Мы сказали, что тема «неосуждения» не имеет в себе ничего сложного. В конце концов, совершенно естественно, если человек, находящийся в нечеловеческих условиях, хочет говорит только о том, что ему кажется, и высказывает одни только мнения.

Что может быть лучше такой стратегии: «Я вижу некоторые недостатки, но никого по существу не осуждаю»? При тоталитарном строе это вообще единственный выход. У других (капиталистов, католиков и т.п.) может быть все плохо. У нас – никогда! У нас плохо только кое-что, кое-где и время от времени.

О тоталитарном строе нельзя судить по существу

Вспомним советскую риторику с ее критикой и самокритикой. Сказать, что советский строй несправедлив по существу, – это преступление, а отмечать отдельные огрехи некоторых людей – это уже бдительность.

Сегодня также общие суждения как, например: «В Русской Церкви победил модернизм», и им подобные, считаются преступными, потому что идут к сути вещей. Такие суждения о существе вопроса неудобны, потому что не оставляют никаких лазеек, никакого лукавого выхода. Все эти суждения говорят только об одном: «Ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне» (Иов. 3:25), «Ничего сделать уже нельзя», «Духовное преступление непоправимо» и т.п. Похоже, что автор просто не знает, кто виноват. Сказать, что в 70-летней традиции предательства Православия на экуменических собраниях виноват один из Синодальных отделов, это звучит слишком глупо.

Не нравится суд на своим бессилием

Отметив это, мы подходим к одной важной мысли.

Может быть, модернистам не нравится в суждениях православных не то, что мы, якобы, грубо осуждаем людей и их благую сущность. Сами они делают и то и другое, и делают с восторгом.

Возможно, дело в том, что мы судим о ситуации по существу, то есть как о непоправимой человеческими силами. Именно от этой мысли, то есть от суда над своим бессилием, над самим собой, модернист и идеолог отстраняются как черт от ладана.

Вот почему «осуждение» неприемлемо для модернистов. Они не могут допустить и мысли о том, что они не всесильны и не способны выкрутиться из любой ситуации. Ненавистное им «осуждение» состоит в том, что модернистам указывают на их реальное бессилие: на бессилие не только помочь, но даже и повредить Церкви. «Осуждая» мы действительно идем к сущности модерниста. Модернист это знает, и защищается как может, то есть с помощью клеветы и насилия.

Жизнь ужасна, но не все с этим согласны

Итак, в самом общем смысле разговоры о неосуждении вызваны тем, что реальность Нового времени невыносима для любого человека, но не всякий готов в этом признаться пред Богом. Ситуация непоправима, но идеологии изобретают средства, чтобы не видеть этого. Идеологи, в которых мы видим представителей всего современного общества, как бы носят на глазах неснимаемые, привинченные к глазам очки.

Ситуация чрезмерно ужасна во всех отношениях. Больше того, по ходу истории беспорядок в ней все увеличивается. И чем больше беспорядок, тем более сильные средства нужны для того, чтобы его никто не замечал. То есть очки на глазах у идеологов пропускают все меньше и меньше света, приближаясь к полной слепоте.

Сперва обман и самообман был продуктом частных усилий отдельных герценов и радищевых. К началу XX века обман приобретает законченные организационные формы великих идеологий, псевдофилософии и индустрии развлечений.

Идеологи бессильны восстановить порядок. Они не властвуют над реальностью и над разумным сознанием, как частью этой реальности. Зато они властвуют над больным сознанием: чужим и своим собственным.

Когда появилась мода на неосуждение?

Хорошо было бы исследовать, откуда взялась мода на разговоры о неосуждении в православной среде. Позвольте предложить краткий очерк на эту тему.

Еще сто лет назад эта тема была еще непопулярна. В то время, в начале XX века, она была твердо связана с именем Льва Толстого, у которого непротивление дополнялось неосуждением. Насколько я знаю, Толстой первым обратил это обвинение против самой Церкви и придал, таким образом, всему разговору идеологический вид:

Учение Христа о смирении, неосуждении, прощении обид, о самоотвержении и любви на словах возвеличивалось церковью, и вместе с тем одобрялось на деле то, что было несовместимо с этим учением.

Л. Н. Толстой. В чем моя вера? (1884).

То есть на тот момент (за 140 лет до сегодняшнего дня) даже Толстому было понятно и очень неприятно, что христиане судят обо всем и обо всех, и тем самым не исполняют толстовскую заповедь непротивления и неосуждения.

Лев Толстой был, как известно, иррационалистом. Следовательно, для него требование судить правильно, беспристрастно, по закону, не имело в себе ничего привлекательного. Это объясняет популярность его учения в интеллигентской среде, где иррационалистический мотив был очень сильным: «Ничего нельзя знать как следует», «Никто не знает всей правды» (А.П. Чехов) и тому подобные декадентские разговоры последней четверти XIX века.

От революции до эпохи мирного сосуществования

После революции 1905 и 1917 гг., в эпоху обновленчества, а потом и сергианства, православные столкнулись с явным нечестием высшего духовенства и церковных интеллигентов. К тому же все это совпало с аналогичными бедствиями в обществе в целом.

На фоне гражданской войны и военного коммунизма вести разговоры о неосуждении было неуместно, а судить по правде – смертельно опасно. И позднее, в советском обществе 1920-х – 1930-х годов, такой суд о сути происходящего был равносилен приговору, даже если суждение было чисто научным (см. судьбу А.М. Селищева после его книги «Язык революционной эпохи» 1928 года).

Любопытно, однако, что на словах в это время (до Великой Отечественной войны) все еще ценился прямой и правый суд, хотя под ним, понятное дело, подразумевалось нечто противоположное. Сегодня нас поражает, насколько прямо митр. Сергий говорит в 1930 году:

Гонения на религию в СССР никогда не было и нет.¹

Как мы видим, тут еще нет уклончивой диалектики. По сравнению с позднейшим «неосуждением» слова митр. Сергия – шедевр прямой и неприкрытой лжи.

И только на следующем, послевоенном этапе диалектика неосуждения расцветает в православной среде, любопытным образом совпав с «оттепелью» и поворотом СССР к политике мирного сосуществования с Западом. В этот период процветает экуменизм, дружба народов и студентов, борьба за мир, и вообще православный модернизм в его глобалистском оптимистическом варианте митр. Никодима (Ротова).

За слово правды уже не казнили, а доводили до смерти постепенно, как мч. Бориса Талантова (прославлен Русской Зарубежной церковью). Но, как это всегда бывает, вернуться к предыдущему – здоровому – состоянию уже невозможно. Пришлось корректировать то нечестие, которое есть.

Неосуждение нужно и православным, и модернистам

Тут-то и пригодилась диалектика неосуждения, которая, в свою очередь, делает церковную жизнь еще ужасней, отравляя весь круг жизни (Иак. 3:6).

Самим модернистам она нужна как индульгенция. Вдумайтесь только! Человек говорит, действует, и при этом все время соображает: «Я не то же, что мои слова»; «Я не то же, что мои дела». И он не только так думает. Он учит этому со властью, запрещая судить по существу всем остальным.

Что касается обычных православных христиан, то им неосуждение тоже нужно.

Ты страдаешь от нечестия церковных революционеров? «А ведь это от тебя зависит: видеть его или не видеть», – говорит соблазняющий голос. И вот уже немыслимое безобразие экуменических камланий оказывается поправимым силами простого и благочестивого человека. Впрочем, нечестие устраняется только на словах, но таких, которым можно научить любого, которые все знают и повсюду произносят в одних и тех же ситуациях.

Допустим, митр. Никодим (Ротов) поет дифирамбы новому и будущему строю, техническому прогрессу, молится с католиками и униатами.

Объяснить это невозможно. Нормальный человек не может даже понять,для чего это нужно митрополиту.

Наказать митр. Никодима? У нас на это нет власти. Митр. Никодим сам и есть Церковная власть.

Даже осудить это, как ересь хилиазма,² будет не прямым судом, а уклончивым, потому что слишком сложным способом описывает простое предательство.

Что может сделать в этой ситуации мирянин или приходской священник? Очевидно, ничего, но диалектика неосуждения предлагает выход, удобный и благочестивый на вид.

Мы видим зло, которое превышает все возможности исправления. «Не будем же сдаваться, и сделаем то, что в наших силах». А что в наших силах, всегда с нами? Мы можем их не осуждать, и мир сразу станет лучше. Нет, собственно, мир не изменится. Всё останется как и было, но нам станет лучше.

Сомнение в реальности

Словами дело не ограничивается. Диалектика «неосуждения» что-то меняет в душе православного человека. Господствующее нечестие в сочетании с бессилием его наказать, объяснить или хотя бы не видеть его, – все это заставляет благочестивых усомниться в реальности.

Может быть, все это нам только кажется? Может быть, мы неправильно расслышали и понимаем их слова?

Может быть, после каждого лжесвидетельства в своей келье митр. Никодим совершает вышеестественные подвиги покаяния? Нам легче поверить в то, что Иуда покаялся, чем в то, что он удавился.

Православный человек отчетливо видит чужие дела и слышит чужие слова, и при этом не верит своим ушам и глазам. Лучшего подарка идеологам и придумать невозможно, потому что православные незаметно для себя начинают управлять своим сознанием.

Чем ужасна Церковная и общественная жизнь?

Итак, если мы не хотим впадать в нечистую яму диалектики, то должны признать: Церковная и общественная жизнь ужасна, и она еще ужаснее, чем мы можем себе вообразить. «Сейчас позже, чем ты думаешь», а не наоборот: «Всё лучше, чем мы видим».

Чем же она ужасна?

Она ужасна тем, что Православие и модернизм не разделены, и между ними, благодаря, в том числе, и «неосуждению», точно не обозначена граница. Граница же проходит не в воздухе и не в области идей. Она проходит по людям, и именно это так больно видеть, и поэтому видеть запрещено.

Но почему Церковная и общественная жизнь ужасна?

По существу в ней нет ничего ужасно нового. Она ужасает нас только тем, что она непоправима нашими усилиями и необъяснима нашими мнениями. Значит, проблема действительно в нас самих, но совсем не та, которую решает диалектика неосуждения.

Все, что нам остается, это смотреть и не ужасаться (Мф. 24:6).

Диалектика «неосуждения» запрещает православным судить о зле по существу, чтобы сделать их соучастниками зла.

Следующая глава Раздор в душе

Роман Вершилло

1. О положении Православной Церкви в СССР. газета “Правда” // ГА РФ фонд 6343 оп. 1 дело 263 лист 57. ↩︎
2. См. Обращение к Собору РПЦ 1971 г. по поводу новоявленного лжеучения митрополита Никодима (Ротова) и единомысленных ему лиц. Священники Глеб Якунин, Николай Гайнов. Миряне: Феликс Карелин, Лев Регельсон, Виктор Капитанчук. ↩︎

Материал Причины. Жизнь ужасна впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Существенные вопросы возникают по ходу истории там, где человек сталкивается с неизменными, устроенными Богом условиями человеческого существования. Бедность, болезнь, смерть и равенство в этих состояниях: таковы общие для всех условия.

Мы сказали, что это вопросы Божественные, не вызовы времени, а вызовы вне времени. От них невозможно уклониться. На них необходимо вовремя дать правильный ответ. Единство человечества мы наблюдаем в том, что вопросы обращены ко всем безразлично. То, что неизменно (миропорядок, природа человека), соединяется здесь с историей.

Под историей, в таком случае, мы понимаем не сочетания событий, случайных или, напротив, закономерных с экономической или социологической и т.п. точки зрения. Мы обращаемся к судьбам людей, неизбывному страданию человека в этом мире, созерцаем недостаточность и тщетность всех усилий. Бедственное положение человека в этом мире и есть та неизменная основа, на которой происходят случайные события, допускающие то или иное толкование.

На фундаментальные вопросы человек может ответить и неправильно: через уход от преследования, неискренне, не вовремя.

Абсолютно неверный ответ

Главная ложь неверных ответов даже не в том, что одни считают, что можно освободить человека, а другие, что его надо растворить в народе, человечестве или в природе. Само положение человека пред Лицем Божиим не может быть перетолковано. Следовательно, абсолютно неверный ответ состоит в том, что люди хотят изменить свое неизменное положение. Ошибка совершается прежде конкретных ответов, тогда, когда нерешаемые вопросы принимают за решаемые.

Итак, тут не должно остаться никакой неясности. Христиане, идеологи и модернисты видят одну и ту же реальность и реагируют на вопросы, никем не выдуманные. Идеологи видят бедственное положение человека, а великие идеологи – даже в существенных деталях. Они достаточно честны, чтобы видеть, что вопросы неразрешимы, но из гордости считают их практически разрешимыми.

Модернизм, как одна из идеологий, тоже соприкасается с реальностью и, соответственно, максимально противополагает себя Православию в этой точке и предлагает человеку способы самоспасения.

Напряжение

Все условия человеческого существования создают напряжение разных видов, когда человек честно мыслит об этих условиях. Мы не отказываем, как видите, в этом и модернистам.

В самом общем плане можно сказать, что напряжение возникает между желаемым, то есть кажущейся свободой делать что угодно, и действительным, то есть духовной, физической и общественной несвободой человека.

Под напряжением я имею в виду несоответствие между тремя явлениями:

1. неизменными условиями человеческого существования, общими для всех («Сильнии и младии умирают»),[1]
2. несбыточной мечтой и
3. её реальными гибельными последствиями.

Философ Клаус Вондунг[2] обнаруживает следующие типы напряжения:

• Тяготение к сути бытия;
• Между недостатком и исполнением;
• Напряжение внутри времени;
• Между трансцендентной истиной и конкретным политическим строем;
• Между Божественной справедливостью и человеческой несправедливостью.

Различие в реакции

Мы видим, что в самом напряжении и во всех его видах нет ничего патологического. Оно возникает у всякого человека, когда он размышляет над условиями человеческого существования, понимает, что он несвободен.

Однако напряжение приводит к разным результатам у двух типов людей.

Одни не выносят напряжения и обращаются к Богу. Для этого нужны разум и мужество. В разумном сознании напряжение рождает 1) важные вопросы и 2) интерес к ним.

Другие не выносят напряжения и бегут от него в область фантазий, в область светской мистики. Думая, что они живут в своем, а не в Божьем мире, идеологи и модернисты начинают решать нерешаемые проблемы и, тем самым, создают проблемы второго порядка.

Итак, мы видим два рода бедствий:

1. общие для всех времен и
2. созданные идеологами и модернистами.

Универсальные бедствия открыты для понимания всеми, но сами по себе непреодолимы.

Новые бедствия возникают оттого, что новые люди пытаются не только понять универсальные бедствия, но и преодолеть их.

Тогда наступает перелом в истории.

Следующая глава Перелом в истории

Роман Вершилло

Примечания

[1] Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу. // Канонник. М.: Московская Патриархия, 1986. С. 166.

[2] Vondung, Klaus. The apocalypse in Germany. Columbia, Mo: University of Missouri Press, 2000. P. 39-41.

Материал Бедственное положение человека как источник всех вопросов впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Указав на странность положения души в наше время, мы можем теперь рассудить о причинах такого положения.

Параллельно развиваются две истории: Града Божия и града человеческого. Значит, человечество едино, но история человечества не имеет какого-то единого смысла. Поэтому верны два противоположных заключения:

1. История кончилась;
2. По ходу истории достигается все большая ясность.

Если мы захотим рассмотреть эту дилемму более пристально, то увидим, что история и биография (личная история) – это цепь вопросов и ответов, совпадающих с порядком познания, то есть ходом различений, разъяснений в душе. Вопросы задает Бог и властно требует ответа пред Лицем Своим. Поэтому неверный ответ неверен абсолютно, а верный – абсолютно верен.

История есть как бы экзамен, который нельзя отложить на потом, выпасть в сиюминутное, в прошлое или в будущее. Вопросы обращены ко всему человечеству, к каждому человеку, народу, эпохе. Всякая душа призвана слышать и отвечать на эти вопросы, но соглашается с этим только упорядоченная душа, то есть предстоящая пред Богом.

Вопросы нельзя решить раз и навсегда, записать ответы и забыть о них. Надо каждый раз заново проходить путь познания, чтобы ответы всегда были одними и теми же.

Христианин в любое мгновение предстоит пред Богом. Но рядом с христианами есть и те, кто предстоит пред самим собой, открывается сам себе в посюстороннем откровении.

Из сказанного вытекает, что христиане не отпадают от единства человечества, а идеологи отпадают.

История в вопросах и ответах

Вечные вопросы слышали во все времена и все народы. Они касаются неизменных условий человеческого существования, бедственного положения человека в земной юдоли.

В Новое время появляются новые вопросы, потому что неправильно устроенная душа нового человека неправильно реагирует на вечные вопросы.

И вечные и новые вопросы интеллектуально и духовно разрешимы. На них можно дать верный ответ. Однако в Новое время верные ответы не меняют положение вещей. Все остается как есть, и в этом смысле вопросы остаются нерешенными. Говоря иначе: наше положение безвыходное, но понятное.

Какие бывают вопросы?

Вкратце перечислим основные типы вопросов по их предмету:

• Нравственные – самые прямые. На них отвечают исполнением заповеди.
• Политические – на них мы отвечаем ради других. Тут мы говорим не о подробностях политической системы обмана и насилия. Политическая форма нас интересует как часть полноты человеческого существования в обществе в тот или иной исторический момент.
• О человеке – вопросы о сущности человека. Кто и каков он? В какое время он живет и какое время создает? Каковы неизменные условия человеческого существования и исторические реакции на эти условия?
• Религиозные – все указанные выше вопросы находят разрешение в истинной вере, твердой надежде и любви.

По их строению вопросы можно разделить на следующие типы:

• Простые – человечество призвано отвечать не на специальные вопросы, даже не на технически православные. Чтобы дать верный ответ Богу, не надо быть историком Церкви, богословом или философом.[1]
• Непростые –
  • Вопросы по многим дисциплинам – обычно возникают не такие простые вопросы: «Где истинная Церковь?», «Еретик ли профессор Осипов?». Вопрос чаще всего состоит из многих частных вопросов, хотя это бывает трудно заметить.
  • Объясняем, как появилось недолжное – сложность в том, что мы перед лицом Истины рассуждаем о том, чего быть не должно.
  • Объясняем факты, но факты неясны в своем существе.

Верные ответы

Вопросы и ответы, о которых мы говорим, частное предприятие. Судьба человека не поглощается судьбой народа, человечества.

Верные ответы дают не все, а самые чистые: «люди на все времена». Они отвечают ради Бога, из бескорыстной любви к Истине. Готовность ответить: «Говори, Господи, ибо слышит раб Твой» (1 Царств. 3:9), – и есть эта любовь.

Мудрость, честность и мужество требуются и для того, чтобы принять ответы как истинные.

Решиться ответить и согласиться с верным ответом: и то, и другое болезненно, потому что так Бог совершает суд над человеком и человечеством. Человеку страшен этот суд. Он испытывает мучение, горечь, и только после этого – радость познания.[2] Познание радостно, потому что поиск окончен: ты нашел Того, Кто выносит праведный суд о тебе, и предстоишь пред Ним.

Неправильные ответы

Идеологи и модернисты тоже слышат вопросы нашего времени, то есть времени Отступления. Не предстоя пред Богом, они анализируют наше время и положение человека и делают это иногда весьма проницательно, как Гегель, Маркс, Ницше или Достоевский. Они могут оценивать Отступление от Бога как кризис, конец цивилизации или как начало новой эры.

Так нам становится понятной история развращенного человечества, история Отступления, когда люди уже знают ответы на вопросы.

Что же у идеологов неверно?

Во-первых, отказ отвечать, уход от преследования.

Идеологии прямо запрещают отвечать на самые существенные вопросы. Вместо этого идеологов зачастую волнуют несущественные, выдуманные ими вопросы: такие, как «Что делать?» у Чернышевского и Ленина.

Вопросы жизни и смерти они понимают в практическом ключе и разрешают их в духе технологии спасения. Тем самым исключается всякая потусторонность (трансценденция).

Идеологи отвечают неискренне и неточно. Отвечают не вовремя, не тогда, когда спрашивает Бог. В самом деле, если ты в 2022 году правильно думаешь о 1613-м, то это не говорит о тебе ничего определенного.

Во-вторых, идеологи и модернисты дают неправильные ответы.

Ситуацию они всегда видят как поправимую через компромисс и насилие, то есть на теоретические вопросы пытаются давать практические ответы. В этом состоит оптимизм идеологий, когда человек ищет свободы действовать в этом мире.

Выводы

Люди на все времена дают верные ответы и дают с готовностью. Человечество, возглавляемое идеологами, раз за разом не сдает экзамен. Значит, одна история складывается из верных ответов пред Лицем Божиим, другая история – из верных и неверных ответов человека перед самим собой.

Ложных ответов становится все больше, и они все более неверны, а верные ответы становятся все точнее и сложнее, хотя и не умножаются в числе. Если все вместе можно считать развитием, то только катастрофическим.[3]

Итак, история человечества есть своего рода рассуждение, все более точное и подробное разделение, проясняющее то, насколько ты соответствуешь образцу человечества и правилу веры: насколько ты человек и насколько христианин.

Пример вопроса: сергианство

В качестве примера одного из исторических вопросов я намерен взять сергианство, то есть неправильный ответ на вопрос об отношении Церкви к безбожной власти. Он был дан в Декларации митр. Сергия (Страгородского) 1927 года и в вытекающих из нее решений и самооправданий.

В 1920-30-е годы русским православным нужно было ответить на один частный, местный, узко конфессиональный и юрисдикционный вопрос: об обновленчестве и сергианстве.

Странно, если вдуматься, что решающим стал вопрос частный, исторически локализованный. И все же ответы именно на этот вопрос разделили христиан на православных и неправославных.

Вопрос о сергианстве не простой: в нем соединились вопросы политические, идеологические с вероучительными, а точнее – компромисс с идеологической политикой и специфическое модернистское учение о спасении.[4]

Сщмч. Виктор о сергианстве

Точнее и глубже всех определил сергианство сщмч. Виктор (Островидов). Он считал, что Декларация митр. Сергия (Страгородского) была выражением веры митрополита в светское самосовершенствование человека.

Сщмч. Виктор писал в 1912 году:

Не имея в себе достаточно силы принять тайну Христова пришествия в мир, как точно определенное историческое дело Божьего спасения человека, как известный момент, цена которого в нем самом, как таковом,– новые богословы усиливаются осмыслить Христианство другим путем, а именно путем приспособления отдельных догматов Христианского вероучения к духовной жизни человека. Вместо того, чтобы твердо и смело судить всю настоящую жизнь истиной учения о совершенном Божием спасении мира, они осмысливают эту истину ее возможной пригодностью, полезностью для жизни человека…

Человек снова возвращается на путь естественного мышления и еще только «возможности» своего спасения, и в муках отчаяния снова вопиет к Небу словами апостола Павла: «Бедный я человек! Кто избавит меня от сего тела смерти».

В 1928 году сщмч. Виктор отвечал на следствии:

«Воззвание» (То есть Декларация 1927 года. – В.Р.) есть удаление от истины Спасения. Оно смотрит на спасение как на естественное нравственное совершенствование человека (языческое философское учение о спасении), а для осуществления его, безусловно, необходима внешняя организация…

По моему мнению, это заблуждение, которое я обличал в лице Митрополита Сергия и известного Антония Храповицкого еще в 1912 году, предупреждая, что они этим своим ЗАБЛУЖДЕНИЕМ ПОТРЯСУТ (Выделено сщмч. Виктором. – В.Р.) Церковь Православную.[5]

Что происходит?

Итак, мы видим, что происходит. Уже в 1912 году было понято, что такое сергианство, но об этом никто не захотел узнать ни в 1912-м, ни в 1928-м годах, а значит, в силе остается неправильный ответ, данный некогда митр. Сергием.

Сегодня неверный ответ об отношении к безбожной власти невозможно исправить, потому что этот ответ вытекает из неверного учения о спасении, которое не только не осуждено, но и торжествует под именем Православия. Мы видим, как частный вопрос становится существенным для спасения, потому что не решен вопрос вечный.

Неправильный ответ 1927 года привел ко многим и ужасным последствиям, вопиющим к небу. Сергиане предали Новомучеников, объявляли их раскольниками и врагами государства. И по сей день не прекращаются лживые самооправдания в сочетании с бесстыдной похвальбой «спасших Церковь». Без сергианства не было бы экуменизма, не было бы расцвета модернизма после падения СССР и т. п.

Модернизм и экуменизм всеми силами поддерживают ложь сергианства и перекладывают вину за раскол на тех, кто отвергает сергианство, модернизм и экуменизм.

Ложь заразила несколько поколений православных христиан, исказила духовную жизнь даже противников своих. Это будет продолжаться, пока митр. Сергия почитают как мудрого старца и кормчего, который

сохранил в тяжелейшие годы Церковь, провел ее через бури, треволнения и испытания к моменту восстановления Патриаршества.[6]

Что же происходит с православными?

Они не слышат слова сщмч. Виктора, что в Церковь вошли неверующие, потому что научились не видеть вещи такими, каковы они на самом деле. Этому их научили несколько поколений сергиан.

Следующая глава Бедственное положение человека как источник всех вопросов

Роман Вершилло

Примечания

[1] «Всем общи: Закон, Пророки, Заветы, словеса Заветов, благодать, детовождение, совершенство, страдания Христовы, новая тварь, Апостолы, Евангелия, раздаяние Духа, вера, надежда, любовь как к Богу, так и Божия. И дары эти – не так, как древле дар манны неблагодарному и непризнательному Израилю, даются не в меру, но каждому, сколько хочет. Таковы же: восхождение, озарение, малое еще здесь, а яснейшее в чаемой будущности, таково и то, что всего важнее: познание Отца и Сына и Святаго Духа, и исповедание первой нашей надежды. Что выше этого и что более обще? За этим же следующее, хотя выше ценится по редкости, но касательно необходимости занимает второе место. Ибо без чего нельзя быть Христианином, то полезнее доступного немногим» (св. Григорий Богослов. Слово 32, о соблюдении доброго порядка в собеседовании//Собрание творений в 2-х т. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994. Т. 1. С. 475).

[2] «Премудрость возвышает сынов своих и поддерживает ищущих ее: любящий ее любит жизнь… Обладающий ею наследует славу, и, куда бы ни пошел, Господь благословит его; служащие ей служат Святому, и любящих ее любит Господь; послушный ей будет судить народы, и внимающий ей будет жить надежно… Сначала она пойдет с ним путями извилистыми, наведет на него страх и боязнь, и будет мучить его своим водительством, доколе не уверится в душе его и не искусит его своими уставами; но потом она выйдет к нему на прямом пути и обрадует его и откроет ему тайны свои. Если он совратится с пути, она оставляет его и отдает его в руки падения его» (Сир. 4:12-16, 18-22).

[3] «Мир идет к совершенству. Идет; но на пути встречает потоп, пожар Содома, разрушение Иерусалима, гонение на Христианство, и наконец, времена антихриста» (св. Филарет Московский. Собрание мнений и отзывов в 5 томах. СПб.,1886. Т. 4.С. 395).

[4] митр. Сергий (Страгородский). Православное учение о спасении: Опыт раскрытия нравственно-субъективной стороны спасения на основании Священного Писания и творений Свято-отеческих. Казань: типо-лит. Имп. Ун-та, 1898.

[5] Виктор (Островидов) св. Ответы епископа Виктора (Островидова) на пятнадцать вопросов ОГПУ // Вестник ПСТГУ. II: История. История Русской Православной Церкви. 2006. 3 (20). С. 136–147. С. 142.

[6] Кирьянова О. Панихида по Патриархе Сергии (Страгородском) // Журнал Московской Патриархии. – 1999. – 7. – С. 11.

Материал История как цепь вопросов впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Истиной в собственном смысле является истинное общее, то есть истины веры, умозрительные истины. Истина, обсужденная и определенная, называется «умом».

К области истины относится и истинное единичное, истины факта.

Общее

Общее есть Божественный закон, порядок, и означает единое, а не одноименное. Общее может по природе высказываться о многих предметах.

Общее усматривается разумом и мыслью через чистое умозрение, а также как род многих предметов:

• общее во всех однородных единичных предметах;
• общее в единичном: естество, созерцаемое и рассматриваемое в одной из своих ипостасей.

Познание общего

Общее постигается умом. Благодаря общему существуют познание, определение и доказательство.

Общее воспринимается ощущением. Хотя воспринимается единичное, но восприятие есть восприятие общего, например Петра, Иоанна.

Род

Род объединяет множество видов, например, животные делятся на разумных и неразумных.

Первый род не есть то, на что делится род более высокого порядка и не имеет предшествующего ему рода, является только родом и не бывает уже видом, тогда как все прочие роды могут быть видами по отношению к более высшему роду.

Высший род – бытие, сущее. Сущее разделяется на субстанцию и акциденцию, но не является родом для них.

Вид

Вид принимает наименование и определение рода.

Последний и низший вид обнимает не виды, а единичное.

Вид можно понимать в математическом и физическом смысле. В строго математическом понимании малейшее отличие между вещами заставляет относить их к различным видам.

Обычно люди, устанавливая физические виды, не придерживаются этого строгого смысла, определяя вид по общему происхождению, или по общему материалу, из которого сделан предмет.

Природа

Природа означает, что есть предмет.

Природа есть то, из чего нечто возникает, и то, сообразно с чем оно возникает, и то, вследствие чего нечто возникает.

Разумная речь

Об истинном общем можно говорить только на разумном языке. Тот, кто хочет говорить разумно, должен опираться на общее для всех.

Единичное

Единичное (лицо, ипостась, индивид) – это понятие, которое видимыми отличительными свойствами изображает и очерчивает в каком-нибудь предмете общее.

Единичное не может сказываться о многом. Например, «человек» есть общее, а Петр — единичное.

Единичное есть сущность вместе с случайными особенностями, так что лицо имеет то, что есть обще, вместе с тем, что есть особенно, также и самостоятельное бытие.

Ипостаси существуют каждая особо и порознь, то есть поставлена отдельно сама по себе, имея весьма многое различающее ее от другой. Ибо они и отделяются местом, и различаются по времени, и отличаются по уму, и по силе, и по наружности, то есть форме, и по состоянию, и темпераменту, и достоинству, и образу жизни, и по всем характеристическим особенностям; более же всего отличаются тем, что существуют не друг в друге, но отдельно.

Ипостаси различаются по числу, а не по естеству, потому что в каждом из однородных лиц сущность совершенна.

Познание единичного

Единичного мы не знаем невольно, а общего – произвольно.

Речь о единичном

О единичном возможна разумная речь, которая сообщает истину, и патологическая речь, которая сообщает ложь.

Сайт Два града

Материал Истина. Общее истинное. Единичное впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Размышление над этими вопросами приводит человека к мысли о своей несамостоятельности, о том, что он был создан без спроса. Человек, существующий по милости кого-либо другого, является зависимым. Я живу целиком по милости Того, Кто сотворил мою жизнь, и Источник моей жизни находится вне меня.

На центральный вопрос человеческого существования могут быть два противоположных ответа: «Меня, человека сотворил Бог» или «Человек тем или иным способом сотворил себя сам».

Второй ответ возможен только во второй реальности. Такой ответ означает, что человек исповедует веру в миф об абсолютной свободе, который является основным мифом религии самоспасения.

Из ответа на центральный вопрос человеческого существования вытекает отношение человека к неизменным для него условиям существования.

Любовь к истине и желание пребывать в первой реальности заставляет человека искать верный ответ на центральный вопрос, то есть искать согласия своего имманентного сознания с духовным порядком в мире.

Поиск ответа на центральный вопрос существования препятствует самообожествлению и самоспасению человека. Этот поиск свойственен человеку, хотя и ему не свойственно всегда помнить о полученном верном ответе.

Сайт Два града

Материал Центральный вопрос человеческого существования впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Человек есть неполное существо, потому что Бог привел его из небытия в бытие, не спросив человека, хочет он того или нет.  В условия существования входят противоречия между добром и злом, а также бытовые противоречия, душевные и телесные страдания. Таковы законы человеческого существования, судьба человека, то есть то, что ему судил Бог.

Человек существует в напряжении между полнотой и недостатком, величием и низостью. Он есть ум и он же наклонен к глупости, сотворен безгрешным и он же тяготеет ко греху. Человек – это несчастный царь, счастливый раб, земной и небесный, временный и бессмертный, видимый и умосозерцаемый, один и тот же есть дух и плоть.

Отношение человека к условиям существования вытекает из его ответа на центральный вопрос человеческого существования. По природе ему следует смиряться с этими условиями, признавать их как установленные не им.

Духовно больной человек восстает против условий существования. Он стремится к невозможному и становится революционером в мысли или в действительности. Он бунтует внутри реальности, тотально фальсифицированной им самим.

Христианство такие революции совершенно отрицает самой идеей Божества, создавшего законы человеческого существования.

Пред лицом зла и смерти человек вынужден занимать радикальную позицию, он не может участвовать в смешении двух градов: Града Божия и града человеческого.

Смешение двух градов существует только в душе духовно больного человека. Благодаря развлечениям, компромиссам он не задумывается над условиями своего существования.

Материал Условия человеческого существования впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Грех и злочестие

Злой совершает грехи по своей воле и по наущению дьявола при участии патологического сознания, из ненависти к благу. Вместе с гностической верой грех составляет злочестие.

Грех – это ненависть к благу, то есть беспорядок в любви, когда любовь направлена на недолжное, недолжным образом и в недолжное время. В грехе соблюдается патологическое несоответствие целей и средств.

Человек по природе отвращается от греха и способен воздерживаться от него. Грех – это не свойство, но ложная, соединенная с патологическим сознанием сила, духовная болезнь. Совершённый грех отпечатывается в душе и становится греховной страстью.

Грехи принадлежат собственно душе. Через отношение к душе они общи и телу, так как душа пользуется телом.

Грех непознаваем, потому что в собственном смысле не существует. Он существует только в области единичного, примешивается к конкретным лицам, делам, словам и мыслям.

Грех познается через совершение противоположных добродетелей, через веру в то, что грешник будет наказан в вечности и наказывается уже в этой жизни. В этом состоит Божественный порядок, который не нарушается человеческими грехами.

Говорить о грехах можно только на разумной речи, которая отделяет зло от добра.

В грехах и страстях нет никакого порядка, но всякое бесчиние и нестроение.

Три основных греха

Неверие, отчаяние и ненависть к Истине.

К основным грехам присоединяются все прочие, такие, как гордость, демоническая закрытость, воля к власти, тщеславие, грехи глупости, неграмотности, бесстыдства, антихристианская воздержанность и невоздержанность, компромисс, ложное единомыслие, гностическое опьянение, гностический сон, социальный сатанизм и многие другие.

Все гностические добродетели являются на самом деле грехами.

Грехи незнания

Отдельную группу составляют грехи незнания, к которым принадлежат все разновидности гностического знания: светский мистицизм, псевдология, мнение, непонимание понятного, понимание непонятного и другие.

Патологическая речь

Патологическая речь является греховной. Говоря на патологическом языке, человек согрешает богохульством, ложью, клеветой, многословием, тщеславным велеречием, лестью и т.д.

Материал Грех впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Добродетели состоят в умерении страстей. Они естественны и естественным образом и поровну находятся во всех, хотя не все поровну совершают то, что согласно с природой.

Добродетели находятся в нашей власти, так как Бог дал человеку силу исполнять должное. Человек по природе стремится совершать добродетели, но от его воли зависит совершать ли их сознательно.

Добродетельный человек исполняет заповеди Божии при помощи Божией и при содействии разума и воли, из любви к Богу и ближнему. Вместе с верой в догматы добродетели составляют благочестие.

Добродетель – это порядок в любви, то есть направляется на должные предметы, должным образом и в должное время. Нравственное действие тогда добродетельно, когда в нем соблюдается разумное соответствие целей и средств.

Добродетели принадлежат собственно душе. Через отношение к душе они общи и телу, так как душа пользуется телом.

Добродетель есть истинная, с сознанием соединенная сила. Добродетель глубоко отпечатлевается в душе, изгоняет все страсти и уничтожает оставшиеся следы страстных движений.

Говорить о добродетелях можно только на разумной речи, которая сама является нравственной коммуникацией.

Три главные добродетели:

Вера, надежда и любовь.

К трем главным добродетелям присоединяются все прочие добродетели, такие как добродетели знания, смирение, христианский аскетизм, нонконформизм, как мужество идти до конца в следовании за Истиной, если надо, то в одиночку и против всех.

Добродетели знания:

• Правомыслие – то есть мудрость, открытость к Богоустановленному порядку в мире и готовность ему подчиниться, адекватное понимание структуры действительности и условий человеческого существования.
  
• Понимание понятного.
• Непонимание непонятного.
  

Сайт Два града

Материал Добродетель впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Человек существует, знает, что существует, и любит это бытие и знание. Как раб и по благодати сын Божий он живет в предстоянии пред Богом в согласии с духовным порядком в мире.

Человеку дарована свобода действовать и ощущать. Его действия происходят перед Лицем Божиим и подлежат суду Божию во времени и в вечности.

Главное свойство человека заключается в том, чтобы избегать и отвращаться от зла, искать и избирать добро. Человек обладает благостью, мудростью и властью по соизволению Божию, причем один человек в одной степени, а другой в другой.

Человек от природы стремится к знанию и прежде всего к познанию своей природы. Познание рождается в человеке из любви к истине и стыда.

Человек ниже ангелов, которые выше его, как бестелесные и свободные от всякой телесной страсти.

Назначение человека

Человек создан, чтобы предстоять пред Богом. Он должен мыслить, говорить и действовать в согласии с теми условиями существования, которые определены Богом.

Порядок в душе

Бог сотворил человека с порядком в душе и врожденным знанием того, что Бог существует. Если человек случайно и беспричинно создает беспорядок в своей душе, то это называется духовной болезнью.

Человек состоит из духа (ума), души и тела, где ум -это самодовлеющая сущность, которая ясно познает вещи, и выражает познанное с помощью разумной речи. По благодати ум постигает Бога.

Душа имеет разумную и неразумную части.

Разумная часть имеет познавательные и жизненные силы.

Познавательные: разум, память, мнение. Разум позволяет человеку пользоваться опытом, искусством и рассуждениями.

Жизненные: воля, свободный выбор, гнев.

Неразумная часть души состоит из воображения и ощущения.

Человек изменяем

Состояние человека в первой реальности характеризуется величием и ничтожеством, способностью познавать и действовать и бессилием.

Человек наделен духом, который по благодати может пребывать в Боге и прославлять Его. Он создан для добродетельной жизни, по воле преклонен ко греху и способен к раскаянию.

Человек бессилен изменить условия существования, определенные Богом. Он бессилен изменить то, что его сотворил Бог, Который не спросил человека о том, желает ли он быть сотворен.

Человек сознает, что находится среди неразрешимых для него противоречий между Благом и злом, Истиной и ложью. По телу он страдает от временных и переменчивых противоречий тленного бытия, которые также не может разрешить.

Духовно здоровый человек принимает то место, которое предназначил ему Бог в первой реальности. Он мыслит, говорит и действует в согласии с духовным порядком в мире.

Такой человек только в жизни вечной ожидает разрешения противоречий, и вовсе не ожидает разрешения несущественных противоречий между полнотой и недостатком.

Духовно больной человек избирает своей духовной родиной вымышленную вторую реальность, в которой своими силами думает разрешить вечные и временные противоречия. Такой человек восстает против духовного порядка в мире и бессильно пытается устраивать беспорядок вокруг себя.

Сайт Два града

Материал Человек впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.