ложное.

Ложное единомыслие

Я надеюсь, все православные согласны с тем, что догматы, понимаемые как мнения, образы и опытные ощущения, бесполезны для веры и для знания истин веры. Но для чего-то они все-таки нужны.

Новый невежда, занимает ли он пост в правительстве или в иерархии, является ли он рядовым гражданином или простым прихожанином, не знает ничего. Но не беда! Идеологам заменяет ум то, что они мнят себя единомысленными с рядовыми членами развращенного общества. Частный человек тоже вроде бы согласен с идеологами, но не знает, в чем именно.

Единство во мнениях, чувствах и знаках всегда будет мнимым, мимолетным и избирательным сродством. Такое единство способно руководить только к неопределенным целям. А самое неопределенное, к чему может стремиться общество, это ложное единомыслие, которое еще дальше от единомыслия подлинного, чем любое разномыслие.

Это вообще не единомыслие в чем-либо, никогда не окончательная цель, а всегда только средство, неопределенно широкий и определенно ложный путь, по которому ослепившие себя ведут слепых.

Такое единство открывает возможность совершать преступления, в том числе и в Церкви, и при этом не ощущать никакого чувства вины. Сошлюсь для примера на Декларацию митр. Сергия (Страгородского) с ее ужасными последствиями для св. Новомучеников, но которая выступает в сергианской мифологии как средство спасения Русской Церкви.

Следующая глава: Православный прав во всем

Роман Вершилло

1. См. «Современную идиллию» М. Е. Салтыкова-Щедрина (Современная идиллия: 1877-1878 // Собрание сочинений: В 20-ти т. М.: Художественная литература, 1973. Т. 15. Кн. 1. С. 99. ↩︎
2. св. Тихон Задонский. О истинном христианстве // Творения: В 5-ти Т. М.: Издание Свято-успенского Псково-Печерского монастыря 1994. Кн. 2, Т. 2. С. 44. ↩︎
3. св. Тихон Задонский. Письма посланные // Творения: В 5-ти Т. М.: Издание Свято-успенского Псково-Печерского монастыря 1994. Кн. 2, Т. 5. С. 291. ↩︎
4. Пространный Христианский Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви. М., 1906. С. 64-65. ↩︎
5. Паскаль Б. Мысли. М.: Издательство имени Сабашниковых, 1995. С. 267. ↩︎

Материал Адогматисты и аморалисты захватили власть в Церкви впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

YouTube

В мире есть порядок и беспорядок, но вместе они составляют порядок, а не беспорядок.

Программа антимодернистов. Выпуск двадцать седьмой. Подкаст Романа Вершилло, главного редактора сайта “Антимодернизм.ру / Два града”.

• Путь к единомыслию
• Программа антимодернистов

Материал Программа антимодернистов. Выпуск двадцать седьмой впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

• Незнание полное:
• Незнание общего, образца, порядка, меры;
• Незнание частного, фактов, то есть заповедей и морали.

Выяснилось также, что современные политики страдают еще более полным незнанием: когда невежда считает себя знающим.

Понятно, что невежда такого рода не ощущает никаких внутренних препятствий к тому, чтобы учить окружающих тому, чего он не знает, и вести их не знаю куда. В результате наш Незнайка способен создавать в обществе ложное единомыслие, когда люди думают, что они единомысленны, но не знают точно, в чем именно.

Кажущееся единомыслие, в свою очередь, открывает перед обществом путь к совершению преступлений, за которые никто не отвечает. У всех членов общества есть алиби.

Выяснив все это, мы предложили увидеть в истинном свете политику и самих себя и убедились в своем невежестве о том и другом. С этого взаимного признания мы предложили начать совместный путь к подлинному единомыслию и попытаться узнать, как должны обстоять дела и как они обстоят на самом деле.

О Церковной жизни

Перечисленные замечания имеют прямое отношение к Церковным делам, с одним важным отличием. В Церкви нам приходится отличать не только знающих от незнающих, но и верующих от неверующих.

Мы уже говорили, что политики, как представители развращенного общества, больны духовными болезнями. У неверующих в Церкви, то есть представителей православного модернизма, мы обнаруживаем те же самые болезни.

В Церкви действуют церковные идеологи, то есть тоже политики, в основном – либералы с небольшой примесью правых. Как и современные политики, православные модернисты не знают ничего: ни общего, ни частного.

Модернисты не знают ничего, то есть являются иррационалистами.

Будучи адогматистами, они не знают общих истин.

Они не знают частного, не ориентируются в области фактов. Иными словами, они – аморалисты.

Сделаем еще один шаг вниз, и увидим, что модернисты, будучи полными невеждами, думают про себя, что являются знающими. Но, как мы предупредили, модернисты даже на этом не останавливаются. Они суть неверующие, которые твердо веруют в то, что являются верующими.

Смотрите, что получается. Одни невежды уничтожают (уже уничтожили) единомыслие в Российском обществе. Подобные им – совершают (уже совершили) то же самое в Российской Церкви. Подобны они друг другу неслучайно, а исторически закономерно, ведь Ф. М. Достоевский является основателем одновременно и православного модернизма, и постсоветского режима.

В результате модернисты могут предложить церковным людям только ложное единомыслие в виде модернистской ортодоксии. Эта ортодоксия служит отличным алиби, позволяя совершать в Церкви реформы и революцию, за которые никто лично ответственности не несет.

Все вместе и одновременно сползает в пропасть, и поэтому кажется, что все остается на своих местах. Как герои одного из романов Жюля Верна, модернисты переселяются на льдину, думая, что под ними твердая земля.

Незнание общего (адогматизм)

Возьмем самое общее, что есть в Православной религии: православное вероучение. Как мы сказали, все модернисты – адогматисты, то есть не веруют и не исповедуют догматы. Они даже не знают, что это такое: «веровать в догматы».

Догматы в собственном смысле для них мертвы и умерщвляют.¹ Это «цепи», «оковы», «узкий гроб логического определения» и все в таком духе.

Приемлемые для них «догматы» – это всего лишь мнения, более или менее авторитетные, модные или редкие. Такие «догматы» обладают всеми свойствами мнений, о которых мы говорили выше.

Согласно модернистам, догматы непостоянны в своем словесном выражении: догматы – это, якобы, не «формулы».

Догматы для них внутренне неопределенны, неясны в своем содержании. Их можно понимать как угодно.

В своих сочетаниях догматы образуют «антиномии», то есть противоречат друг другу, что после сказанного совсем не удивительно.

Догматы абсурдны и постижимы только «апофатически».

Согласно модернистскому учению, догматы появляются в ходе исторического развития, благодаря человеческой изобретательности. Догматическое развитие будто бы продолжается и по сей день.

Слова святых Отцов рассматриваются как их «мнения», «теологумены» и повторяют путь всех человеческих мнений. Теперь уже невозможно обратиться к тексту и понять истину в нем изложенную. Все, что ты узнаёшь, лишь мнения.

Бытовое недоверие к авторитетам и предрассудки, псевдонаучный скепсис, традиционные и другие «ценности», православные «точки зрения» – все это тоже мнения и их сочетания, восстающие против власти Истины в душе и в Церкви.

Не забудем указать, что против общих истин веры восстают и другие силы души: например, ощущение, предлагающее так называемый «опытный путь Богопознания».

Если в душе верх берет воображение, то догматы рассматриваются как исторические общественные памятники, символы. Правые модернисты, как и правые политики вне Церкви – все те же вредные мечтатели, которые, надев косоворотку, думают, что оказывают символическое влияние на общество.

Аморализм

Модернисты похожи на современных политиков и тем, что не знают и не хотят знать ни истории, ни действительного положения вещей. Они не готовы отнестись к фактам всерьез, и поэтому не знают и не хотят знать, как должен действовать человек.

Само имя «заповеди» подвергается ими разнообразным унижениям, а Церковный обычай – сомнению и осмеянию.

Каждый сам выбирает свое счастье. Все виды труда и заработка, любой образ жизни, брачный и безбрачный, созерцательный и деятельный, имеют теперь одинаковую ценность, то есть никакой. Такая внутренняя свобода обычно называется «безнравственностью», когда для человека нет ни наилучшего, ни наихудшего, ни заповеди, ни совести.

Со всем тем, либералы и в Церкви действуют расчетливо, учитывая ситуацию. Они способны рассудить, насколько соответствуют друг другу цели и средства к их достижению. Рассчитывают они неглупо, но вот беда: цели у них могут быть любыми, так как не установлена истинная, то есть наивысшая цель жизни.

О целях могут быть только мнения, которые, если надо, превращаются в средства, и наоборот. В таком случае религия может служить светским целям, допустим, животному благополучию, прибытку или карьере. Но и борьба с религией (реформа Церкви) проходит под модернистские псевдорелигиозные напевы.

Например, один из главарей экуменического движения 1970-1980-х годов проф. А. И. Осипов на словах осуждает экуменизм. Выступая с критикой католицизма, он некрасиво скорчился на последнем стуле на приеме у папы, как мы отчетливо видим на исторической фотографии. Каковы же его убеждения? Каковы его правила поведения? Мнения у него какие угодно, а действия неизменно преступны.

Следующая глава: Адогматисты и аморалисты захватили власть в Церкви

Роман Вершилло

Ссылка

1. См. обличение «мертвого догматизма» в Таинственном введении в православную катехетику о. Георгия Кочеткова. ↩︎

Материал Какое значение все это имеет для Церкви? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.