Православным о Блезе Паскале. Беседа Давида Джинчарадзе и Романа Вершилло.

Материал Православным о Блезе Паскале впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

После долгого рассказа об успехах и неудачах, понятиях и приемах Паскаля можно прийти к некоторым выводам.

Из истории Паскаля, как антимодерниста, следует, что в Новое время невозможно восстановить порядок. В каких-то закоулках души и общества порядок еще сохраняется. Но стоит коснуться волшебной идеологической палочкой, и он безвозвратно исчезает.

Порядок разрушается не сам собой. Его разрушают особого рода люди, совершая преступления нового рода. Таких новых людей Паскаль увидел в иезуитах, и в этом состояло его открытие.

Затем Паскаль рассмотрел, какие именно преступления совершают новые люди: они вовлекают мир в беспорядок нового типа. Назовем его «малым порядком» (термин из книги Эриха Фогелена).

«Малый порядок» создается из стремления к власти, причем эта воля к власти не имеет ни природных, ни моральных, ни интеллектуальных пределов. Могущественные технологии попадают в руки людей аморальных и безумных, которые грозят любую секунду уничтожить всех и самих себя.

Все это делает необходимым другую сторону малого порядка. Аморальным и безумным сознанием нужно управлять, чтобы все не уничтожили всех. Для этого во главе нового порядка встают папы и кардиналы или же тираны и революционеры, типа Кромвеля или Наполеона. Они создают такие же могущественные технологии управления совестью и сознанием. Отныне «малый порядок» заменяет человеку его ум.

Внутри «малого порядка» не все являются идеологами и модернистами. Есть и люди разумные. Их удаляют в частную сферу жизни или они уходят туда сами, чтобы не идти на компромисс.

Но есть ли, собственно, частная жизнь при тираническом режиме? Новое государство и новая Церковь не признают ничего частного и отдельного. Частная сфера также идеологизирована. Здесь еще сложнее отличить нового человека от старого, потому что новый человек в быту обычно не проявляет своих сверхчеловеческих свойств.

Порядок и его восстановление

Антимодернист размышляет над порядком и его восстановлением. Это входит в его профессию.

Думал над этим и Паскаль. И он увидел, что восстановить порядок мешает вовсе не тиранический режим. Реставрация невозможна, потому что все восстановленное может быть перетолковано. Если христианин понимает сказанное намеренно неясно, говорит намеренно неточно, понимает услышанное не по прямому и обычному смыслу слов, порядок не может быть восстановлен.

В Новом мире порядок бесповоротно разрушен, потому что двоемыслие и двуязычие создают свои правила.

Но, наконец, что такое двоемыслие и двуязычие? Это не что-то такое, от чего легко избавиться: это само существо нового человека.

Человек не может восстановить внешний порядок, потому что порядок и без него нерушимо установлен волей Божией.

Человек не способен разрушить порядок, но может жить так, как если бы его не было.

Значит, от иезуитской и модернистской профанации ограждает сам ум, то есть обязанность понимать истину, возложенная на человека Богом. И все вместе это означает, что в Новое время мы боремся не за победу, а за правду, и ее воздвигаем между ложью и своей душой.

Это понимал и утверждал Паскаль. Особенно хорошо это видно из его отношения к его друзьям-янсенистам.

Паскаль против антимодернизма

Верный правилу «заниматься своими делами», Паскаль не мог не обратить свой пронзающий анализ на своих друзей.

Силы Паскаля (род. 1623 – ум. 1662) уже иссякали. Жизнь его клонилась к концу, но он успел принять участие в последнем споре янсенистов и иезуитов. Излагаю по статье Сильвии Берти «Казуисты из Пор-Рояля и позиция Паскаля».*

* Silvia Berti, Port-Royal at Grips with Its Own Casuistry and Pascal’s Stand. // A historical approach to casuistry / Carlo Ginzburg, Lucio Biasiori. – London: Bloomsbury Academic, 2019. C. 265–282.

Спор янсенистов с иезуитами

Начнем по порядку. Спор янсенистов и иезуитов начался еще до обращения Паскаля в Христианство. Предметом спора было учение о благодати, о том, действует она непреодолимо, или человек волен отвергнуть благодать.

На стороне свободы человека выступали, естественно, иезуиты. А янсенисты совершили обычную для антимодернистов ошибку, решив яснее, чем Древние отцы, изложить учение о благодати.

Иезуиты пользовались большим влиянием в Ватикане, и в 1653 году им удалось добиться осуждения пяти положений из «Августина», книги Янсения (от имени которого и именовались янсенисты).

Янсенисты, которые группировались вокруг монастыря Пор-Рояль, согласились с «апостольской конституцией» папы. Осуждены действительно еретические положения, но янсенисты защищались тем, что этих положений нет в книге Янсения. Неформальный глава группы – «великий Арно» – предложил такую казуистическую конструкцию: он отличал истину и факт. Ересь осуждена правильно, а в атрибуции папа допустил фактическую ошибку. Значит, папа не впал в ересь, и янсенисты могут оставаться в мире со своей совестью и Ватиканом.

Следующий папа Александр VII в 1656 году выпустил еще одну «конституцию», где подтвердил, что еретические положения принадлежать именно Янсению. Теперь от янсенистов потребовали осуждения тех же положений уже с указанием, что они находятся в книге Янсения. В это время в спор включается Паскаль со своими «Письмами к провинциалу». Они выходили анонимно с 1657 по 1659 гг.

Далее знаменитый кардинал Мазарини добился того, что папа обязал янсенистов покаяться и подписать «Формулу отречения».

«Великий Арно» и многие другие янсенисты были готовы пойти на компромисс. Угасающий Паскаль с гневом следил за нравственным и интеллектуальным распадом Пор-Рояля, который он считал твердыней августинизма.

В 1661 году Пор-Рояль был упразднен, и янсенистам пришлось рассеяться.

Сочинение о подписи

В своем «Сочинении о подписи» («Écrit sur la signature», конец 1661 года, то есть меньше чем за год до смерти) Паскаль призвал отстраниться от исповедания веры в «Формуле», как «двузначного и двусмысленного, а потому вводящего в заблуждение». Он рисует три возможных позиции.

• Подписывающий «Формулу» подписывает осуждение Янсению, блж. Августину и учению о благодати.
• Отказывающийся ее подписать избавляет их от осуждения.
• Те же, кто подписывает только исповедание веры, но не признает, что Янсений формально осужден, выбирает средний путь. Этот средний путь – мерзость пред Богом и людьми и совершенно бесполезен для тех, чьего осуждения ищут иезуиты.

Как мы видим, Паскаль идет сразу к сути дела: ясно, что папа и иезуиты хотели осудить именно христианское учение о благодати.

«Папа не непогрешим, он ненавидит Янсения, любит иезуитов и ему не неприятна иезуитская мораль»

Вместе со своим другом Жаном Дома Паскаль составил документ: «Причины, которые мешают мне подписать сочинение под названием: «Если мы имеем право предположить…»» (Raisons qui empeschent que je ne me rende à l’escrit intitulé ‘Si on a droit de supposer, etc.’). Написал его фактически Дома, и ему же принадлежит аргументация, но изложены идеи общие с Паскалем, который читал и правил рукопись.

Рукопись Дома

Сильвия Берти пишет:

С помощью тонкого замечания Дома нейтрализует утверждение Арно, согласно которому папа мог неправильно понять Янсения или осудил какую-то другую, неизвестную ересь вместо учения о действующей благодати. Если так, то «почему он не сказал то, что хотел?» После столь многих просьб о разъяснении, разве не следовало лучше молчать, а если говорить, то ясно указать на предполагаемую ересь? Но дело обстояло иначе и не так благоприятно, как того хотел бы Арно. Может быть, глава Церкви просто хотел осудить именно Янсения.

«Я признаю, что такое допущение является очень резким, – замечает Дома, – и все-таки дело может обстоять именно так, если предположить, как мы все согласились, что папа не непогрешим, что он ненавидит Янсения, что он любит иезуитов и что ему не неприятна иезуитская мораль».

С некоторой жестокостью Дома перешагивает через все богословские споры и предлагает друзьям Пор-Рояля посмотреть на действительность прямо, без всяких прикрытий и интеллектуальных уловок: если всех выступлений Александра VII недостаточно, чтобы сделать ясным осуждение Янсения, то и впредь будет «невозможно всеми видами невозможности» (impossible de toute impossibilité à toutes les puissances) осудить более никого, потому что «никогда еще не выносили приговора и осуждения более ясного, более аккуратного, более точного, более определенного, более противоречивого, более решительного, более твердого и сказанного во всеуслышание, чем осуждение Янсения и его доктрины в Булле и Формуле». Тон суров. Дома прямо-таки обрушивается на добровольное отупение, в которое постепенно погружались «ученики св. Августина». Дома как бы говорит: Мы все осуждены далеко не непогрешимым папой: Янсений, Пор-Рояль, св. Августин и действующая благодать, но мы не еретики. Мы смело выкрикиваем наш отказ повиноваться и подписывать документ, который сделает нас и Церковь рабами и инструментами ереси.

Последнее слово Паскаля

Таково последнее слово Блеза Паскаля, последнее в прямом и переносном смысле. Он обратил оружие правды против антимодернистов и, тем самым, против себя, против своих ошибок.

Теперь пришло время собрать наши выводы воедино и высказаться прямо о мире, в котором мы живем, и о месте в нем христианина-антимодерниста.

• Современный мир ужасен особенным образом.
• Христианину в нем нет места.
• И все же христианин по своим внутренним мотивам становится антимодернистом, то есть преследует инакомыслие и для этого овладевает искусством преследования.

Для уточнения всех этих пунктов нам был полезен Блез Паскаль.

Роман Вершилло

Материал Паскаль против антимодернизма впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Мы перечислили приемы иезуитов и разобрали их основную стратегию: управление сознанием.

Для чисто ментальных упражнений нужна речь, хотя бы внутренняя. Язык необходим для расчета и «направления намерения», для казуистики и «ментальной резервации» и др.

У иезуитов была своя теория патологической речи. Теория и опыт лжи вместе образуют иезуитское искусство чтения.

Иезуитская речь важна для нас как самый ранний опыт системы идеологической лжи. Но почему нужен особый тип речи: речь патологическая? Простая человеческая речь не точна и не ясна, многозначна и говорит иносказаниями. Она сама по себе сгодится для обмана.

И все же обычная речь может быть понята. Как правило, ее неточности мы понимаем точно, а иносказания – прямо. Ради этих превращений мы и используем человеческую речь.

Система иезуитской лжи

В новые времена новые государства и новая Церковь пытаются создать систему тотальной лжи, которая полностью закроет от человека подлинную действительность. Ложное сознание может существовать только в таких условиях. Оно переходит от одной системы лжи к другой, не сталкиваясь с реальностью, как она есть.

Вот для этого и нужна патологическая речь, которая сравнительно с речью человеческой вообще не речь и не сообщение.

Возьмем такой пример. Успех иезуитской миссии основывается на расчете, переодевании и обмане. На разумном языке успех такой проповеди не может быть измерен, как нельзя измерить химеру или кентавра. Он находится вне шкалы «истинно – ложно», и его описывает только патологическая речь.

Речь нечестная

В другом месте мы много говорили о свойствах патологической речи. Здесь мы рассудим о нечестности речи иезуитов.

Нечестная речь лжива в нескольких отношениях:

1. Она скрывает истинные мысли, истинное лицо говорящего.
2. Она сообщает ложь, то есть то, чего на самом деле нет.
3. И она сообщает открытую ложь, когда иезуиты называют свою доктрину Христианством, и с этим не спорит Церковь и государство.

Иначе говоря, ложь сочетает в себе тайное и явное, где и тайное – не тайна, и явное – непостижимо. Здесь можно различить диалектику эзотеризма и экзотеризма, встречавшуюся уже в древнем гнозисе.

Скрытая открытость служит основанием «малого порядка» в обществе и в Церкви. Теперь идеолог пропагандирует ложь, убийственную для общественного порядка, но уже не может быть разоблачен как враг Церкви и общества.

Он исполняет роль миссионера, обращает своих адептов. Каждому из них ложь открывается в доступной ему мере. От лжеучителя не требуется здесь особая проницательность: в новом обществе каждый посвящает себя сам на ту степень, которая ему доступна.

Частного человека больше никто специально не обманывает. Если он не понимает скрытого смысла пропаганды, то обманывает сам себя. Ведь все говорится открыто, как, скажем, проповедь атеизма проф. А.И. Осиповым.

Кетман

Тут стоит вспомнить кетман, или «благородное искусство лжи»:

По мнению людей на мусульманском Востоке, «обладатель истины не должен подвергать свою личность, свое имущество и свое достоинство опасности со стороны ослепленных, безумных и злобных, которых Богу было угодно ввести в заблуждение и в заблуждении оставить». Нужно, стало быть, молчать о своих подлинных убеждениях, если это возможно.

«Однако, — говорит Гобино, — бывают случаи, когда молчать недостаточно, когда молчание выглядит признанием. Тогда не следует колебаться. Нужно не только публично отречься от своих взглядов, но рекомендуется использовать любые хитрости, лишь бы обмануть противника. Исповедовать любую веру, какая может ему понравиться, совершать любые обряды, которые считаешь нелепейшими, фальсифицировать собственные книги, применять любые средства, чтобы обмануть, таким образом ты получаешь большое удовлетворение, и твоя заслуга в том, что ты сохранил и себя и своих, что не подверг драгоценную веру омерзительному контакту с неверным и, наконец, что, обманывая этого неверного и утверждая его в его заблуждении, ты вовлек его в позор и в духовную нищету, которых он заслуживает» (Милош, Чеслав. Порабощенный разум).

Иезуитская речь открывает ложь и скрывает истину

Так, у патологической речи две стороны: она открыто сообщает ложь, а от непосвященных скрывает, что ложь есть ложь.

Паскаль исследует этот вопрос. Он приводит следующее правило о. Бони:

Разрешается прямо, primo et per se искать ближайшего случая ко греху ради духовного или временного блага нашего или ближнего нашего.

Этот аморальный совет обсуждали и иезуиты. Одни из них осуждали Бони, другие поддерживали. Но как они это делали!

Паскаль демонстрирует свое превосходное искусство преследования, обличая иезуитов:

Обратим внимание на следующее: когда вы признавали правило это гнусным, вы в то же время отрицали, что оно принадлежит о. Бони, и таким образом он оказывался невинным, а когда вы сознаетесь, что оно принадлежит ему, вы в то же время утверждаете, что оно хорошо, и таким образом он опять невинен. Так как невинность этого вашего отца оказывается единственной общей мыслью обоих ваших ответов, то очевидно, что только этого одного вы и добиваетесь и что у вас одна цель – защита ваших отцов, если вы об одном и том же правиле то говорите, что оно есть в ваших книгах, то, что его там нет, что оно хорошо и что оно дурно, сообразуясь не с истиной, которая никогда не меняется, а со своим интересом, который меняется ежечасно.

Паскаль соединяет то, что иезуиты разделяют

Как мы видим, Паскаль соединяет то, что иезуиты говорят порознь и в разных случаях. Из этого он выводит заключение, сокрушающее все иезуитское создание:

Желаете ли вы говорить искренно? Нет, отцы мои, поскольку ваши ответы противоречат друг другу. Желаете ли вы держаться одной истинной веры? Нимало, поскольку вы одобряете правило, гнусное, по вашему собственному мнению.

В одном случае иезуиты говорят ложь, в другом – смешивают ее с правдой, в третьем случае говорят верно. Но нам нет нужды разбираться по отдельности с этими заявлениями. Это мелочность, разговор не на тему.

Соединив сказанное по отдельности, мы получаем противоречие. А тот, кто допускает противоречие своим словам или в своей собственной речи, не может желать истины. Иезуиты не хотят держаться одной истинной веры, потому что одобряют то, что сами осуждают.

Итак, из смеси истины и лжи мы получили простую и ясную истину об иезуитах: что они враги Христианства.

После этих общих замечаний об иезуитской ложной речи рассмотрим теорию так называемой

смешанной пропозиции

Теория «смешанной пропозиции» (oratio mixta) гласила, что речь имеет две стороны: видимую (слышимую) и невидимую (подразумеваемую). Речь – это слово и мысль. По отдельности они не составляют высказывания (пропозиции), а только вместе могут оцениваться как ложная или истинная речь.

Если слово противоречит мысли, то высказывание все равно будет истинным, если мысль истинна.

Теоретиком “смешанной пропозиции” выступил Наварр, о котором мы уже говорили.

Он рассматривает гипотетический случай, когда Н. объявляет некоей женщине, что желает взять ее в жены. На самом деле, Н. твердо намерен этого не делать.

– Лжет ли он? – спрашивает Наварр, и отвечает:

– Нет, Н. не грешит ни пред Богом, ни перед людьми. Его речь состоит из произнесенного и мыслимого. Мыслимое им – верно, соответствует его намерениям. Значит, вся его речь не обман и не ложь.

На эту замечательную теорию можно возразить, что «смешанная пропозиция» – это вообще не человеческая речь. Ведь речь есть слово, выражающее мысль, а не что-либо еще.

Популярный и в наши дни прием умолчания мы видели, когда иезуиты говорили о составных частях греха, но не называли грех по имени.

Иносказания, иезуитская двусмысленная речь

Еще одним известным приемом иезуитов стало иносказание, двусмысленная речь.

Двусмысленная речь состоит в употреблении многозначных слов и выражений. Как и другие приемы иезуитов, двусмысленная речь нужна для сохранения жизни в новом обществе и вообще для личной и общественной пользы.

Иезуит рассказывает Паскалю

об облегчениях, введенных нами для избежания грехов в разговорах и в светских интригах. Самое затруднительное тут – избежать лжи, особенно, когда желаешь заставить верить в то, что ложно. Удивительно этому помогает наше учение о двусмысленностях, которое «разрешает пользоваться двусмысленными выражениями, заставляя понимать их не в том смысле, как думаешь сам», как говорит Санчес (Opera mor., ч. 2, к. 3, г. 6, № 13).

Двусмысленная речь похожа на ментальную резервацию. Иносказательные слова и выражения имеют два смысла: один для слушателя, а для говорящего – другой. В ментальной же резервации к слову добавляется невысказанная оговорка, которая делает высказывание истинным.

Новая иезуитская терминология

Для своих целей иезуиты создали новую терминологию и навязали ее католической Церкви.

Паскаль пишет:

Вы нарочно подбираете подобные словечки: «божественное право», «положительное право», «естественное право», «внутренний и внешний суд», «случаи, указанные в законе», «внешняя вероятность» и другие малоизвестные, для того, чтобы в этом тумане ускользнуть и скрыть из вида ваши заблуждения.

Он предупреждает иезуитов:

Вы однако не ускользнете, отцы мои, благодаря своим пустым тонкостям: я ведь поставлю вам вопросы, настолько простые, что они не будут подлежать Distinguo (то есть иезуитским “различениям”).

Действительно, простота была главным орудием Паскаля.

На этом мы заканчиваем наш рассказ о Блезе Паскале. Нам остается сделать краткие выводы из сказанного о нем. После это мы сможем перейти к рассказу о современном православном антимодернизме, о месте антимодерниста в мире и в Церкви, о преследовании лжи и об искусстве преследования.

Роман Вершилло

Материал Иезуитская патологическая речь впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Иезуиты составляют мнения, руководят ими, повышают и понижают их вероятность. Все это является частью искусства казуистики, еще одной из сторон иезуитизма, которую осветил Блез Паскаль.

Казуистика состоит в психологическом, философском анализе «случаев», казусов, когда изучают отдельные случаи и к ним прилагают общие правила нравственности.

Казуисты в основном рассматривали случаи со спорными обязанностями. Один долг – пред Богом, другой – в отношении к государству, новой Церкви, к семье и начальству на работе. Как правильно поступить?

Можно было бы ответить на этот вопрос грубо юридически. Но казуистика погружалась в анализ мыслей человека и его совести. Казуисты рассматривали человека с его психологией как часть моральной проблемы, а не как подсудимого. Это открывало широкое поле для манипуляции сознанием и нравственным законом. В новом обществе казуисты заняли место управителей сознанием.

Казуистика вчера и сегодня

О казуистике стоит упомянуть, потому что она процветает до сего дня. Политики, журналисты и ученые казуистически рассуждают о добре и зле. Мы сталкиваемся с казуистикой в католическом и православном модернизме, всюду, где сопоставляются различные примеры и мнения, в том числе примеры из Писания, Святых отцов, случаи из Церковной истории.

Можно удивляться тому, насколько современные христиане далеки от образа мыслей древних христиан. Святые отцы, сами Апостолы рассуждали от Писания, от догматов и первых понятий. Примеры у них лишь демонстрировали соединение понятий, а не диктовали ход рассуждений. Как учил блж. Августин:

Здравый разум следует предпочитать примерам. Впрочем, с ним согласны и примеры, но только такие, которые тем более достойны подражания, чем выше по благочестию.

Если древние ссылались на мнения, то только великих Святых и учителей, и то не на все их мнения, а только на те, которые стали общепринятыми, то есть приобрели достоинства первых понятий. Все это давало удивительное постоянство и ясность писаниям и мыслям древних христианских авторов.

Рассуждая таким образом о вещах Божественных и человеческих, было легко разоблачить ложь и исключить управление сознанием.

Не то с казуистикой, в том числе современной православной. Здесь над мнениями Святых, над Писанием и догматами воздвигается незаметная, но на самом деле могущественная фигура казуиста. Это он подбирает мнения согласно своим целям и располагает их по своему усмотрению. Это он, никем не оспариваемый, и почти невидимый, определяет тему компиляции и выбирает удобных ему авторов. В таком случае он и является действительным автором сочинения, хотя бы свой текст и составил из чужих цитат. Так догматика превращается в казуистику, а казуистика становится догматикой.

Откуда возникла казуистика?

Нужда в рассмотрении казусов появилась не сразу. Поначалу христиане руководствовались Откровением, совестью и здравым разумом.

В Новое время христианами хотят именоваться те люди, которые уже слышали о Христианстве. Они знают, что оно трудно и требует поступать по совести, то есть в большинстве случаев невыгодно, неудобно, а в обстоятельствах тирании – смертельно опасно.

Новый мир стал очень сложен, в нем возникает много непредвиденных случаев. Если судить о них прямо, то новые ответы не нужны. Они уже давно даны. Да, у новых христиан, собственно, нет никаких вопросов. Они обращаются к казуистам, потому что не хотят поступить по прямой заповеди, не хотят просто и прямо посмотреть на действительность Нового мира.

Поэтому вопросники по типу «1000 вопросов батюшке», или сто тысяч вопросов «Батюшке-онлайн» – это признак разочарования в Христианстве, того, что оно обезврежено в душах христиан.

Таким образом, иезуиты не придумали казуистику. Они удовлетворили нужду своих современников и получили в распоряжение еще один метод управления сознанием, ухода от преследования и облегчения Христианства.

Ментальная резервация

Еще одним приемом иезуитов, который исследовал Паскаль, была знаменитая «ментальная резервация» (mentalis restrictio).

Ментальная резервация состоит в том, что человек, произнося ложь, подразумевает истину. Это как бы загадка, отгадку которой знает только говорящий, а слушатель не знает даже того, что с ним говорят загадками.

Как мы помним, пробабилизм устанавливал разрыв между сознанием и нравственными законами, которым сознание следует. Мнения воспринимаются как отдельные от ума, который их мыслит.

Ментальная резервация учит пользоваться этим разрывом и управлять по отдельности тем, что человек говорит, и тем, что он мыслит. Ложь, так или иначе, отягощает совесть, а мысленная оговорка, если научиться ее делать, выглядит совершенно невинной. Ментальная резервация становится легче лжи.

«Обманывать нехорошо»

Мы не замечаем и сами, как делаем такие мысленные оговорки. Например, мы знаем, что обманывать нехорошо, однако обмануть безбожное государство, советское или нынешнее, считаем чуть ли не добродетелью. Мы не готовы сказать прямое «нет», и поэтому прибегаем к мысленным уловкам, уклоняемся от столкновения с действительностью.

Сталкивается христианин и с неумолимой тиранией церковных реформаторов. Вольготное существование ереси в Церкви, успехи иезуитов, Римские папы, одобряющие их деятельность… Все это вызывает стресс и желание мысленно заслониться от невыносимой истины.

И вот в дело вступают учителя-иезуиты. Они учат в школе, вузе и в Церкви тому, как с чистой совестью уклоняться от встречи с истиной. Учат, как «не судить», как думать о том, что «все не так плохо», как надеяться, что злые «могут покаяться».

Из-за ментальной резервации, если она применяется как метод, никого нельзя считать христианином и верующим. Напротив, нельзя быть уверенным, что перед тобой антихристианин или атеист. Ведь из слов мы теперь не можем узнать, что думает человек, ведь думать он может совсем не то, что говорит.

Невозможно также разоблачить никакую ложь и ересь. Нас могло бы уверить собственное признание человека, что он лжет,Самосвидетельство но и самосвидетельство тоже вещь ненадежная.

Новая теория лжи

Ментальная резервация возникла из новой теории лжи.

Лживая речь имела один смысл в античности и в Средневековье, когда люди оперировали понятиями и не возникало противопоставление слова и мысли, как «слова внешнего» и «слова внутреннего». Смотри, например, рассуждение св. Иоанна Дамаскина:

Наше слово, выходя из ума, ни всецело тождественно с умом, ни совершенно различно, потому что, будучи из ума, оно есть иное сравнительно с ним; обнаруживая же сам ум, оно уже не есть всецело иное сравнительно с умом, но, будучи по природе одним, оно является другим по положению.

Слово необходимо обнаруживает ум, и поэтому ложь есть такое утверждение, которое произносится с намерением обмануть.

Так было в древности, но Фома Аквинский, а затем Наварр (Мартин де Аспилькуэта) предпочитают другое определение. Ложью теперь считается речь, которая противоречит мыслям говорящего. Иначе говоря, ложная речь – это речь неискренняя.

В этой новой теории правдивая речь также получает свой внутренний критерий: это речь искренняя, независимо от того, что человек на самом деле произносит. Внутренне он, вероятно, честен и, следовательно, говорит правду.

В Новое время такое понимание лжи и истины становится преобладающим, чем и воспользовались иезуиты для своей ментальной резервации.

Как ни странно, но искренность как критерий истины устраняет собственно сообщение, коммуникацию. Внутренне честен и тот, кто молчит, и тот, кто говорит невразумительно, и тот, кто искренне лжет. Теперь не надо заботиться о том, чтобы слушатель правильно тебя понял. Все внимание обращено на внутреннее убеждение говорящего, внутри сознания которого и содержатся невидимые посторонним критерии истины или лжи.

Слыша лживые речи, уже нельзя осуждать человека. Ведь он может быть честен с самим собой, «искренне заблуждаться», как гласит одно новое выражение.

У человека может быть «непобедимо ложное сознание» (еще один иезуитский термин). Он ошибается, неверно думает о Христе или не знает о Нем, и по обстоятельствам своей жизни не может знать иначе. Значит, абориген, искренне поклоняясь идолам на заброшенном острове, нисколько не лжет.

Гонения на иезуитов

В Новое время люди оперируют мнениями и позициями, и теперь притворство и искренность – это вопрос выживания, если смотреть в корень вещей.

Ментальная резервация стала горячей темой в эпоху Паскаля из-за того, что в Англии конца XVI – нач. XVII веков происходили жестокие гонения на католиков, и прежде всего, – на иезуитов. Для спасения жизни и церковной пользы иезуитам приходилось скрывать, что они католики и священники. Но иезуиты стремились к святости, как это отмечал Паскаль. Они не хотели чувствовать себя лжецами. Вот и расцвела у них ментальная резервация, которая позволяла сообщать гонителям ложь, а внутри себя подразумевать истину.

В случае угрозы жизни, общественным или церковным интересам обвиняемый получал право отвергать обвинение, делая мысленную оговорку, ведомую одному Богу. Если вопрошающий будет обманут ответом, это все равно не будет ложью и лжесвидетельством. По определению английских иезуитов Уильяма Аллена и Роберта Парсонса, «закон Церкви ни в коем случае не обязывает человека подвергать свою жизнь опасности». Позволительно умалчивать истину или скрывать ее, только бы не отвергнуть ее открыто.

Не будем забывать об иезуитском миссионерстве, об их притворстве в отношениях с язычниками. Обманывая сами, они учили своих пасомых лгать и обманывать.

Средство для очистки совести

Ментальная резервация стала удобным средством управления сознанием и во Франции, где иезуитов, кажется, никто не преследовал.

Паскаль ведет беседу с воображаемым иезуитом и узнаёт, что согласно казуисту Хуану Санчесу (не иезуиту, между прочим),

можно клясться, что не делал чего-нибудь, хотя в действительности сделал, подразумевая про себя, что не делал этого в такой-то день или прежде чем родился на свет, или подразумевая какое-нибудь другое подобное обстоятельство, так, чтобы слова, которыми пользуешься, не могли выдать задней мысли. И это очень удобно во многих случаях и всегда справедливо, когда необходимо или полезно для здоровья, чести или благосостояния.

Намерение определяет качество действия

Паскаль спрашивает:

– Как, отец мой, разве это не ложь и даже не клятвопреступление?

– Нет,– сказал патер,– Санчес это доказывает там же, а также и наш отец Филиуций (тр. 25, гл. 11, № 331); потому что, говорит он, «намерение определяет качество действия». Он дает также и другое средство, более верное, для избежания лжи. Данное средство заключается в том, что после произнесения вслух фразы: «Клянусь, что не делал этого», тихонько прибавляешь: «сегодня», или после того, как произнесешь громко вслух «клянусь», прибавляешь тихо: «что говорю», и затем продолжаешь вслух громко: «что не делал этого». Вы, конечно, видите – таким образом говорится правда.

Ментальной резервации, как мы видим, предшествует расчет: что необходимо, полезно или просто удобно для сохранения здоровья, чести или благосостояния. Теперь можно нарушать обещания с чистой совестью.

Иезуит спрашивает:

– Признайтесь также,– продолжал он,– что было бы часто очень удобно быть освобожденным по совести исполнять некоторые свои обещания?

– Это было бы, отец мой, величайшим удобством в свете.

– Выслушайте же Эскобара (тр. 3, пр. 3, № 48); он дает следующее общее правило: «Обещания ни к чему не обязывают, когда, давая их, не имеешь намерения обязываться. А такого намерения и нет вовсе, если только обещания не подтверждены клятвой или договором; так что, когда говоришь просто: «Я сделаю это», подразумевается, что сделаешь это, если не переменится желание, потому что ведь этим не желаешь лишить себя свободы».

Все перечисленные виды управления сознанием используют патологическую речь и соответствующую теорию патологической речи. Вместе с опытом лжи они образуют гностическое искусство чтения.

Роман Вершилло

Материал Казуистика. Ментальная резервация впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Мы перечислили понятия Паскаля и понятия, похищенные им у иезуитов. Теперь мы можем перейти к тому, как Паскаль использовал эти понятия.

В здравом уме понятия не двигаются сами собой. Только в больном сознании понятия перетекают одно в другое как змеи (пример тому гностическое понятие «эволюции»).

Паскаль подходит к иезуитизму не безоружным. Его мысль структурирована, он не становится в тупик перед низостью или хитростью.

Приемы иезуитов не лежали на поверхности. Паскаль выделил их из бесформенного потока духовной революции и сделал своими. У него всегда находится подходящий инструмент для анализа человеческого безумия: не один, так другой.

Паскаль использовал правильно выделенные им понятия в правильных умозаключениях. И он при этом двигался не прочь от предмета, как это часто бывает. Нет, Паскаль шел к сути человека, то есть к тому, каков он пред Богом. Здесь он разработал свой основной прием, который мы назвали «огораживанием» или «бритвой Паскаля». Он хотел обнажить истинное положение человека, не оставив ему никакого выхода в неверие и безнравственность.

И вот сложная и основательная мысль идет как лавина, охватывая огромные пространства. Она, как вода, заливает все ямы, полости. Свет разума освещает бездны и закоулки человеческого бытия.

Паскаль увидел, что разум человека своеволен, а совесть – очень гибкая. Такой разум и совесть обманывают его и тем самым выводят его из любого тупика. Человек приспосабливается ко всему: к Христианству, к своему величию и ничтожеству… Усилием злой воли он заставляет себя не смотреть в пропасть между величием и ничтожеством, между спасением и грехом.

И само это приспособление яснее всего говорит, что человеку не на чем основаться в тварном мире. Он вечный странник, который понимает свою неприкаянность и находит утешение лишь в призрачном развлечении.

«Бритва»

Мы говорили, что Паскаль лишает человека всего, что ему не принадлежит: пространство, время и он сам. С чем же остается наш странник? Почему он растворяется в потоке жизни?

Человек – всего лишь тростинка, самая слабая в природе, но это тростинка мыслящая. Не нужно ополчаться против него всей вселенной, чтобы его раздавить; облачка пара, капельки воды достаточно, чтобы его убить. Но пусть вселенная и раздавит его, человек все равно будет выше своего убийцы, ибо он знает, что умирает, и знает превосходство вселенной над ним. Вселенная ничего этого не знает.

Итак, все наше достоинство заключено в мысли. Вот в чем наше величие, а не в пространстве и времени, которых мы не можем заполнить. Постараемся же мыслить как должно: вот основание морали.[10, 136-137]

Мы видим здесь прием отсечения: человек – тростинка, но мыслящая. Мыслящая – но тростинка. И вот эта мыслящая тростинка не хочет обманываться, не хочет мнить себя всесильной и свободной. Паскаль хочет увидеть вещи, как они есть.

Паскаль видит, что человек несвободен во вселенной.

Он несвободен пред Богом. Свободу его ограничивает человеческая природа и ее условия существования.

Он ничтожен и проводит жизнь в бедствиях, но знает это.

Его разум бессилен, но бессильно и сомнение в силе разума.

Ему изменяет само его сомнение, но не помогает и догматизм, потому что тоже не верит, а действует усилием воли.

Мнимая мудрость обманывает ученых, а неученых обманывает обычай и житейская мудрость.

Человека пугает и отталкивает определенность судов Божиих. Но ему неприятна и неопределенность, отсутствие хоть какого-то человеческого руководства.

Пугает и уверенность, и неуверенность.

Человек не властен над заповедями, догматами и канонами. Он не властен ни над одной истиной. Значит, он им должен подчиняться, а это невыносимо для нового свободного человека. И мы уже не понимаем: слишком слаб новый человек или слишком силен.

Он силен против истины, но зачем это ему? Он бессилен перед ложью, и это тоже не назовешь достижением.

Человек ничему не может довериться. Ему все изменяет, он царь, преданный своими подданными.

Такое положение вещей должно было бы обращать человека ко Христу, но на деле происходит не так. И тут вступают в дело иезуиты, а вскоре – идеологи и православные модернисты.

Приемы иезуитов

У нового человека, у нового государства есть средства, чтобы не думать о Христе. Есть такое волшебное средство и у новой Церкви.

После этого понятно, насколько Паскалю были противны приемы иезуитов. Ведь эти действовали прямо противоположным ему образом.

Иезуиты не отрезали от человека все лишнее. Наоборот, они как бы прирезали к нему весь мир, навесили его на человека, чтобы обмануть человека мнимой и истинной свободой, опьянить его расчетом, дать ему в руки всесильное средство управление временем, пространством и самим собой.

И здесь Паскаль подчеркивает свое фундаментальное расхождение с иезуитизмом.

Иезуитизм лишает человека уверенности в невидимом, и предлагает ему искать уверенности помимо веры, в ничтожных человеческих соображениях. На это Паскаль говорит: «Я не довольствуюсь вероятным, но ищу достоверного».

Я не довольствуюсь вероятным, но ищу достоверного

Этим все сказано.

Мне не нужны мнения, свои и чужие, мне не нужно обманывать и обманываться. Мне нужны правильные понятия и я намерен узнать, как правильно их соединять.

Я отказываюсь искать уверенность в земном. В отличие от гностиков, мне такая уверенность не кажется более твердой и основательной, чему уверенность в небесном. Теперь я вижу свою отделенность от гностиков, идеологов и модернистов. Мы с ними по-разному устроены.

Список иезуитских приемов

Перечислим в алфавитном порядке приемы, которые Паскаль обнаружил у иезуитов. Затем мы поговорим о самых важных из них.

• Казуистика
• Ментальная резервация – или тайное уклонение.
• Мнения – пробабилизм.
• Направление намерения
• Непобедимо ошибочное сознание
• Притворство – симуляция и диссимуляция.
• Расчет:
  • Практический – цель оправдывает средства
  • Психологический – деление проступка на части;
  • Философский – в умозрении можно, а на практике нет, по сущности хорошо, а на деле плохо;
• Тайная компенсация
• Управление сознанием
• Философский грех

Теперь рассмотрим некоторые приемы иезуитов несколько подробнее.

Управление сознанием

Управление сознанием своим и чужим – вот наивысшая свобода, которую человек может завоевать для себя и для других. Это даже не свобода, а свобода над свободой и несвободой.

Для того, кто овладел своим сознанием и может управлять им по своему расчету, нет ничего невозможного. Он овладел своим существованием и приблизился к всемогуществу и вездесущию.

Конечно, это настоящее безумие, сумасшедшая ловушка, когда человек хочет управлять собой как вторым «я». Владеть самим собой, видеть сны по своему усмотрению и просыпаться только к политической реальности нового общества: это же нравственный распад, достигающий пика осознания ко времени Достоевского и Ницше.

И вот Паскаль видит, что иезуиты представляют Христианство идеальным средством как раз для такого управления. Ты управляешь своим сознанием так, что позволяешь иезуитам руководить собой.

Идеологическая дисциплина устраняет последние остатки неуверенности человека в себе. Уверенность эта тоже непрочная, как все человеческое. Однако теперь это уже не имеет значения, потому что сам человек силен. Он силен настолько, что может утверждаться даже на ничтожестве, а не только на мнимой силе.

Открыв этот секрет управления сознанием, новое христианство и новое государство надежно защищают человека от отчаяния и скуки.

Роман Вершилло

Материал Приемы Паскаля впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Мы предлагаем поучиться на примере Паскаля. Теперь пришло время описать основные понятия и приемы Паскаля. Это поможет нам понять, как он достиг своих успехов и как ошибся.

Что же сделал Паскаль? Он не только наклеил на иезуитов позорящие этикетки. Он сделал и это тоже, но не только это. Паскаль составил для себя понятия и разъяснил их другим. Его понятия: «ослабленное христианство», «развлечение», «порядок», «беспорядок», – это нечто понятое им и понятное для других.

То, как он их составил, мы обсудим сейчас, а как он ими оперировал, – в главе о приемах Паскаля.

Понятия, которые образовал Паскаль, и приемы, которые он освоил или разработал, позволили ему увидеть мнения и приемы иезуитов в их истинном свете. Паскаль сделал своими ложные понятия и приемы иезуитов и использовал их как орудие против самих иезуитов.

Иезуитизм был освещен внутри и установлено его родство с другими духовными болезнями Нового времени, например, с духом капитализма, тиранией и безвластием и многими другими. Наконец, Паскаль в истинном свете увидел все новое человечество, взглянул глубже и дальше иезуитизма.

Истинные и ложные понятия

Говоря о Паскале, я употребил несколько необычное выражение: «составить понятие». В наше время мало кто «составляет понятия».

Нам непрестанно приходят в голову те или иные мысли. Одни из них нам нравятся, их приятно вращать в голове. Другие не нравятся, и мы их отбрасываем. Это частная цензура мысли.

Одни мысли принято высказывать в обществе, другие положено держать при себе. Это уже общественная цензура.

Так случайно у нас накапливаются мнения, верные или нет, либеральные или консервативные, модернистские или антимодернистские. Под давлением «большого» общества и общественных групп наши мнения укореняются. Мы занимаем ту или иную «позицию», в том числе по богословским вопросам.

Откуда же здесь взяться понятиям, если человек мыслит бессознательно и случайно?

Так можно усвоить только ложные понятия, но не истинные.

Истинные понятия

Истинные понятия постоянны и ведут к самой действительности. Они не позволяют впасть в гордость, отчаяние и лжесмирение. Ум намеренно подчиняется истинным понятиям и в награду за это начинает видеть вещи, каковы они есть. Не сразу все вещи, конечно. Каждое понятие освещает ту или иную область: догматы освещают Божественные истины, общие понятия – тварный мир, человека.

Ложные понятия

Ложные понятия, которые можно называть также «концептами», «мнениями» и «позициями», не имеют в себе постоянства, могут превращаться в свою противоположность – коллективизм в индивидуализм и обратно. Со своими ложными понятиями человек вступает в свободные, необязательные отношения. В результате человек начинает видеть мир таким, каким он хочет его видеть. А хочет он то так, то иначе, без всякого порядка, смотря по обстоятельствам. Человек с ложными понятиями будет всегда колебаться между гордостью и отчаянием, временно успокаиваясь в лжесмирении. И правда, откуда взяться порядку в такой душе?

В зависимости от того, какие ложные понятия он усваивает, человек перестает видеть те или иные области действительности. Сначала перестает видеть ясно, потом – вообще. Человек ограничивает свое поле зрения, все больше и больше закрывает его ложными понятиями.

Когда мир истинный полностью скрыт, у человека образуется «мировоззрение» (от немецкого Weltanschauung). Его ложные понятия сложились в более-менее непротиворечивую картину. Теперь мнениями можно оперировать как понятиями. Так, например, в современных науках используется концепт «эволюция».

Два типа людей

Отсюда возникают два типа людей.

Одни намеренно и сознательно составляют в уме истинные понятия, и, несмотря на некоторые свои ошибки, Паскаль относился к таким людям.

Другие по своей злой воле и безумию закрывают от себя и от других тварный мир, созданный Богом, и пытаются закрыть мир сверхъестественный, благодатный.

Идет своего рода соревнование: одни люди хотят скрыть от человека истинное положение вещей, а другие – яснее и лучше увидеть мир Божий и мир человеческий. И мы все – зрители и участники этого соревнования.

Список понятий

Понятия у Паскаля не лежат отдельно друг от друга. Между ними – сеть взаимоотношений, противопоставлений, отдаленных следствий из основных посылок.

Понятия составляют пары противоположностей, как свобода и несвобода человека. Они означают разные степени одного и того же явления, как скука и отчаяние. Понятия группируются как содержащее и содержимое: патологическая речь и искусство чтения, уход от преследования. Связаны понятия и перекрестным образом. Например, цель литургической реформы – дать развлечения христианам прямо в храмах. Наконец, мы видим, что в понятие ослабленное христианство входят как сами послабления (облегчение постов, сокращение богослужений), так и их безнравственное оправдание.

Часть понятий прямо обозначена у Паскаля. Некоторые у него только подразумеваются (например, литургическая реформа как целое), и мы будем называть их по своему усмотрению.

Для наших целей мы выбрали следующие понятия Паскаля:

• Свобода и Несвобода человека.
• Управление сознанием: Расчет в нравственности, Деление проступка на части, Направление намерения, Казуистика, Мнения (пробабилизм), Ментальная резервация, Диссимуляция.
• Порядок и Беспорядок, который занимает место Порядка.
• Ослабленное христианство: Приспособление к Новому времени, Новому миру, Радостное христианство (легкая набожность), Литургическая реформа, Лжемиссионерство, Расчет и успех в модернистской проповеди.
• Психологизм: рассуждение о характерах релятивизирует истину и заповедь.
• Оправдание Греха, Богатства, Чревоугодия и т.д.
• Развлечение, Скука и Отчаяние.
• Догматизм и Скептицизм.
• Сила и Правда.
• Интеллектуализм (Наука) и Антиинтеллектуализм.
• Гордость.
• Патологическая речь: Двусмысленная речь, Новая терминология, Специфическое искусство чтения, Уход от преследования.

Наконец, Искусство преследования, то есть понятия и приемы Паскаля в их антимодернистском приложении. Именно это искусство и является целью нашего рассуждения.

Теперь сделаем обзор основных понятий Паскаля, выбирая особенно важные для нас, православных антимодернистов.

Свобода

Нам будет удобно начать с понятия о свободе, которое возникает, когда несвободный и во всех отношениях несчастный человек обдумывает свое положение. Без обращения к Богу это положение невыносимо. Если вера слабеет, а в Новое время это и происходит, то человек начинает полагать, что он самовластен и свободен, а Бог в отношении к нему безвластен и не свободен. Для таких мыслей у человека нет никаких оснований, кроме его собственной личности, его жизненных и душевных сил.

Свободный человек, если он еще не полностью порвал с Христианством, признаёт, что Бог – Творец мироздания, но из Божественной власти изымается все личное в человеке. Бог – Творец законов, но уже не Промыслитель («Бог не любит и не гневается») и не Спаситель («человек спасается сам, овладев законами спасения»). Я описываю здесь воззрения не французских атеистов эпохи Просвещения, а православных модернистов эпохи массовых идеологий, например, проф. А.И. Осипова или митр. Антония (Блума).

Было бы слишком громко назвать эти воззрения «богословием», какой-либо пусть еретической или безверной мыслью о Боге. Такими воззрениями человек льстит себе, обманывает себя. Он взращивает в себе ложное представление о своей свободе, о принципиальной способности в любое мгновение измениться к лучшему. Возникает вопрос: а почему не наоборот? Человек точно так же может в любое мгновение свободно измениться к худшему. Причем первое мы наблюдаем редко и отчасти, а второе – непрерывно и в самих себе.

То есть свобода – чистый самообман, из которого однако произошло нечто действительное: человек теперь может поступать так, как хочет. Вот вам свобода и правда, неизвестная Средневековью и античности. Кто обрел гностическое знание о свободе человека, тот и стал свободен. Теперь он может выбирать веру или неверие без всякой внутренней необходимости. И всему этому, не забудьте, учит модернистское православие.

Итак, в убеждениях свободного человека может оставаться место для Бога. Паскаль столкнулся с этим в иезуитской морали. И он не случайно доказывал, что знание не спасает, если это знание попирается через грех и равнодушие.

Паскаль отмечает, как иезуиты вторгаются в область сверхъестественного порядка, в неподвластный им порядок. Они хотят лишить христиан спасения, пусть это даже и невозможно. Это только намерения, но что это за намерения!

Вот каковы плоды свободы по Паскалю:

Грешники, очищенные без покаяния, праведники, освященные без любви, все христиане без благодати, Бог без власти над человеческой волей, предопределение без тайны, искупление без уверенности.[4, С. 316]

Свобода политическая и церковная

Вслед за Божественной властью человек освобождает себя от всех прочих властей: государственной и Церковной.

Мы должны понять: свободу получает человек несвободный.

Тот же Паскаль не отрицает у человека свободу выбора. Однако от такой свободы, если видеть ее, как она есть, становится нехорошо. Она не наполняет человека чувством собственной значительности.

Пожалуйста, говорит Паскаль, выбирай: смотреть ли тебе в несоизмеримую с тобой бесконечность вне тебя или в такую же бесконечность внутри. Смотри в безвозвратное прошлое или в бесконечное будущее. Внимательно всмотрись в свою бедность, болезнь и смерть, и тебя не утешит свобода выбора между развлечением и мраком скуки, или между тиранией и революцией.

А вот как человек пользуется этой свободой. Пока существует угроза насилия со стороны Церкви и государства, новый человек поступает по заповедям и законам. Когда власть рухнула или пошатнулась, человек поступает как ему угодно.

И христиане, и иезуиты одинаково хорошо знают, чего хочет новый человек. Новый человек – убийца в душе. Он представляет угрозу для всех, кто его окружает, и для себя самого. Новый человек вредит ближним, если надеется, что это ему сойдет с рук. При этом он знает (это гностическое знание), что его ближний – такой же новый человек, лжец и убийца. Поэтому, совершая свои преступления, новый человек не испытывает угрызений совести.

Свободный человек будет соблюдать законы, если ему это выгодно, и так, как ему выгодно. Он даже будет преследовать тех, кто нарушает закон и каноны. Но в уме свободного человека нет закона. Для него ум – это не закон, и если с него снять государственную или Церковную узду, то беспорядочно преступает и соблюдает закон, государственный и Церковный.

Мы описали кошмарный мир, составленный из исключительно свободных людей. Для этого мира и предназначено «ослабленное христианство». Как мы теперь понимаем, ослабленное христианство ослаблено ровно настолько, чтобы его мог победить якобы сильный и якобы свободный человек.

В дальнейшем мы исследуем понятие об ослабленном христианстве.

Роман Вершилло

Материал Понятия Паскаля впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Мы перечислили успехи Блеза Паскаля, но были у него и ошибки, характерные для антимодернистов, и этим поучительные.

Критика иезуитизма, а не вообще «нового христианства»

Мы говорили, что Паскаль осудил не только иезуитов. Однако сам он хотел ограничиться критикой иезуитизма и не простирать ее на современное ему папство. У него это не вышло, как мы показали, но едва ли не против воли самого Паскаля. Из этого следует, что он не до конца представлял себе, что он критикует новое христианство вообще, которое в его время только начинало свою эволюцию.

Паскаль открыл иезуитизм как духовную болезнь, а точнее, как гностический механизм нравственного суждения. Но кто сегодня, после Достоевского и Ницше, свободен от гностического нравственного суждения? Идеологи, католики, магометане, православные?

Значит, иезуитизм был примером приспособления не к миру, а к новому миру. И в этом новом мире встала проблема не человека, а нового человека. Именно новый человек приспосабливается и приспосабливает свое христианство к Новому времени, новому государству, новой Церкви.

С чем связана и другая ошибка Паскаля.

Паскаль вступил в борьбу церковных партий

Паскаль выступил со своей полемикой на стороне янсенистов, одного из направлений нового католицизма. Тем самым философ вступил в борьбу церковных партий, а это антимодернисту противопоказано.

Янсенисты, друзья Паскаля из монастыря Пор-Рояль, использовали ум и талант неофита в своих целях. Они буквально науськали его на иезуитов. «Великий» Антуан Арно и другие направляли его мысль, редактировали его тексты. Они несколько опасались Паскаля, полностью ему не доверяли. И действительно, управлять Паскалем было невозможно из-за его честности, а его мысль была неукротима, потому что шла к основаниям вещей.

Янсенисты использовали Паскаля для своей церковной борьбы, но оружие оказалось мощнее, чем они могли себе представить. Впрочем и сам Паскаль, кажется, неясно понимал свое положение, иначе не позволил бы себя использовать.

Версия Христианства

Самая большая ошибка Паскаля состояла в том, что он выступил на стороне одной из версий Христианства.

Янсенизм, которому Паскаль отдал на службу свои дарования, был исправленной версией католицизма. Янсенисты видели обмирщение Христианства и то, что оно идет через иезуитизм. В противовес они создали особую версию Христианства, отчасти верно и отчасти неверно поняв блж. Августина. Создав свою антииезуитскую версию католицизма, янсенисты показали Паскалю дурной пример.

Антимодернистская версия Христианства

Можно создать такой вариант Христианства, который будет противоречить модернизму по всем пунктам, и все-таки это еще не будет Православие. В этом ограниченность всех неправославных критиков модернизма, даже самых замечательных.

Вот так и Паскаль протестовал с особенной силой против иезуитизма, потому что его собственная версия Христианства не допускала никакого приспособления к миру.

Невозможно ставить вопрос: «Может ли Христианство приспосабливаться к миру или не может?»

Конечно, Православие не допускает приспособления, но оно не ставит и не решает снова и снова этот вопрос, потому что он однажды и навсегда был решен во времена Апостольские.

Что произойдет, если мы поставим вопрос заново? Сразу возникнет горячее обсуждение: почему нельзя приспосабливаться и как этого не делать. Кто-то будет доказывать, что приспосабливаться нельзя ни в чем, а кто-то скажет, что отчасти можно, но не слишком. Всплывет вопрос о средствах массовой коммуникации… И это все лишнее, потому что новое. А если проблема поставлена по-новому, то неизбежны ошибки в рассуждении. В эпоху Апостасии можно только хранить, что имеешь (Откр. 3:11). Так и вопрос об отношении Христианства к миру нельзя точнее и глубже прояснить, чем в Новом завете.

Вот какой большой ошибкой обернулась борьба янсенистов с обмирщением, в которую они увлекли и Паскаля.

Отсюда вытекает следующая ошибка Паскаля.

Богословствование Паскаля

Паскаль не удержался от искушения продвинуть догматику, прояснить ее, чтобы резче осудить модернизм. Ему трудно было удержать свой живой ум от того, чтобы не помыслить чуть дальше и чуть прямее, чем в Откровении и Предании. Это было не богословие, а богословствование, как видно в некоторых «Мыслях» и особенно в «Беседе с господином де Саси».

Его богословские мысли не были совершенно ошибочными, хотя и слабее, чем мысль Святых Отцов. А слабее его мысли были от того, что в отдаленных следствиях уклоняются от чистоты веры. Сам Паскаль этих отдаленных выводов из своих и янсенистских тезисов не сделал. И все равно это было опасно и неверно.

Допустим, философ хотел исправить недостатки католицизма, превратить его в Православие. Однако обращение к Православию начинается с веры в то, что не мы создаем Православие, а принимаем его, как оно есть. Тем самым мы свидетельствуем, что Бог больше сердца нашего и знает все (1 Ин. 3:20).

Неверные рецепты

Неверными оказались многие рецепты Паскаля. Я говорил об этом в видео «Бритва Паскаля».

Прежде всего, Паскаль достиг слишком чистого представления о бедствиях человека. Он шел сразу к природе человека, минуя существенные детали духовной истории человечества. А ведь тут должна была возникнуть фигура «нового человека», которую можно было бы осветить на фоне Отступления, как истории его болезней.

Увидев природу человека чисто умозрительно, а так только и можно ее увидеть, Паскаль не смог далее связать эту природу с разумом и совестью. Согласно Паскалю, разум и совесть нужны только для понимания собственной беспомощности и греховности. Они более не возвещают истину о Творце, не подкрепляют веру. Тем самым, Паскаль невольно сделал шаг к новому христианству, где вера – это прыжок через пропасть.

Да, без помощи Божией человеческие мысли, дела и сама вера не доводят до небес. Но ведь эта помощь есть, и если бы Паскаль поставил ее в центр своего внимания, то вся картина бы изменилась. Его понятие о человеке наполнилось бы силами, дарованными Богом.

Так и истинная мысль христианина бессильна в том высоком смысле, что это мольба к Богу, просьба: «Просвети тьму мою!» (Пс. 17:29) И эта мольба не остается без ответа.

Лейбниц верно подметил недоверие Паскаля к юридическому способу доказательства, то есть как раз к Божественному суду над делами человеческими.

У Паскаля возникли сомнения, противоречия и неустойчивость там, где должны быть точность и уверенность. Человек Паскаля оказался брошен в этом мире, и перед лицом бедствий Паскаль не смог ответить: а где же Церковь в этой ситуации?

За всеми этими сомнениями стояло обедненное представление о Боге. Паскаль пишет в «Мемориале»:

Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, а не Бог философов и ученых.

Почему же не философов и ученых? Конечно, и их тоже.

Политика правды

Паскаль рассуждает не юридически, не исторически и, как следствие, не политически.

В лучшем случае, общество и государство для Паскаля как будто не существуют. В этой своеобразной аполитичности (мнимой, если вспомнить о его участии в борьбе церковных фракций) он тоже выступает как предтеча нового христианства.

Паскаль столкнулся с проблемой новой политики и увидел, что политика силы противопоставлена политике правды. Из этого он сделал вывод, что государство и Церковная власть представляют собой голую силу, чуждую всякой правде.

Он пишет так:

Удивительная и долгая война – та, в которой насилие пытается подчинить себе истину. Все атаки насилия не могут ослабить истину и только поднимают ее еще выше. Весь свет истины не может остановить насилие и только еще больше его раздражает. Когда сила борется с силой, более мощная разрушает менее мощную; когда рассуждения противостоят рассуждениям, те, что истинны и убедительны, разбивают и рассеивают те, в которых только тщета и ложь; но насилие и истина ничего не могут поделать друг с другом. Из этого не следует заключать, что они равны между собой; между ними та огромная разница, что насилию полагают предел веления Бога, направляющего его последствия к славе той самой истины, на которую оно нападает, тогда как истина не умирает и в конце концов торжествует над своими врагами, ибо она вечна и всемогуща, как Сам Бог.

Оценивая политическую силу, как лишенную правды, Паскаль противопоставлял ей правду, как политически бессильную.

На самом же деле правде противоположна не сила как таковая, а политика силы. У политики правды есть своя сила и власть, и они имеют конкретные формы: как раз Церковную иерархию и государство.

Христиане живут по законам государства и Церковным законам, хотя бы государство превратилось в антигосударство, а Церковная иерархия сама себя реформировала. Отсюда следует не то, что правда бессильна в этом мире. Из этого следует, что христиане, верные правде, претерпевают гонения. И эти гонения надо принимать как признание силы правды со стороны гонителей Христианства.

Выводы

Мы отметили два существенных упущения у Паскаля.

Во-первых, он изучил проблему приспособления к миру вообще, а не к новому миру. И исследовал человека как такового, но не нового человека.

Во-вторых, правду он противопоставил силе, а не политику правды – политике силы.

И тут и там его анализ оказался слишком смел и слишком тонок. Ему не доставало политической грубости, исторического сознания и юридического метода доказательства. Все вместе незаметно подвело его к созданию антимодернистской версии Христианства.

Нам не нужно подводить точный баланс ошибкам и успехам Паскаля, а только поучиться на тех и других.

В следующей главе мы перейдем к приемам Паскаля. Как он достигал своих успехов и как ошибался?

Роман Вершилло

Материал Ошибки Паскаля впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В статье о Блезе Паскале мы говорили об основном его приеме, который я назвал «Бритвой Паскаля».

Паскаль приходит к выводу о безнадежном бедственном положении современного человека. Для этого он отсекает от существа человека все лишнее, все, что отвлекает человека от служения Богу. Мы выяснили, что этот мощный прием бесполезен, когда сталкивается с противлением человека, а это противление составляет сущность нового человека.

Паскаль столкнулся с этим, когда начал печатную войну против иезуитизма.

Немного предыстории

За столетие до Паскаля произошла Реформация и родился протестантизм, точнее, сразу несколько его направлений.

Реформаторы бунтовали против Церковной иерархии как таковой и против средневековой традиции, в том числе философской, юридической и схоластической. Для протестантов католичество было слишком мирским, бытовым, свободным. Они рассматривали католицизм как ослабленное Христианство, причем ослабленное морально. Вместо этого протестанты намеревались создать более строгое и чистое Христианство, более Божественное, а не человеческое.

Протестанты реагировали на то, что в Новое время происходит обмирщение Христианства. Причины расслабления современного им католицизма они видели:

• в духовной иерархии (в Церкви все должны быть равны);
• в «мертвой» букве догматики (Христианство должно проповедоваться на новом, живом языке).

Таковы были намерения и мысли реформаторов. Они уже на уровне своих желаний искажали понятия о Церкви и мире. Поэтому прописанное протестантами лекарство оказалось хуже самой болезни обмирщения, и так всегда бывает в гностических движениях.

Мы знаем, что из этого получилось и к какому разрушению понятия о святости, к какому обмирщению привела Реформация. И привела очень быстро, при жизни самих первых реформаторов. Атеистические протестантские секты оформляются уже к 1560-м годам. За 50 лет протестантизм проходит путь от мечты о строгом Христианстве к «христианству без Христа». Дальше двигаться было некуда, началась уже светская история пиетизма, протестантизма, модернизма.

Но вот проходит сто с лишним лет после Реформации и свою отдельную борьбу с обмирщением начинает Блез Паскаль (1623 – 1662), ревностно обратившийся в 1654 году к католицизму философ и математик. Паскаль во многом выступает заодно с протестантскими критиками католицизма.

В нескольких статьях я собираюсь рассказать о том, что у Паскаля получилось и в чем он ошибся. Далее мы познакомимся с иезуитизмом, как его описал Паскаль.

По ходу изложения мы будем отмечать сходство иезуитизма и нынешнего православного модернизма, и таким образом подойдем к заключению, где рассудим о православном антимодернизме: чему он может научиться из истории с Блезом Паскалем, и разберемся, в чем может состоять искусство преследования инакомыслящих в Церкви.

В своем изложении я использую «Мысли» (первое издание – 1670 г.) и «Письма к провинциалу» (1656 – 1657 гг.). Я включил в эту работу фрагменты из моей статьи «Бритва Паскаля».

Успехи Паскаля

Борьба Паскаля с иезуитизмом была, пожалуй, самой успешной антимодернистской акцией в истории. До сих пор «Письма к провинциалу» и «Мысли» читают и издают на разных языках. И эти книги до сего дня обличают иезуитов.

Заслуга Паскаля тем более велика, что он первым обнаружил иезуитизм, открыл его так, как путешественник открывает неведомую и недружественную страну. До него никто не подозревал, что иезуитизм – это отдельное духовное нехристианское явление. Все думали, что это, пусть и вредное, но религиозное явление. Точно так же в начале XX века обнаружили, что в Православии существует модернизм. Новизна этих открытий до сих пор не прошла.

Причины успеха

К Паскалю располагают его искренность и ясный ум. В чем же мы видим его искренность и в чем – его ум?

Под именем иезуитизма он подверг исследованию и осуждению современный мир и нового человека, как такового. Критика Паскаля действенна до сего дня, потому что Новый мир существует и сейчас, а образуют его все те же новые люди.

Критике Паскаля придавало вес также то, что это была критика изнутри. Это был суд католика над обмирщением католицизма, собственно, над папством, которое создало и поддерживало иезуитов.

Искренность Паскаля видна из того, что он не считал себя свободным от духовных болезней Нового времени. Значит, в его сочинениях было самоиспытание. Он говорил о том, что его непосредственно касалось, и о том, от чего он не мог избавиться, иначе чем через суд. И суд этот он предоставлял Богу.

Паскаль смог описать обмирщение католицизма в его подлинном виде, потому что не боялся увидеть вещи такими, каковы они есть. И что же он увидел?

Обмирщение – духовная болезнь

В Новое время Паскаль первым увидел, что обмирщение – это духовная болезнь, и она несет смерть каждому, кто ей заражен.

Католическая иерархия мешает спасению

От обмирщения спасает Христос, а иезуитизм этому спасению препятствует, вносит смерть. Но что такое иезуитизм? Это папство, конкретные лица, имеющие верховную власть в Церкви. Вот к чему приводит неумолимый анализ Паскаля: церковная иерархия мешает там, где должна помогать, и губит души, которые должна спасать.

Вот какой ужас перед ним открылся: Христианство имеет все духовные средства для наказания и исправления (Паскаль в это верил), а иезуитизм (то есть католицизм) делает эти средства бесполезными и обращает в противоположность.

Перечислим открытия Паскаля

Паскаль сделал несколько важных открытий. Он увидел:

1. пороки новой религии: католицизма, модернизма, иезуитизма, назовите как хотите;
2. пороки Нового времени, нового человека, который родился вот-вот, незадолго до Паскаля, на переломе от Возрождения к Новому времени;
3. и все это Паскаль рассматривал, правильно оценивая положение человека как такового, любого человека.

Паскаль увидел пороки католицизма и их тождество с болезнями Нового времени. Он увидел, что эти болезни связаны с человеком как таковым, человеком во все времена. Он был вынужден изучить человека и пришел в ужас от бедственного состояния его души и несчастного положения в мире.

Стало видно – тут Паскаль следовал блж. Августину, – что бедствия человечества относятся ко двум разным типам.

Естественные бедствия

Одни бедствия естественные, от того, что так устроен мир. И мир устроен правильно, наилучшим образом, но невыгодно для человека, который совершил грехопадение. Человеку нет радости от этого прекрасно устроенного мира, потому что он согрешил и был проклят, и земля вместе с ним.

Греховные беды

Есть и другие бедствия: духовные и греховные. В жизни человека глупости и преступления сменяют друг друга, не приходя ни к какому исцелению.

Иногда человек начинает понимать свое ничтожество и неспособность ни к какому добру без Христа. От созерцания собственного ничтожества его тут же отвлекают разные мелочи, развлечения. Но отвлекают только на время, и он погружается в скуку и отчаяние.

Несчастный человек считает себя свободным

Вот какую градацию духовных бедствий мы видим у Паскаля. Человек несчастен, беспомощен и склонен ко греху, и жаждет только одного: забыть об этом.

Но и тут еще не конец несчастьям нового человека. В Новое время он ни с того ни с сего начинает считать себя свободным, рожденным для счастья, добрым по природе или неисцелимо злым. Новый человек начинает созерцать свою свободу творить добро и зло, и соблазняется.

Вот откуда ведет свое начало мощная тема «личности», которая развивается с XVII века в науках, искусствах, в бизнесе, в ложной философии и новом богословии. Самосозерцание новым человеком своей свободы с какого-то момента пронизывает собою все.

Новый человек теперь не только имеет извращенное понятие о себе. Он не покладая рук действует в мире, как будто он свободен, и сам творит свое спасение или губит сам себя.

И тут уже наступает предел всем бедствиям, потому что модернизм (иезуитизм) навешивает на человека вывеску: «Это и есть настоящий христианин, святой».

Вот как полемика Паскаля с иезуитами стала судом над человеком вообще, над новым человеком и, в том числе, Паскаля над самим собой. В его рассказе читатель узнал самого себя. Благодаря этому философский анализ условий существования, порядка и беспорядка человеческой души приобрел силу художественного произведения.

Место антимодерниста

Благодаря самоисследованию, Паскаль встал на позицию антимодерниста.

Обычно инакомыслие преследует Церковная или государственная власть. В антимодернизме преследованием занимается частный человек, и даже не сказать, чтобы очень влиятельный. И он не пишет жалобы в Римскую курию, не жалуется местному епископу, не создает организацию по борьбе с инакомыслием, не обращается за помощью к светским властям. Потом такие одинокие фигуры возникнут снова: Константин Леонтьев, сщмч. Виктор Глазовский.

Человек несовременный, стремящийся выступить из потока Апостасии, настолько необычен, что его положение следовало бы исследовать особо. Здесь возникают и разрешаются многие важные вопросы, к которым мы перейдем в конце нашего цикла статей.

Успех был основан на непонимании

Итак, литературный успех Паскаля был огромен. С другой стороны, как всякий антимодернистский успех, он был основан на непонимании.

Католики приняли его сочинения за критику одних только иезуитов, а не современного папства.

Атеисты эпохи Просвещения приняли критику иезуитизма за критику Христианства вообще.

Философы поняли его сочинения как философские и интегрировали в историю концепта «Личность».

Любители французской литературы наслаждаются его стилем, а литераторы ему подражают.

Русским интеллигентам симпатично, что он был 1) иностранец, 2) математик и 3) интеллектуал, универсальная личность, типа о. Павла Флоренского. Отсюда следует, что Паскаль должен был придерживаться свободных, либеральных, даже экуменических воззрений, как, например, утверждал о. Георгий Чистяков. Согласитесь, трудно представить себе большую слепоту.

Паскаля почитают, но его основную мысль игнорируют именно потому, что он ясно описал болезни католицизма, нового христианства, нового человечества, а теперь и православного модернизма. Таков только и может быть успех антимодерниста в эпоху Нового времени.

Ошибки Паскаля

Мы перечислили успехи Паскаля, но были у него и ошибки. Они не аннулируют его значение, но от этого тем более обидно за Паскаля. Об ошибках мы поговорим в дальнейшем.

Роман Вершилло

Материал Блез Паскаль впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В «Pensées» («Мыслях») Блез Паскаль ставит перед собой христианские апологетические задачи. Этот французский философ XVII века стремился показать величие Божие, бесконечность созданного Богом мира, ничтожество человека и, в частности, бессилие человеческого разума.

Для этого Паскаль применяет любопытную тактику, а точнее сказать, педагогику. Паскаль отрезает читателю все возможные ходы для отступления. Он прямо-таки заставляет человека посмотреть в бездну своего ничтожества, вынуждает признаться в собственном бессилии.

В этом скрывается некоторый урок для христианских апологетов и миссионеров. Чтобы показать это, рассмотрим внимательнее приемы Паскаля.

Приемы Паскаля

Работа проведена Паскалем очень основательная. И вся она направлена на разрушение замыслов своевольного разума, а, как мы понимаем, на дворе был XVII век, то есть эпоха Просвещения, век разума.

Я не буду перечислять все мысленные ходы Паскаля. Отдадим должное его замечательному уму: тут и анализ доказательств, их необходимости и их бессилия, бесконечность макромира и микромира и многое другое.

Паскаль исследует не только миропорядок. Он подверг философскому исследованию и самого человека, показал его величие и ничтожество и ничем не заполненную пропасть между величием и ничтожеством, между спасением и грехом. Согласно Паскалю, такое серединное положение между величием и ничтожеством лучше всего показывает, что человек не может основаться на себе самом.

Развлечение

Следует высоко оценить работу Паскаля, когда он отрубает все ходы к развлечению. Прежде всего он закрывает все возможности для человека отвлечься от созерцания своего ничтожества и той бездны, над которой это ничтожество подвешено.

В каком бы положении человек ни был, соберет ли он все сокровища, что могут нам принадлежать; получит ли он царский сан, высочайший в мире, — вообразите его, окруженного всеми желанными ему благами; но если он лишен развлечений и предоставлен догадкам и раздумьям о том, кто он есть, — это безмятежное блаженство не будет ему опорой, и он с неизбежностью придет к мыслям о том, что ему угрожает, о мятежах, которые могут случиться, наконец, о неминуемой смерти и болезнях; и вот, без того, что зовется развлечением, он несчастен, он несчастнее, чем последний из его подданных, если тот играет и развлекается.

Итак, единственное благо людей состоит в развлечении от мыслей о своем уделе; это может быть какое-нибудь занятие, сбивающее мысли на другой путь, или какая-либо новая приятная страсть, их заполняющая, или игра, охота, увлекательное зрелище — одним словом, все, что зовется развлечением.

Против философии

Столь же изобретательно Паскаль доказывает бессилие разума, ненужность философии. Здесь он показывает не только бессилие разума, но и бессилие сомнения в силе разума. Таким образом, он – противник интеллектуализма и антиинтеллектуализма одновременно.

Критика скептицизма и догматизма

Еще одно важное направление педагогики Паскаля – это разбор скептицизма и догматизма. Критика одного только скептицизма или только догматизма не удовлетворила бы Паскаля, которого мы неслучайно назвали педагогом.

Скептицизм безумен, а догматизм недостаточно разумен. Скептицизм заражен страстью исследования, многознания, страстью проверять основания Предания и обычаев.

Паскаль пишет:

Обычаю нужно следовать только потому, что он обычай, а не потому, что он разумен или справедлив… Надо знать, что вводить какие-то верные и справедливые законы невозможно, что мы ничего в этом не понимаем, и нужно только следовать уже имеющимся. Так мы бы никогда от них не отступали.

Догматизм в свою очередь страдает суевериями, верует там, где нужно знать.

Из анализа Паскаля видно, что скептицизм не может лечить доктринерство и наоборот. Они спорят друг с другом, не становясь на почву истины. Что же он предлагает? Нужна вера в догматы, а не защита тех или иных позиций. То есть и в этом тоже Паскаль лишает человека самостоятельности и рисует самодеятельность человека как праздную.

Прием «огораживания»

Паскаль как бы проходит по дому и методически закрывает все двери, окна, затыкает все щели. Теперь человеку просто некуда деться от истины, он вынужден стать рабом Божиим. Этот прием можно условно назвать «огораживанием». Такое «огораживание» рассчитано на испуг и похоже на приемы своего современника Томаса Гоббса.

Гоббс из демонической закрытости своего человека выводил необходимость нового массового государства. Паскаль, напротив, оставляет одну дверь открытой – это вера во Христа. И Паскаль рассчитывает, что человек ринется в эту дверь. Он хочет внушить человеку смирение, поставить перед Лицем Божиим как бы по необходимости.

Итак, Паскаль с непревзойденной ясностью разоблачает духовные болезни своего века, а заодно и все рецепты их лечения. В этом есть та большая правда, что христианин действительно выпадает из болезненного течения истории и находит основание только во Христе.

Развлечение недопустимо, но без него современный человек впадает в скуку, которая ничем не лучше развлечения. Паскаль запрещает скрываться от разума в суеверие и в то же время запрещает доверяться самому рассудку.

Действенные ли это приемы?

Вот, мы прошли с Паскалем до его конечных выводов. Удалось ли нам ограничить своеволие человека? Вовсе нет. Да Паскаль и сам признает это, когда говорит примерно так: ты указываешь человеку на бездну, которая его окружает снаружи и внутри. И все-таки человек отводит от нее глаза и хватается за первую попавшуюся безделицу.

Теперь мы начинаем видеть, в чем ограниченность метода Паскаля. Ты полностью отрезаешь все пути, уводящие от Бога, но у человека почему-то остаются средства для того, чтобы уйти от Бога.

Человек может отвлечься. Он может солгать. Он может опереться на союз с себе подобными и на несправедливое государство. И он может остаться один в своем упрямстве. В конце концов, он может ударить философа за то, что тот досадил ему неопровержимыми аргументами. И это тоже выход.

В этом смысле приемы Паскаля бессильны точно так же, как и другие человеческие приемы лечения духовных болезней. Но Паскаль оказывается прав в главном. Ведь этот прием, который мы назвали «огораживанием», что он очерчивает? Он очерчивает бездну, и эта бездна – душа человеческая.

Наша ситуация

Все эти наблюдения имеют прямое отношение к нашей Церковной и общественной ситуации.

Давайте мы, вслед за Паскалем, станем огораживать свободу человека, чтобы хотя бы таким образом заставить его испугаться бездны.

Докажем человеку, что он совершенно беспомощен и ничтожен в этом мире. Напомним ему, что он не может ни одного волоса сделать белым или черным.

Мы запретим христианам участвовать в Церковной реформе и устраивать революцию справа. Запретим мы и участие в гностической политике на какой угодно стороне: Трампа или Байдена, Путина или Навального.

Разоблачим как доктринерство, так и скептицизм.

Мы запретим христианину развлекаться. Запретим мы ему и работать в духе капитализма на рационально рассчитанную выгоду.

Подействуют ли эти запреты?

И вот все наши самые мощные доказательства, и самые авторитетные запреты – все это зря, потому что у человека всегда остается выход в ложь и преступление.

Мы по инерции думаем, что либералы, консерваторы и модернисты разрушают общество и Церковь по каким-то основаниям. А их нет, этих оснований. Люди делают все это просто так, от своего ничтожества.

Модернисты и их пособники планомерно разрушают в себе и других догматическую веру, веру в Бога и любовь к Богу. Делают они это сознательно и бессознательно.

Там, где мы поправляем их частные ошибки: объясняем им, что такое «соборность», они скрываются в бессознательности. Там, где мы взываем к их совести, они намеренно дают волю своему разрушительному сомнению в истинности преданий и обычаев. Значит, человек проектирует «Собор мирян» не потому, что он не знает, как устроена Церковь.

Ты доказываешь человеку истину Искупления на основании Писания, Соборов и Отцов, а он в самый неподходящий момент просто смеется над тобой.

Бездна

Значит, дело не в незнании оснований веры и знания. А дело – в нежелании их знать вопреки всякой очевидности. Все наши огораживания, эта «бритва Паскаля», которая отрицает все не принадлежащее природе человека, показывает нам в конце концов саму бездну, злую волю.

Так что же это с нами такое?! Беспомощный человек, бессильный, и нет ему пособия ни от догматизма, ни от адогматизма, интеллектуализма и антиинтеллектуализма.

Мне доводилось говорить о пропасти между христианином и модернистом: так вот она, эта бездна: человеческая душа, которую мог бы наполнить только Иисус Христос.

Самому человеку эта бездна его души может казаться окрашенной в православные тона или в либеральные, в зависимости от убеждений и мнений. Но на самом деле там есть только послушание Богу или противление Богу. И это, конечно, ставит пределы философии, в том числе христианской.

Роман Вершилло

Материал Бритва Паскаля впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.