Богословский плюрализм предполагает, что теологуменам (частным богословским мнениям) придается равное значение с догматическим учением Церкви, то есть с тщательно выверенными формулами правильной веры, определениями соборов, прошедшими многовековую рецепцию и признанными всеми Поместными Церквами за единственную истину Православия. Фактически это означает скрытый адогматизм, то есть отказ от ортодоксального принципа догматического стандарта, единственности постулата по каждому вопросу веры (члену Символа веры), и принятием на вооружение принципа апофатической невыразимости христианских истин, их трансцендентной «тайны», недоступной человеческому познанию или вербальному выражению либо доступной лишь частично, в полифонии смыслов, в частности. Наглядно работу этой концепции нового Катехизиса можно наблюдать в подачи учений о первородном грехе и Искуплении.

Достаточно уверенно можно говорить о том, что за образец в этом смысле берется «Догматическое богословие» прот. Олега Давыденкова, где обозначенный принцип умеренного апофатизма сформулирован и вообще («Догмат, назначением которого является защита чистоты православного вероучения, оберегает богооткровенную истину от искажений, но не дает ее исчерпывающего истолкования. По словам В. Н. Лосского, “в каждый момент своего исторического бытия Церковь формулирует Истину веры в своих догматах: они всегда выражают умопознаваемую в свете Предания полноту, которую тем не менее никогда не смогут раскрыть до конца”» [3]), и конкретно в учении об Искуплении («Несмотря на то что у современных богословов встречается выражение “догмат искупления”, сотериология является мало догматизированной областью богословия, чем и обусловлено разнообразие способов объяснения искупительного подвига Христова. В отношении наиболее известных и наиболее систематизированных попыток истолкования искупительного дела Христа Спасителя в современном богословии используется наименование “теория искупления”» [4]). Этим же принципом, несомненно, руководствуется и новый Катехизис, что и означает, что вместо догмата Искупления Русская Православная Церковь отныне собирается исповедовать «теорию искупления», причем даже не одну. Соответственно, обозначенный в труде о. Олега первоисточник такого рода догматического сознания (то есть, «современное богословие») является камертоном и для авторов Катехизиса. Логика здесь понятна: раз катехизис новый, то и его богословие должно быть современным. Правда, это означает, что наиболее видные из богослов последнего времени (столетия, примерно) выступают в роли новых Отцов Церкви или, как минимум, встают в один ряд с ними (раз их богословие берется за ориентир для составления катехизиса Поместной Церкви).

Ранее мы уже отмечали аналогичную неоднозначность в экклезиологии Проекта [5], которая имеет ту же самую генеалогию: «Учение о Церкви принадлежит к числу самых таинственных и неизреченных догматов христианской веры: здесь “велия благочестия тайна” предстоит нам в своей еще несбывшейся, неосуществившейся полноте. И не случайно, ни апостолы, ни святые отцы, ни Вселенские Соборы не дали законченных определений церковности и только в символах и подобиях раскрывали то, что с непосредственной самодостоверностью являлось им в боговдохновенном опыте веры. Как выразился недавно один из православных богословов, “нет и понятия Церкви, но есть Сама Она, и для всякого живого члена Церкви жизнь церковная есть самое определенное и осязательное, что он знает”, – исповедать свое живое ведение верующий и ныне не может иначе, как в освященных апостольским, отеческим и литургическим употреблением образах и сравнениях» (прот. Георгий Флоровский. Два завета) [6]. Теперь можно проследить, как этот механизм осознанного семантического плюрализма действует в антропологии и сотериологии рассматриваемого документа.

Итак, догматов первородного греха и Искупления в Русской Православной Церкви теперь не то чтобы совсем не будет, но их статус будет понижен до положения одной из «теорий» в числе прочих, либо их «микса», с принципиально не подающимся до конца пониманию предикатом (сказуемым) объекта высказывания. В Проекте одновременно (по принципу богословского постструктурализма) представлены три основные точки зрения, возникшие в отечественном богословии с момента вступления его в фазу «современности» как романтической антисхоластики, «неопатристического возрождения», освобождения от средневекового «латинского пленения»; то есть это так называемые «юридическая», «нравственная» и «органическая» теории. Между тем, только первая из этих «теорий» имеет исторический догматический статус. То есть, она всегда и являлась догматом Церкви как таковым. Основные положения этого учения были сформулированы в антипелагианской полемике блж. Августина и в определениях Карфагенского Поместного собора 419 г. («Ибо речено апостолом: единем человеком грех в мир вниде, и грехом смерть: и тако (смерть) во вся человеки вниде, в нем же вси согрешиша (Рим. 5, 12), подобает разумети не инако, разве как всегда разумела кафолическая церковь, повсюду разлиянная и распространенная. Ибо по сему правилу веры и младенцы, никаких грехов сами собою содевати еще не могущие, крещаются истинно во отпущение грехов, да чрез пакирождение очистится в них то, что они заняли от ветхаго рождения» (124 пр.) [7]), прошедшего рецепцию III Вселенским. О более чем тысячелетней вере Восточной Церкви в этот смысл первородного греха и Искупления говорят Догматическое Послание патриархов восточно-кафолической Церкви 1723 г., Исповедание свт. Петра (Могилы) (об общецерковном нормативном статусе которого сам же Проект, помимо прочего, и свидетельствует: «Утверждение состоялось 11 марта 1643 года на Константинопольском Соборе; председательствовал Константинопольский патриарх Парфений I; Соборная грамота была подписана также тремя другими восточными патриархами» (с.6)), «Пространный Катехизис» свт. Филарета (Дроздова), «Православно-догматическое богословие» митр. Макария (Булгакова) и даже просто перевод Послания Римлянам на славянский святых равноапостольных Кирилла и Мефодия («в нем же вси согрешиша»), тождественный по смыслу его синодальному переводу под редакцией свт. Филарета.

Тогда как в новом Катехизисе это традиционное толкование догмата первородного греха оказывается даже не столько «разбавленным» другими («органическими») толкованиями, сколько вообще задвинутым в сноски: «Грехопадение Адама в богословской литературе иногда называется “первородным грехом”, то есть первым, изначальным грехом, за которым последовали все другие грехи» (с. 52). Действительно, в «богословской литературе» (не только «современной», но и святоотеческой) далеко не все использовали термин «первородный грех», однако именно условно «юридическое» значение «прародительского греха» (то есть и как греха «первородного», наследственного, налагающего не только «неукоризненное» состояние тленности и смертности, но и наказуемое состояние греховности на каждого носителя природы падшего Адама) исторически утвердилось в Церкви как догматическое. «Царь Давид восклицает: Вот, я в беззаконии зачат, и во грехе родила меня мать моя (Пс.50:7). Очевидно, что здесь нельзя иметь в виду ни личного греха царя-пророка, ни греха его родителей, поскольку родители Давида состояли в законном браке и принадлежали к числу ветхозаветных праведников. Поэтому под “беззаконием” и “грехом”, в которых был зачат и рожден Давид, следует понимать наследственную греховность, которая, начиная с Адама, преемственно распространяется от родителей к детям… Произведения блаж. Августина, особенно обстоятельства его спора с Пелагием, были хорошо известны на Востоке. Третий Вселенский собор 431 г., осудив ересь Пелагия и Келестия (правила 1 и 4), выразил тем самым свое положительное отношение к учению блаж. Августина. Единственным восточным богословом, который отрицательно относился к этому термину [первородный грех] и написал против него специальный полемический трактат, был известный ересиарх Феодор Мопсуэстийский. См.: Contra defensores peccati originalis // PG. Т. 66. Col. 1005—1012)» [8]. «Чтобы один наказывался по вине другого – это представляется не совсем справедливым, но чтобы один был спасен чрез другого – это более благоприлично и сообразно с разумом. Если же произошло первое, то тем более должно быть и последнее… Один грех имел силу навлечь смерть и осуждение, а благодать изгладила не только этот единый грех, но и другие грехи, за ним следовавшие… Чтобы ты, слыша об Адаме, не подумал, что изглажен только тот грех, который внес Адам, (апостол) и говорит, что совершилось отпущение многих преступлений… Были дарованы блага более многочисленные и был истреблен не один только первородный грех, но и все прочие грехи, это (апостол) показал словами: “дар же от многих npeгpешeний во оправдание”… Мы были освобождены от наказания, совлеклись всякого зла, были возрождены свыше, воскресли после погребения ветхого человека, были искуплены, освящены, приведены в усыновление, оправданы, сделались братьями Единородного, стали Его сонаследниками и сотелесными с Ним, вошли в состав Его плоти и соединились с Ним так, как тело с главою… Христос заплатил гораздо больше того, сколько мы были должны, и настолько больше, насколько море беспредельно в сравнении с малой каплей. Итак, не сомневайся, человек… если все были наказаны за преступление Адама, то все могут и оправдаться Христом… Речь о том, что непослушанием одного человека многие сделались грешными. Конечно, нет ничего непонятного в том, что все происшедшие от того, кто согрешил и сталь смертен, сделались также смертными; но какая может быть последовательность в том, что от преслушания одного сделался грешным и другой? Тогда ведь окажется, что последний и не подлежит наказанию, так как не сам собою сделался грешником. Итак, что значит здесь слово –“грешни”? Мне кажется, оно означает людей, подлежащих наказанию и осужденных на смерть» (свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Послание римлянам. Беседа 10-я) [9].

И это необходимое, по Златоусту, значение догмата первородного греха оказывается нивелировано в Проекте «органической теорией». Последняя представляет собой сотериологию сугубого «повреждения и восстановления природы», фактически отказываясь от евангельско-библейской категории «гнева Божия» как волевого наказующего действия Бога. Под влиянием языческой философии (как античной, так и Нового времени) изменение человеческого естества рассматривается здесь как некий безличный механизм, онтологический закон самой природы, вроде кармы. Что влечет за собой аналогичное изменение и ортодоксального понимания догмата Искупления (то есть сведѐние его к неоплатонической космогонии «восстановления естества» в первоначальном виде). «Грех — это прежде всего болезнь человеческой природы. Поэтому и искупление мыслится как освобождение от болезни, как исцеление, преображение и в конечном счете обожение человеческого естества» [10]. Соответственно, и теосис (обожение) в инерции все того же подспудного неоплатонизма начинает мыслиться здесь космогонически, как нечто естественное, онтологически необходимое.

В то время как традиционная сотериология принципиально различает обе фазы «домостроения нашего спасения»: во-первых, собственно, Искупление беззакония («прощение греха» и «истребление рукописания» (Кол 2:14)) и, во-вторых, благодатную реанимацию падшего естества, исцеление поврежденной природы («Господи, очисти грехи наша, Владыко, прости беззакония наша, Святый, посети, исцели немощи наша»). Пав в прародителях, род человеческий обручился сатане, из чад Божиих превратился в «чад гнева» (Еф 2:3), потому что грешник, как нарушитель воли Божией, творит волю дьявола, и имеет уже дьявола своим отцом и владыкой (Ин 8:44). Этот «живущий во мне грех», «прилежащее мне злое», «закон греха» (Рим 7:20-25) и есть характеристики первородного греха. В грехопадении первых людей изменяется не только их (наша) природа, но и действие Бога в отношении человека – с благоволения (подачи всяческих благ) на «гнев» (действие наказания). После Искупления «грехов (беззаконий) мира» это действие снова изменяется на «милость» (благословение и облагодатствование, чудесное спасение безвозвратно погибшего). Осужденный на вечную смерть грешный род человеческий милуется Всеблагим, отнятая за первородный грех благодать возвращается искупленному в Новом Адаме новому человечеству. От смертности и тленности падшего Адама наша смертность и тленность (повреждение природы), от греха и вины Адама наши греховность и виновность (повреждение воли). Вина и грех искупается и отпускается (прощается волей Божией), смертность и тленность естества исцеляется (возрождается, обновляется) благодатью (действием Божественного естества). Так же, как в состоянии ветхого Адама мы причастники и преступления Адама, и его вины, и его осуждения (смерти), уверовав и крестившись, мы причастники оправдания во Христе, и Его праведности, и Его благодати. Вменяется Искупление (оправдание) во Христе, потому что вменялось осуждение (преступление) в Адаме. Были наследники вины, греховности и смерти (приравнены к сынам проклятого дьявола), стали наследники оправдания, святости и жизни. «Должно веровать, что в первородном грехе заключается семя всех страстей, что мы родимся с наклонностию ко всем видам греха: и потому не должно удивляться проявлению и восстанию ни одной страсти, как чему-нибудь необыкновенному и странному» (свт. Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Т.1. Отношение христианина к страстям его). «При крещении человеку прощается первородный грех, заимствованный от праотцев, и собственные грехи, соделанные до крещения. При крещении человеку даруется духовная свобода: он уже не насилуется грехом, но по произволу может избирать добро или зло. При крещении, сатана, жительствующий в каждом человеке падшего естества, изгоняется из человека; предоставляется произволу крещенного человека или пребывать храмом Божиим и быть свободным от сатаны, или удалить из себя Бога и снова сделаться жилищем сатаны» (свт. Игнатий (Брянчанинов). Аскетические опыты. Т.2. Слово о различных состояниях естества человеческого по отношению к добру и злу) [11]).

Этот традиционный смысл догмата первородного греха оказывается ослаблен и, тем самым, искажен в Проекте, где, как было сказано, акцент делается на само собой разумеющемся «органическом» (естественном) наследование падшей природы Адама: «Последствия грехопадения от одного человека распространились на весь человеческий род. “Как одним человеком грех вошел в мир, и грехом смерть, так и смерть перешла во всех человеков”, — говорит апостол Павел (Рим 5:12). Грех Адама, по словам святителя Иоанна Златоуста, стал причиной «общего повреждения» человеческого естества (Беседы на Послание к Римлянам. 10. 1)» (с.53). Однако святитель Иоанн, как мы видели, говорит не только об этом, но о становлении всех, тем самым, «грешными» как именно подсудными перед Творцом. Пожалуй, только один абзац в Проекте напоминает о прежней «теории» первородного греха: «Будучи потомком Адама и унаследовав его природу, каждый человек причастен греху с самого момента своего появления на свет: “Мы все (рождаемся) от согрешившего Адама грешниками, от преступника — преступниками, от раба греха — рабами греха, от проклятого и мертвого — проклятыми и мертвыми; от давшего согласие диаволу, поработившегося ему и потерявшего свободу воли, — и мы дети его, над которыми тиранически властвует и господствует диавол”» (с. 53 / прп. Симеон Новый Богослов, Слова огласительные. 5. 406–413). Еще раз повторим, что такое значение этого догмата исповедуется в символических книгах Церкви на протяжении веков: «Веруем, что Святое Крещение, заповеданное Господом и совершаемое во имя Святой Троицы, необходимо. Ибо без него никто не может спастись, как говорит Господь: Аще кто не родится водою и духом, не может внити в Царствие Божие (Ин. 3:5). Посему оно нужно и младенцам, ибо и они подлежат первородному греху и без крещения не могут получить отпущения сего греха… Если же младенцы имеют нужду в спасении, то имеют нужду и в крещении. А не возродившиеся и посему не получившие отпущения в прародительском грехе необходимо подлежат вечному наказанию за сей грех, и следовательно, не спасаются. Итак, младенцам необходимо нужно крещение… Действия крещения вкратце суть следующие: во-первых, чрез него даруется отпущение в прародительском грехе и во всех других грехах, соделанных крещаемым. Во-вторых, крещаемый освобождается от вечного наказания, которому подлежит каждый как за прирожденный грех, так и за собственные смертные грехи» (Послание патриархов о православной вере 1723 г.)[12].

Наконец, сама Догматика прот. Олега Давыденкова (как мы выяснили, во многом являющаяся прототипом Проекта) обличает «подачу материала» в новом Катехизисе по этому вопросу: «Несмотря на то что первородный грех не является грехом личным, он не может быть признан некой нравственно-нейтральной реальностью. Как союз с диаволом, это состояние глубоко противно Божественному замыслу о человеке и поэтому не может быть предметом Божественного благоволения, ибо для Бога совершенно невозможно, не отрицаясь Самого Себя, признать за злом право на существование в мире. Тем самым все потомки Адама, как носители падшей природы, являются чадами гнева Божия по естеству (Еф.2:3) и подлежат осуждению. Поэтому вместе с первородным грехом (ἁμαρτία) на всех потомков Адама переходит также и осуждение (κατάκριμα) (см.: Рим. 5:18). Осуждение находит свое выражение в том, что все люди, как потомки Адама и Евы, а) подлежат закону тления и смерти; б) не могут войти в Царствие Небесное (см.: Ин. 3:5), как носители греховного, т. е. противного Божественным установлениям, состояния природы. Тем самым по своим результатам первородный грех фактически приравнивается к преступлению закона Божия. Подверженность каждого из потомков Адама этому наказанию называется вменением первородного греха». Таким образом, даже в отношении труда о. Олега приходится констатировать в новом Катехизисе значительное усугубление обозначенного плюрализма, потому что такая формулировка первородного греха для последнего документа бы была уже слишком однозначной, выбивающейся из общей полисемии. «Данная [юридическая] теория привлекательна простотой и четкостью формулировок, что импонирует людям с рационалистическим складом ума» [13]. Это и означает, что авторы Проекта имеют уже другой (иррационалистический) склад ума, или (в богословских терминах) являются носителями постсхоластического как адогматического сознания.

Если догмат первородного греха практически «обезврежен» (очищен от «средневекового» семантического радикализма) в Катехизисе, то и догмат Искупления (его традиционный «юридический» смысл), ввиду их прямой взаимосвязанности, оказывается представленным примерно в тех же пропорциях с другими «теориями». «Земная жизнь Господа Иисуса Христа, Его страдания на Кресте, смерть, сошествие во ад, Воскресение и Вознесение на небеса — все эти события имели искупительный смысл» (с. 66). Это просто квинтэссенция богословского плюрализма. Здесь и «нравственная» теория Искупления митр. Антония (Храповицкого) (от догматического значения которой даже он сам, в конце концов, отказался), и исторически догматизированная «юридическая» теории и, конечно, «органическая» получают право на существование. Более того, последняя теория (как самая «современная» и оцениваемая как сама по себе примиряющая «крайности» двух других) фактически признается наиболее соответствующей Традиции (характерно, что и в труде прот. Олега Давыденкова изложение только «органической теории» не имеет подглавки «недостатки данной теории»: то есть, здесь уже одни сплошные достоинства). «Сын Божий, вочеловечившись, принял на Себя страдания за грехи всего мира, умер за людей и тем самым освободил людей от неизбежности вечных мук за порогом смерти. Он вернул находившемуся в рабстве у диавола человечеству свободу и возможность вечной блаженной жизни с Богом, которую люди утратили по причине грехопадения. Заплаченная за спасение цена была велика: “Вы куплены дорогою ценою”, — говорит апостол Павел (1Кор 6:20; 7:23), напоминая о том, что платой за искупление человека от власти диавола стала смерть Богочеловека. Имя “Искупитель” в церковной традиции стало одним из именований Иисуса Христа» (с. 66). И в этом «одном из имен» Спасителя как одном из множества смыслов Искупления замыкается круг, начатый на с. 52 («грехопадение Адама в богословской литературе иногда называется «первородным грехом»), Множество смыслов у одного догматического понятия и означает отсутствие у него значения догмата как непреложного постулата веры.

Спрашивается, будет ли этот плюрализм исправлен в результате заявленного учета отзывов до отведенного срока [14]? – Уже сейчас можно предположить, что нет, не будет. Почему? – Все по той же причине концептуального характера этого плюрализма. Катехизис именно так задуман. Он и должен быть таким, по замыслу его авторов, и в этом смысле он весьма удался. Разброс смыслов, по всей видимости, ассоциируется здесь, помимо прочего, еще и с широтой расставленных сетей катехизации, для лучшего (большего) «уловления человеков». Поэтому могут быть учтены какие-то отдельные «пожелания», добавлено немного архаичного «юридизма» или, наоборот, модернистской «органики», то есть может быть незначительно изменена пропорция представленных богословских мнений, но не сам принцип «взвешенности сторон». Например, можно было бы рекомендовать (просить, умолять) добавить в текст Катехизиса хотя бы приведенную выше формулировку прот. Олега Давыденкова (все-таки представителя благонадежной богословской «современности») о «вменяемости первородного греха». Но в том-то и дело, что она, эта формулировка слишком категорична по своему суждению для данного проекта (то есть, уже не документа, но тех больших реформ, лишь частью которых является новый Катехизис). Добавление такого «радикального» по смыслу (как и положено догмату) фрагмента нарушит тщательно выстроенное равновесие «теорий», что приведет к цепной реакции, то есть необходимости согласовать прямолинейность этого суждения с общей иносказательностью, или попросту вступит в непримиримое противоречие с другими «теориями», фактически отрицающими такое значение догмата первородного греха. Поэтому придется переделывать все, или почти все, то есть фактически писать заново, положив в основу другую концепцию.

Таким образом, если данный Проект будет принят на ближайшем Архиерейском соборе, то уже в конце года мы получим вполне протестантское по типу, «веротерпимое» исповедание Русской Православной Церкви: верь как хочешь (в предложенном перечне смыслов), истина это все равно «тайна», покрытая туманом неизреченности, ее «харизматические границы» шире традиционных догматических (как «невидимые границы» Церкви «шире канонических»)…

P.S.

Безусловно, не все тайны Божии открыты и самой Церкви, но только те, которые необходимы для спасения. «Мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем, когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13:9-10). Но о чем речь? – Речь идет об объеме знания, а не о его качестве. Неисчерпаемы глубины Божественной премудрости, явленной и в самом Священном Писании. Но означает ли это, что сами постулаты веры становятся от этого неисчерпаемыми по значению? – Наоборот. Не все открыто, но то, что открыто, открыто нам во всей полноте смысла. Поэтому и принимается на веру как догма, как непреложная истина, как аксиома вероучения, как законоположение Самого Бога, «могущего утвердить вас… по откровению тайны, о которой от вечных времен было умолчано, но которая ныне явлена, и через писания пророческие, по повелению вечного Бога, возвещена всем народам для покорения их вере» (Рим. 14:24-25); «проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал… А нам Бог открыл [это] Духом Свои» (1 Кор. 2:7-10). Открытое – открыто полностью, а не отчасти, иначе оно не могло бы привести нас к спасению, вынуждая нас колебаться в вере.

Таким образом, богословский плюрализм, перенося евангельский принцип сокровенности Божественной истины и ее частичного откровения в Священном Писании на те истины, которые были в нем открыты Самим Богом, уже не «утверждает» нас «в вере» в эти истины, или догматы Церкви (для чего они и были открыты), и не «покоряет» нас им, но, наоборот, расшатывает эту веру и эту покорность. То есть, имеет место либо спекуляция, либо недомыслие. Потому что если эта тенденция будет продолжена, то незаметно в сферу догматического богословия, вслед за теологуменами, начнут проникать и ереси (и что отчасти уже происходит). Принцип богословской толерантности, тотальной полисемии и плюрализма, положенный в основу нового Катехизиса, создает все условия для этого. Если традиционные догматы (верхний полюс христианской гносеологии) понижаются и уравниваются в значении с теологуменами (как условно «средним»), то ереси (нижний полюс христианской гносеологии) неизбежно будут подниматься до того же «среднего» уровня. Иными словами, происходит типичный для эпохи постмодерна процесс постструктуралистского («вавилонского» – в терминах Писания) всесмешения, только – уже в богословии, в самом учении Церкви, а значит, и в ее жизни. Постепенно (медленно, но верно) входящая в оборот неканоническая практика – наглядная иллюстрация этому.

Александр Буздалов

Примечания

[1] свящ. Георгий Максимов. Отзыв на проект нового Катехизиса.

[2] Синодальная библейско-богословская комиссия опубликовала проект Катехизиса для общецерковного обсуждения.
[3] прот. Олег Давыденков. Догматическое богословие. М., изд-во ПСТГУ, 2013. С.36.
[4] Там же. С. 402.
[5] Тектонический сдвиг догматического сознания.
[6] Цит. по кн.: Флоровский Г.В. Богословские статьи. О Церкви. Изд.: «Директ-Медиа», 2011.
[7] Цит. по кн.: Деяния девяти поместных соборов издаваемые при Казанской Духовной Академии в рус. пер. Изд. 2-е. Казань : Типо-литогр. Имп. Ун-та, 1901.
[8] прот. Олег Давыденков. Догматическое богословие. С.340-342.
[9] Цит. по кн.: Святитель Иоанн Златоуст. Полное собрание творений. Издательство им. святителя Игнатия Ставропольского, 2009. Т.6, кн.2.
[10] прот. Олег Давыденков. Догматическое богословие. С.412.
[11] Цит. по кн.: Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. М., изд-во «Паломник», 2006. Т.1.
[12] Цит. по кн.: Догматические послания православных иерархов XVII-XIX веков о православной вере. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995.
[13] прот. Олег Давыденков. Догматическое богословие. С.406-405.
[14] «Отзывы на проект Катехизиса можно присылать на адрес электронной почты catechism@theolcom.ru. Желательно, чтобы в них содержались конкретные предложения по исправлению или улучшению текста. Отзывы принимаются до 1 ноября 2017 года» (Синодальная библейско-богословская комиссия опубликовала проект Катехизиса для общецерковного обсуждения).

Материал От нового богословского сознания к новому Катехизису впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Как показывает случай с митрополитом Минским Павлом и ему подобные (то есть заявления или действия экуменического характера со стороны представителей клира), распространенным заблуждением церковной общественности является мнение, что имеют место лишь частные эксцессы такого рода, сугубо отдельные уклонения лиц в священном сане, втайне сочувствующих идее форсированного «единства христиан» и «церквей», но стесняющихся своих нетрадиционных экклезиологических взглядов (считаясь с ортодоксальным учением), что и приводит эту психологическую коллизию к периодическим ее разрешениям в виде подобных паллиативных «священнодействий» и двусмысленных глаголов. Дескать, поползновения на экуменизм случаются «на местах», но мы решительно осуждаем их как вредные перегибы и контролируем общую ситуацию. На самом же деле, как уже говорилось, драматизм положения заключается в том, что случаи такого рода являются органичным проявлением уже официального учения Русской Православной Церкви, где отчетливо просматривается аналогичная коллизия. В том-то и дело, что даже самая смелая (в плане «единства христиан») деятельность представителей ОВЦС существует в рамках экклезиологической доктрины, изложенной в «Основных принципах отношения Русской Православной Церкви к инославию» (далее – ОПОИ), и потому «канонична», будучи обоснована этим соборным документом.

Наличие инородных идей, как закваски, в ортодоксальной доктрине порождает процесс богословского брожения и революционных по сути, но латентно текущих реформ, которых большинство даже не замечает. В лучшем случае – видят и протестуют против попыток изменения обряда, когда идет уже «евроремонт» самого вероучения, когда происходит тектонический сдвиг в догматическом сознании, не опознаваемый порой самими субъектами реформы, находящимися в полной уверенности в своем правоверии, возрождении традиции «древней церкви» и истинной патристики, искаженной в «темные века» средневековья (то бишь Вселенских Соборов), «схоластики» и «синодального периода». Так, на Критском соборе годичной давности была принята уже «всеправославная» редакция того же самого двусмысленного учения о Церкви. Вот чего до сих пор не поняла наша церковная общественность: того, что уже она много лет живет внутри критской экклезиологии: «харизматических границ Церкви» (о. Георгий Флоровский), не совпадающих с каноническими; «частичности благодати отделившихся сообществ» и того, собственно, экуменизма, что отсюда следует. По этой причине Русская Церковь и другие Поместные Церкви в свое время и вошли во Всемирный совет церквей и до сих пор там пребывают, то есть по причине собственной протестантской (романтической в своем корне) экклезиологии, потому что подобное тянется к подобному.

Очередным подтверждением этого является Проект Катехизиса РПЦ, где дозволение митрополита Минского Павла подавать записки о поминовении («за здравие» и «за упокой») католиков на проскомидии (чему отказывались верить некоторые благочестивые иереи) находит вероучительное подкрепление и даже, если так можно выразится в данном случае, развитие, исполнение самых смелых мечтаний тех отдельных (а для какого-то даже мифических) экуменистов, где-то затаившихся в недрах Церкви (в ОВЦС, в частности).

При этом, как и в проповеди экзарха Беларуси и как в большинстве официальных документах последнего времени, данное положение (допустимость поминовения инославных на проскомидии) выражено не прямо и даже не косвенно, но, как это ни удивительно, одновременно с противоположным (то есть ортодоксальным) положением, не дозволяющим этого делать. Казалось бы, сначала ясно сказано: «из других просфор вынимаются частицы в знак поминовения членов Церкви — от Божией Матери и святых до живых и усопших православных христиан» [1]. Но буквально следом заявлено: «На проскомидии из просфор изымаются частицы: в честь Божией Матери и святых, о здравии Патриарха, правящего архиерея и вообще всех крещеных христиан — и живых, и усопших [некрещеных, то есть не членов Церкви, на проскомидии не поминают. – прим. 729]». В контексте основополагающего экклезиологического документа (ОПОИ), входящего составной частью в этот же Катехизис, это и означает, что поминать на проскомидии как членов Церкви можно всех тех «христиан», или представителей всех тех «инославных церквей», которые принимаются в Православную Церковь без перекрещивания, что означает, согласно официальному учению, не только действительность, но и частичную действенность этого таинства в данной конфессии, а это не только католики, но протестанты и дохалкидониты («прием в церковное общение отлученного никогда не совершался через повторение Крещения. Вера в неизгладимость Крещения исповедуется в Никео-Цареградском Символе веры: “Исповедую едино Крещение во оставление грехов”… Этим Церковь свидетельствовала, что отлученный сохраняет “печать” принадлежности к народу Божию. Принимая обратно отлученного, Церковь возвращает к жизни того, кто уже был крещен Духом в одно Тело») [2]. Получается, «членами Церкви» («народом Божиим») признаются даже представители ересей, осужденных Вселенскими Соборами, не говоря уже о «наиболее близко стоящих к нам по вере» католиках и протестантах…

«Если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь» (Мф. 18:17). Теперь же отлученный от Церкви (член «еретического сообщества») отнюдь не считается язычником (все равно что некрещеным), но – как-то не полностью отлученным, остающимся в какой-то неведомой степени («частично») в ее «харизматических границах», что и позволяет продолжать поминать его на проскомидии…

Для сравнения – другой пример неразрешимого противоречия уже в самих ОПОИ: «Общины, отпавшие от единства с Православием, никогда не рассматривались как полностью лишенные благодати Божией. Разрыв церковного общения неизбежно приводит к повреждению благодатной жизни, но не всегда к полному ее исчезновению в отделившихся общинах»[3]. Получается, одно и то же («полное лишение благодати отпавших общин»; «исчезновение благодатной жизни в отделившихся общинах») «никогда» не имеет место и… имеет место «не всегда».

Несмотря на то, что некоторые изменения «с учетом поступивших отзывов» в текст проекта Катехизиса Синодальной богословской комиссией уже были внесены и новые отзывы на него с возможной правкой будут рассматриваться до ноября месяца (после чего он будет принят на ближайшем Архиерейском Соборе), надежда на принципиальное исправление этой и других досадных двусмысленностей исчезающе мала ввиду того, что основополагающий документ (ОПОИ), как сообщается, обсуждению и, тем более, редакции не подлежит, будучи уже принят на соответствующем уровне[4]. Между тем, именно его, этого «общецерковного документа» (к слову сказать, этой же комиссией тогда подготовленного), внутренние нестыковки и неопределенности и предопределяют все остальные как неизбежные следствия. Коренная же причина – учение о «харизматических границах Церкви» о. Георгия Флоровского (окончательно принятое за образец Вселенским Православием. В частности, на Флоровского ссылались греческие идеологи Критского собора и термин «христианский мир» в названии самого спорного документа собора является термином о. Георгия), которые, по причине их «невидимости», можно толковать сколь угодно широко и спекулятивно.

Иными словами, двусмысленность норм поминовения на проскомидии в Катехизисе нельзя убрать, не пересмотрев сами «принципы отношения к инославию», то есть криптоэкуменическую экклезиологию о. Георгия Флоровского, которая уже не будет пересматриваться и согласно которой можно поминать вообще всех крещенных как имеющих неизгладимую «печать принадлежности к народу Божию». В таком случае, можно с большой долей вероятности предположить, что это противоречие еще какое-то время будет вызывать споры и недоумения «немощных в вере», но в конечном счете разрешится тем, что до сознания «немощных» будет донесена «парадоксальная» официальная точка зрения, что под «православными христианами» («членами Церкви») и нужно понимать всех «крещеных в одно Тело», хотя это и члены не только Православной Церкви… А там, глядишь, начнет входить в оборот стоящая на подходе неооригеническая концепция «воплощения во всех», уже принятая на том же Критском Всеправославном соборе, согласно которой для пребывания в едином «Теле Христовом» (которое, как известно, и есть Церковь) уже не будет требоваться даже крещение.

Александр Буздалов

Примечания

1 Катехизис Русской Православной Церкви. Проект. Синодальная библейско-богословская комиссия, 2017. С. 176.

2 Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию. 1.10-1.11 / Катехизис Русской Православной Церкви. Проект. С. 343.

3 Там же; 1.15 / там же; с.344.

4 «Синодальная библейско-богословская комиссия принимает отзывы только на части I-III. В качестве частей IV-VI в Катехизис вошли общецерковные документы, уже принятые Архиерейскими Соборами Русской Православной Церкви. Эти тексты не подлежат обсуждению» (http://www.patriarchia.ru/db/text/4966631.html).

Материал Тектонический сдвиг догматического сознания впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В изданном вновь «Катехизисе» («Кратком путеводителе по православной вере») митр. Илариона (Алфеева) обращает на себя внимание продолжающаяся полемика с «юридической теорией» Искупления, начатая славянофилами и подхваченная модернистскими богословами пред- и послереволюционного времени. Любопытно взглянуть на эту борьбу с «латинским пленением» в контексте оживления в последнее время «богословского диалога» Русской Церкви с Ватиканом, или в контексте «восстановления единства Церквей» [1], как обозначается цель этого проекта в совместном документе Москвы и Рима (одним из авторов которого митр. Иларион также является) [2].

Казалось бы, почему бы не использовать эту площадку – «юридическую теорию» догмата Искупления – как буфер для сближения, раз есть богословский аспект, где искомое единоверие православных и католиков является данностью, не требующей особых усилий и взаимных уступок для примирения? Раз римская схоластика когда-то «пленила» школьное богословие Русской Церкви, а то «пленилось» «правовым» толкованием догмата и вообще схоластической методологией, тут бы им и сойтись… Но нет, как говорится, Платон мне друг, но истина дороже… «Восстановление единства христиан» должно произойти непременно в истинной христианской вере. Но где же в данном случае таковая обретается? На какой период церковной истории приходится этот «золотой век» ортодоксии, когда Искупление понималось согласно Евангелию?

Ответ на этот вопрос содержится в новом Катехизисе:

«В Средние века на латинском Западе развилась теория, согласно которой крестная жертва Сына Божия была вызвана необходимостью удовлетворения правосудия Бога Отца. Суть теории заключалась в следующем: люди настолько прогневали Бога своими грехами, их долг перед Богом был настолько велик, что никакими своими добродетелями и заслугами они не смогли бы расплатиться с Ним. Чтобы удовлетворить правосудие Бога, угасить Его гнев против человечества, нужна была жертва, и ее принес Сын Божий. В православной традиции такая трактовка Искупления не была принята. Отцы Восточной Церкви говорили о том, что Христос принес Себя в жертву Богу Отцу, но не потому, что Бог нуждался в этой жертве, а потому, что мы в ней нуждались… Крестная смерть Сына Божия была следствием любви Богa к людям…» [3].

Итак, время и место уклонения в юридизм – это «средние века латинского Запада». Какой конкретно исторический отрезок под этим подразумевается, позволяет уточнить другая работа того же автора:

«Учение об искупительной жертве Спасителя как об удовлетворении гнева Бога Отца, хотя и встречается у отдельных восточных авторов, не получило на христианском Востоке сколько-нибудь серьезной поддержки. На латинском Западе, напротив, именно такое понимание искупления восторжествовало и сохранялось на протяжении многих столетий. В XI веке Ансельм Кентерберийский в знаменитом трактате “Cur Deus homo?” (“Почему Бог стал человеком?”) сформулировал теорию, согласно которой смерть Христа была удовлетворением оскорбленного правосудия Бога Отца. Поскольку Бог справедлив, а грехопадением человека Он был оскорблен, Его справедливость требует сатисфакции: Сын Божий приносит Себя в жертву Отцу и Своей кровью умиряет разгневанного Бога. Эта теория развилась из средневековых представлений о необходимости удовлетворения оскорбленной чести, и она очень далека от богословских умозрений восточных отцов Церкви. Отголоском этой юридической теории искупления на православном Востоке стали споры, развернувшиеся на Поместных Соборах 1156–1157 годов в Константинополе» [4].

Таким образом, «средние века» богословского заблуждения – это ранее XI века… Но, позвольте, разве это и не есть эпоха «неразделенной Церкви»? «В XI веке Ансельм Кентерберийский… сформулировал теорию… [которая] развилась из средневековых представлений… у отдельных [а на самом деле – у всех. – А.Б.] восточных авторов [и] на латинском Западе… такое понимание искупления восторжествовало и сохранялось на протяжении многих столетий… Отголоском этой юридической теории искупления на православном Востоке стал… Поместный Собор 1156–1157 годов в Константинополе». Получается, Ансельм сформулировал теорию, которая была повсеместно распространена в Церкви до великой схизмы и с непринципиальными отличиями исповедовалась и на Западе, и на Востоке, в «средние века» преп. Максима Исповедника, преп. Иоанна Дамаскина и ранее. Разве не сюда православные и католики должны были бы перенестись духом, чтобы воссоединиться в истинном понимании догмата Искупления, если «любой путь к сближению лежит через возвращение к наследию первого тысячелетия, которое является общим для православных и католиков»? [5]

Здесь-то и выясняется, что в «юридическую теорию» Искупления на самом «латинском Западе» «сегодня верят средне»; что уже сами Ансельм и Аквинат для современного католицизма – это такое же «средневековье», как «схоласт Макарий» и автор предыдущего «Пространного Катехизиса» святитель Филарет с их «правовым жизнепониманием» – для современного православного богословия; что «переосмысление учения об искуплении в духе святоотеческого наследия», на самом деле, осуществляется в духе совсем другого наследия… Идейное пространство, на котором диалог с современным католицизмом должен стать плодотворным, это традиция Второго Ватиканского собора, «золотой век» теологии таких антиюридистов, как Г.У. фон Бальтазар, П.Т. де Шарден, А. де Любак и др. и единомышленного им «органического» богословия «восстановления единства естества» отечественной эмиграции, романтического богословия «парижской школы». Поэтому ни западная, ни восточная «средневековая схоластика» не годятся в качестве предпосылки для «восстановления единства христиан», в отличие от новой теологии, с которой тесно связаны наши парижские антиюридисты того же времени.

«Эта тенденция заметна уже в трудах архим. Сергия (Страгородского), затем у многих видных православных богословов XX в., среди которых можно назвать В. Н. Лосского, прот. Георгия Флоровского, протопресв. Иоанна Мейендорфа и др. Так, В. Н. Лосский писал, что юридический образ искупления должен быть дополнен образом “физическим или, вернее, биологическим: образом победы жизни над смертью…” Упомянутые выше богословы отмечают, что для святоотеческого богословия свойственно говорить о грехе и спасении не столько в юридических или нравственных, сколько в органических категориях, т. е. в категориях природы. Грех в православном понимании – это не преступление или оскорбление в юридическом смысле и не просто некий безнравственный поступок; грех – это прежде всего болезнь человеческой природы. Поэтому и искупление мыслится как освобождение от болезни, как исцеление, преображение и в конечном счете обожение человеческого естества» [6].

Проекция этого «органического жизнепонимания» в экклезиологию и позволяет новому богословию толковать раскол как взаимный грех христиан, как общее повреждение Востоком и Западом «природы» Церкви («мы скорбим об утрате единства, ставшей следствием человеческой слабости и греховности»; «мы разделены ранами, нанесенными в конфликтах прошлого») [7]. Как «тайна нашего искупления завершается тем, что отцы называют восстановлением нашей природы Христом и во Христе» [8], так грех раскола и ереси в органистическом понимании «это не преступление, но болезнь» церковного тела, которая «исцеляется» взаимным снятием анафем и завершается восстановлением единства Церкви. Тогда как «схоластическое» богословие и здесь следовало «правовой» логике «средневековых» канонов и догматов: отпавшие от Единой Церкви суть раскольники, изменившие догмат суть еретики, от осуждения и отлучения которых единство Церкви как Тела Христова никоим образом не страдает.

«Таким образом, исходный пункт этого нового направления богословской мысли состоял в том, что со своей объективной стороны спасение не может рассматриваться в качестве мгновенного акта, некоего однократного действия» [9]. Но спасение человека (обожение) никогда и не рассматривалось в качестве мгновенного, в отличие от Искупления («Христос, Первосвященник будущих благ… со Своею Кровию однажды вошел во святилище и приобрел вечное искупление» (Евр. 9:11-12)), что исповедовалось в Церкви «всеми, всегда и везде». Это смешение, или подмена понятий «искупления» и «спасения», является не столько «исходным пунктом нового направления богословской мысли», сколько симптомом общего изменения традиционного положения вещей в догматическом богословии, потому что подобная динамика прослеживается и в других отраслях богословской науки. В частности, ортодоксальное представление о расколе и ереси тоже начинает оцениваться новым богословием как «схоластическое», «средневековое», «юридическое», якобы искажающее истинное учение Церкви, а на самом деле – противоречащее органицизму общеромантической философии всеединства, неоплатонические принципы которой в богословский обиход у нас ввели те же славянофилы. Плоды этого «пленения» русского богословия западным религиозным романтизмом (уже настоящего, а не мифического «латинского») мы сейчас и пожинаем.

Александр Буздалов

• Иларион (Алфеев), митр. Катехизис. Краткий путеводитель по православной вере. Для готовящихся к крещению. Для тех, кто крещен, но не воцерковлен. Для всех, кто хочет лучше знать свою веру. — М.: Эксмо; Общецерковная аспирантура и докторантура им. св. Кирилла и Мефодия; Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, 2014. — 256 с. — (Религия. Книги митрополита Илариона). — ISBN 978-5-699-96444-4 .
• Иларион (Алфеев), митр. Катехизис. Краткий путеводитель по православной вере. — М.: Эксмо; Общецерковная аспирантура и докторантура им. св. Кирилла и Мефодия; Синодальный отдел по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ, 2017. — 256 с. — (Религия. Книги митрополита Илариона). — ISBN 978-5-699-96444-4 .

Примечания

[1] Совместное заявление Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла.
[2] См.: Единство Церкви как центральная тема встречи Патриарха Кирилла и Папы Франциска.
[3] митр. Иларион (Алфеев). Катехизис. Краткий путеводитель по православной вере. М., 2017. С. 66-68.
[4] митр. Иларион (Алфеев). Православие. Т.1. Гл.8.
[5] митр. Иларион (Алфеев). Православно-католические отношения на современном этапе.
[6] прот. Николай Давыденков. Догматическое богословие. Раздел IV, гл. 2,6. Лосский В. Н. Искупление и обожение. В кн.: Лосский В. Н. Богословие и боговидение. М., «Свято–Владимирское братство», 2000. С. 276.
[7] Совместное заявление Папы Римского Франциска и Святейшего Патриарха Кирилла.
[8] Лосский В. Н. Искупление и обожение. Цит. изд. С.286.
[9] прот. Николай Давыденков. Догматическое богословие. Раздел IV, гл. 2,6.

Материал «Краткий путеводитель» по новому богословию впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Каждое из перечисленных событий является исторически очень значительным и прямо-таки эпохальным. Все они вместе и каждое в отдельности вызвало вполне ожидаемый набор патологических реакций: от глупости и неграмотности до беспринципности.

Гностической болезнью глупости можно объяснить ликующие песни и крики официальных и неофициальных лиц. Неграмотностью — неспособность правильно истолковать смысл событий и принятых документов. Наконец, болезнь бесстыдства породила лицемерные реплики со стороны людей в остальном вполне православных.

Хотелось бы вкратце остановиться на второй болезненной ошибке: неспособности правильно отреагировать на данные события.

Собор

Согласно «Регламенту организации и работы Святого и Великого Собора Православной Церкви»:

Святой и Великий Собор по благодати Святой Троицы является авторитетным выражением канонического предания и устойчивой церковной практики в отношении функционирования соборной системы в Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви.

Как свидетельствуют документы Собора, авторитетное выражение «предания» состоит в приспособлении Церкви к миру, то есть переходе от служения Богу — к служению страждущему человечеству. Этот переворот равносилен отречению от неотмирного Православия и переходу к новой религии гностического освящения и приобщения к миру. Для модерниста обмирщение Церкви – это его религиозный долг, выражение своеобразной веры, как мы видели на примере о. Александра Шмемана.

Наконец, следует отметить, что документы готовились 100 лет несколькими поколениями модернистов и экуменистов. Теперь, когда они опубликованы, какой вес могут иметь частные поправки частных лиц? Их кто-то анализирует и учитывает? Если да, то кто и какой Соборный орган? Это остается невыясненным, и тем не менее люди составляют свои реплики, увлеченные обещанной им возможностью ознакомиться с документами.

При этом они забывают, что Соборные документы — это не богословские или публицистические статьи какого-либо автора, на которые можно написать взвешенную или гневную критику.

Катехизис

Новый катехизис, учитывая все обстоятельства его написания и состав группы его подготовившей, несомненно станет источником классических модернистских цитат. И все же конфиденциально-соборное обсуждение едва ли приведет к лучшему результату, нежели обсуждение в рамках Межсоборного Присутствия, в результате которого появились такие разрушительные декларации как «Об участии верных в Евхаристии».

Обсуждение принципиальных вопросов, если оно проходит совместно с представителями модернистской ортодоксии, может привести только к тому или иному компромиссу, а ни в коем случае не к точному исповеданию правой веры.

Декларация

Наконец, православных людей ничто не остановило от реплик и по поводу Декларации в Гаване. Целый ряд лиц опубликовал свои разборы Совместного заявления, которое предваряется следующими словами: “По воле Бога и Отца, от Которого исходит всякий дар, во имя Господа нашего Иисуса Христа, содействием Святого Духа Утешителя…“.

Выясняется, что популярные православные авторы знают лишь один тип реакции: как если бы Декларация была статьей какого-то Кураева (физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента. Лишен сана в 2023 году). Мысль о невозможности поправить уже принятую Декларацию, поправить Патриарха и папу вместе, оказывается недоступной.

Обсуждение

Нет, так в Церкви не поступают. Так поступают люди не в своем уме (в уме, но не своем), которые забыли о самих себе, о том, кто они такие.

Люди забыли о том, что в Церкви нет места частным мнениям. И как только люди сталкиваются не с частными мнениями, а с принятым религиозным учением, они впадают в экстаз.

Наши авторы полагают, что возвратились в эпоху Вселенских Соборов, когда было возможно обсуждение догматов, тогда как на самом деле живут в массовом обществе Нового времени и участвуют в псевдоцерковной пародии на всеобщее голосование.

Свободное и равное (демократическое) обсуждение документов будущего Собора, а заодно проекта нового Катехизиса и Гаванской декларации невозможно именно в Церкви и по очень важной причине.

Утверждения, которые осуждаются комментаторами как неправославные, являются не грамматическими ошибками или случайными описками, а исповеданием веры нескольких (если не всех) поколений модернистов.

Петиции

И последнее. Многим православным христианам представляется, что перед нами ситуация, которая требует от нас каких-то действий, какого-то вмешательства в ход событий с целью их исправления.

И здесь реакции самые разнообразные: от попытки подать на Патриарха в Церковный Суд, до гностической веры в то, что «Путин не допустит апостасии и смуты в РПЦ».

Составляются разнообразные обращения, и не только в Русской Церкви. В частности, благодаря сайту «Православие.ру» получила известность петиция болгарских клириков, на которую был дан взвешенный и критический ответ о. Божидаром Главевым.

Речь, конечно, не о том, что упомянутую петицию надо бы исправить и дополнить. Наше положение таково, что тут никакая петиция бы не подошла, даже со всеми пунктами.

Перечисленные нами документы являются исповеданием новой религии. Да, она имеет некоторое сходство с Христианством и кое-что заимствовало у него, но, если брать по существу, это другая религия: с другой системой ценностей, с другими догматами и заповедями, с другой традицией и другими отцами.

Поэтому нельзя писать петицию или реплику, исходя из того, что в разбираемых нами документах есть что-то верное, а что-то неверное, что-то такое, что можно оставить, а что-то, что необходимо исправить.

Такого рода документы можно либо полностью принять, либо полностью отвергнуть, как раз потому, что они являются исповеданием веры.

Роман Вершилло

Материал О реакции на последние события впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Материал Текст нового катехизиса впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Открывая заседание, Председатель Синодальной библейско-богословской комиссии, в частности, сказал:

Сегодня нам предстоит одобрить проект текста Катехизиса, подготовленный Синодальной библейско-богословской комиссией.

Впервые идея создания современного Катехизиса прозвучала на Архиерейском соборе 2008 года. В постановлении «О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви» было сказано: «Признано важным начать работу по созданию современного Катехизиса Русской Православной Церкви» (п. 21). Новый Катехизис должен был стать актуальным источником ответов на вопросы современного христианина по всем разделам богословского знания, хранимого в Священном Предании Церкви.

Через год после проведения Собора – в июле 2009 года – Священный Синод Русской Православной Церкви поручил Синодальной Богословской комиссии (позднее – Библейско-богословской комиссии) начать подготовку Катехизиса (Журнал №62 от 27 июля 2009 г.). Спустя полгода Синодом был утвержден состав рабочей группы по работе над Катехизисом, я был назначен ее председателем. Группа разработала и приняла структуру Катехизиса. Были определены авторы различных разделов.

Редакционную работу над текстами Катехизиса взял на себя Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», в котором был сформирован редакционный коллектив, трудившийся над проектом до декабря 2014 года и проделавший большую работу.

В 2013 г. Архиерейский собор Русской Православной Церкви поставил перед Богословской комиссией задачу ускорения процесса подготовки Катехизиса. В частности, в постановлениях Собора говорилось, что «Синодальной библейско-богословской комиссии необходимо до очередного Архиерейского Собора завершить работу над Катехизисом» (п. 23).

Финальной доработкой текста занимался секретариат СББК и специальная редакционная группа под моим руководством на базе Общецерковной аспирантуры. Я лично неоднократно читал и редактировал весь текст, в том числе реагируя на те вопросы, которые ставились в отзывах членов Богословской комиссии. Некоторые трудные и спорные места мы обсуждали на пленарных заседаниях СББК. Всего за последние два с лишним года состоялось три пленарных заседания, посвященных обсуждению текста Катехизиса (24 декабря 2013, 20 января и 22 декабря 2015).

Хотел бы поблагодарить всех, кто участвовал в работе над текстом Катехизиса на протяжении этих лет: авторов, подготовивших первые тексты; редакционный коллектив ЦНЦ «Православная энциклопедия»: ее руководителя С.Л. Кравца и членов редакции Л.В. Литвинову и Е.В. Барского; редакционную группу, работавшую в Общецерковной аспирантуре; сотрудников секретариата СББК, которые до последнего момента работали с текстом и отзывами на него.

Хочу также поблагодарить всех членов Синодальной библейско-богословской комиссии. Некоторые из них очень тщательно и внимательно читали текст и предложили много поправок, обратив внимание на лакуны, ошибки и неточности. Особенно хотел бы отметить вклад председателя Синодальной богословско-канонической комиссии Украинской Православной Церкви, митрополита Белоцерковского и Богуславского Августина; ректоров Московской и Санкт-Петербургской духовных академий – архиепископа Верейского Евгения и архиепископа Петергофского Амвросия; членов Комиссии, представляющих Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, – протоиерея Владимира Воробьева и Петра Юрьевича Малкова; архимандрита Савву (Тутунова); протоиерея Валентина Асмуса; протоиерея Андрея Новикова; А.П. Козырева.

К настоящему моменту полный текст Катехизиса (без учета приложений) составляет по объему 27,6 а.л.

Структура Катехизиса на сегодня такова:

• Предисловие главного редактора
• Введение «Вера и источники христианского вероучения»
• Часть I «Бог, мир и человек»
• Часть II «Церковь и ее богослужение»
• Часть III «Жизнь во Христе»
•  Приложения
  • Основы социальной концепции Русской Православной Церкви.
  • Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека.
  • Основные принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию.

Решение о включении в качестве приложений к основному тексту Катехизиса трех документов Русской Православной Церкви было принято на пленарном заседании СББК 22 декабря 2015 г.

Хотел бы подчеркнуть, что подготовленный Синодальной библейско-богословской комиссией текст Катехизиса, являет собой первый проект. Он будет представлен на Архиерейском соборе 2-3 февраля 2016 года. Процедуру и сроки дальнейшей работы над текстом Катехизиса установит Собор.

Члены Синодальной библейско-богословской комиссии единогласно утвердили проект Катехизиса Русской Православной Церкви.

В свое время мы также отметили участие в разработке нового катехизиса митр. Августина (Маркевича): Призывавший убивать русских богословствует в Москве.

Материал Утвержден первый проект Катехизиса Русской Православной Церкви впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

На Архиерейском соборе Русской православной церкви, который состоится 2-3 февраля 2016 года, будет представлен проект текста катехизиса, подготовленный Синодальной библейско-богословской комиссией, — сказал митр. Иларион (Алфеев).

Председатель Синодальной библейской-богословской комиссии, которая занимается разработкой текста катехизиса, отметил, что “на этом работа над Катехизисом не завершится”.

Собор определит процедуру дальнейшего обсуждения этого текста на общецерковном уровне, назначит рецензентов и определит сроки завершения работы, — заключил митр. Иларион (Алфеев).

Как сообщил РИА Новости другой источник в РПЦ, в новом тексте катехизиса будет уделено внимание и широко обсуждаемому в обществе вопросу о взаимоотношениях Церкви и государства:

Это в катехизисе будет присутствовать. Не решено пока окончательно, в каком виде: в виде специального раздела или же в виде приложения, где будут опубликованы посвященные этому документы церкви – Основы социальной концепции, например.

Модернистские катехизисы

Модернистские православные катехизисы появляются в конце XIX века и излагают учения тех или иных течений модернизма. Все они призваны заменить Пространный Христианский Катехизис Православной Кафолической Восточной Церкви.

Идея создания нового катехизиса в рамках реформы Русской Православной Церкви прозвучала на Архиерейском соборе 2008 года. Тогда же Священный синод РПЦ поручил Синодальной богословской комиссии во взаимодействии с другими синодальными структурами начать подготовку издания. В 2009 году был утвержден состав рабочей группы по работе над катехизисом во главе с  митр. Иларионом (Алфеевым). В группу вошли в частности:  митр. Меркурий (Иванов), еп. Бобруйский и Быховский Серафим, о. Кирилл (Говорун), о. Владимир Башкиров, о. Кирилл Копейкин, о. Владислав Цыпин, о. Всеволод Чаплин, о. Владимир Шмалий, о. Димитрий Юревич, о. Михаил Желтов, о. Владимир Хулап, о. Андрей Кураев (физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента. Лишен сана в 2023 году), Владимир Бурега, Александр Кырлежев, Владимир Легойда и др.

Источник

Материал Февральская революция. В 2016 представят Новый Катехизис впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Я разработал и раздал всем конспект…

Священник Артемий Ведерников, руководитель отдела религиозного образования и катехизации:

Встреча была посвящена докрещальной и посткрещальной катехизации, мы поговорили о том, в каком виде она может осуществляться, о перспективах ее развития. На семинаре рассмотрели содержание огласительных бесед. Я разработал и раздал всем конспект, где кратко и по существу изложен приблизительный план двух огласительных бесед…

«Мы говорим о грехопадении и его последствиях, подводя к тому, что смысл Крещения — в соединении с Богом, которое необходимо для спасения. Есть возможность исправить последствия грехопадения, потому что Бог Сам уже спас человечество. Христос взял на Себя грехи людей, умер и воскрес. Божья Победа над грехом для нас актуализируется через веру в Господа, рождающееся от этого покаяние, Крещение и церковную жизнь после этого Таинства. Крещение нужно для того, чтобы соединиться со Христом, Его преображенной человеческой природой. Мало одной веры, мало одного покаяния, мало Крещения, должна быть жизнь по вере!»

Не нужно пичкать людей схоластикой

«Если первая из двух огласительных бесед может более носить теоретический характер, то вторая должна быть индивидуально ориентированной, раскрывающей красоту христианской жизни. Ведь опыт бытия с Живым Богом может быть чрезвычайно глубоким, одухотворенным! Не нужно пичкать людей схоластикой, главная задача — передать опыт веры и жизни», — рассказал о. Артемий Ведерников.

Много ли нового в модернизме и обновленчестве?

В письме о. Константина Аггеева от 5 ноября 1905 г. читаем, что о. Константин Аггеев и другой обновленец о. Иоанн Егоров заявили на семинаре у одного из влиятельных дореволюционных обновленцев Николая Аксакова, что не имеют нравственного права преподавать нравоучение по Катехизису, хотя бы и давили нас, – мы пришли к твердому убеждению, что борьба с Катехизисом есть своего рода дело наше…

Организуем данную борьбу так. Прежде всего, объединяем вокруг себя законоучителей, могущих понять наши мысли и чувства, и открываем законоучительские маленькие собрания… Совместно вырабатываем программу вероучения и нравоучения по Слову Божию, но новая программа и должна быть пока (до составления соответственного руководства.. Чего медлит Капралов*?..) единственным руководителем нашим.

*Капралов – о. Евгений Капралов – член обновленческой группы “32-х”

Цит. по Балакшина Ю. В.  Братство ревнителей церковного обновления (группа «32-х» петербургских священников), 1903-1907. М.: СФИ, 2014. С. 224-225

Материал Много ли нового в модернизме? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.