<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?><rss version="2.0"
	xmlns:content="http://purl.org/rss/1.0/modules/content/"
	xmlns:wfw="http://wellformedweb.org/CommentAPI/"
	xmlns:dc="http://purl.org/dc/elements/1.1/"
	xmlns:atom="http://www.w3.org/2005/Atom"
	xmlns:sy="http://purl.org/rss/1.0/modules/syndication/"
	xmlns:slash="http://purl.org/rss/1.0/modules/slash/"
	>

<channel>
	<title>Нравственный монизм - Антимодернизм.ру</title>
	<atom:link href="https://antimodern.ru/tag/nravstvennyj-monizm/feed/" rel="self" type="application/rss+xml" />
	<link></link>
	<description>Православная миссионерская энциклопедия</description>
	<lastBuildDate>Mon, 07 Sep 2026 19:18:41 +0000</lastBuildDate>
	<language>ru-RU</language>
	<sy:updatePeriod>
	hourly	</sy:updatePeriod>
	<sy:updateFrequency>
	1	</sy:updateFrequency>
	<generator>https://wordpress.org/?v=7.1.4</generator>

<image>
	<url>https://antimodern.ru/wp-content/uploads/cropped-fav-32x32.png</url>
	<title>Нравственный монизм - Антимодернизм.ру</title>
	<link></link>
	<width>32</width>
	<height>32</height>
</image> 
	<item>
		<title>«Преложение» и «пресуществление»</title>
		<link>https://antimodern.ru/prelozhenie-i-presushchestvlenie/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/prelozhenie-i-presushchestvlenie/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Антимодерн]]></dc:creator>
		<pubDate>Fri, 19 Jan 2024 15:00:22 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Публикации]]></category>
		<category><![CDATA[архиеп. Андрей Ухтомский]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">https://antimodern.ru/?p=135118</guid>

					<description><![CDATA[<p>Статья А. Бронзова. 1916 год.</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/prelozhenie-i-presushchestvlenie/">«Преложение» и «пресуществление»</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<p class="wp-block-paragraph">Пишем по этому вопросу, вынужденные статьей Уфимского епископа <a href="https://dvagrada.ru/wiki/%D0%90%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D0%B9_(%D0%A3%D1%85%D1%82%D0%BE%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9)">Андрея</a> «О терминах преложение и пресуществление». Статья Преосвященного появилась минувшим летом в местных «Уфимских Епархиальных Ведомостях» (см. № 14 за 15 июля 1916 г.).</p>


<div class="wp-block-image">
<figure class="aligncenter size-large"><img fetchpriority="high" decoding="async" width="657" height="1024" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/transsubstantio-657x1024.webp" alt="Пресуществление" class="wp-image-135134" srcset="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/transsubstantio-657x1024.webp 657w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/transsubstantio-192x300.webp 192w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/transsubstantio-768x1197.webp 768w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/transsubstantio-700x1091.webp 700w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/transsubstantio.webp 800w" sizes="(max-width: 657px) 100vw, 657px" /><figcaption class="wp-element-caption">Статья А. Бронзова.</figcaption></figure>
</div>


<p class="wp-block-paragraph">Она – одно из печатных «писем» этого архипастыря, поучающего ими подчиненных ему «пастырей Уфимской епархии».</p>



<p class="wp-block-paragraph">В ней устанавливаются автором следующие положения:</p>



<p class="wp-block-paragraph">1) &#8220;Термин пресуществление», т. е., «хлеба и вина в истинное Тело и Кровь Христовы» в таинстве Евхаристии, есть «совершенно не-церковный»: св. Церковь его «не знает», «и всякий старообрядец с глубоким негодованием отверг бы его», – есть термин, далее, «совсем не-православный», «совершенно непригодный для православия», «чисто-католический», «кощунственный» и, тем не менее, «доселе употребляемый в нашем школьном богословии», «в наших учебниках» и «особенно упорно» поддерживаемый «нашими духовными отцами семинарской обработки».</p>



<p class="wp-block-paragraph">2) «Совершенно церковный», наоборот, «термин» «преложение по содержанию своему» «не» является «тождественным» с термином «пресуществление», – «внутренняя разница этих терминов громадна, – внутреннее содержание того и другого различно до противоположности».</p>



<p class="wp-block-paragraph">3) «Католики захотели в таинстве Евхаристии объяснить необъяснимое, решились объять земным человеческим умом нечто, превосходящее ум человеческий, – дерзнули превратить тайну благочестия в предмет любознательности, – начали учить, что хлеб и вино в таинстве Евхаристии по существу своему делаются телом и кровью, что химически пресуществляются и перестают быть хлебом и вином». «Католики, таким образом, великое духовное таинство св. Церкви – питания души небесной пищей превратили в какое-то материальное химическое чудо». «Унизили всю духовную, небесную сущность этого таинства и превратили его, пресуществили в чистую материю». А между тем «в служебнике» православной Церкви «после слов: преложив Духом Твоим Святым» «Тело Христово в Божественной Евхаристии называется святым Хлебом» («раздроби святый Хлеб»). Следовательно, «пресуществления» православная Церковь не признает, уча лишь о «преложении». Но, тем не менее, «все православные христиане знают и твердо веруют, что» в Евхаристии налицо «истинное Тело и истинная Кровь Христовы». «Св. Церковь не дерзает объяснить слово Господа, не благословляет грешному уму человеческому принижать своим объяснением слова Христовы». «Каково существо этого таинства, – этого не знают св. Ангелы, этого не понять и уму человеческому»…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Так епископ Андрей рассуждает и категорически вразумляет Уфимских «пастырей», – в том числе и тех из них, которые, по его словам, «на последних законоучительских курсах в Уфе» подали «твердый голос» по данному вопросу в духе именно «школьного богословия».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Рассуждения преосвященного Андрея, как видим, касаются уже не только одних терминов – «преложения» и «пресуществления», но и содержания того и другого понятий, своеобразно им освещаемого.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Естественно поэтому, что Уфимские «пастыри», воспитанные в «семинарских» традициях, ныне находятся в тягостном недоумении.</p>



<p class="wp-block-paragraph">В высшей степени взволнованы и крайне смущены статьей епископа Андрея даже и светские периодические издания, о ней узнавшие и выпускаемые лицами, не имеющими касательства к церковной иерархии, к «школьному богословию», – например, газета «Земщина» (№ 233 за 5 августа), поместившая весьма резкую статью «Пора прекратить соблазн», – обвиняющая епископа в «неправославном образе мысли», в «посягательстве на церковное учение о святейших таинствах», в следовании «старокатоликам», в «заимствовании» у самого «Лютера», – и требующая от «церковной власти» «прекратить соблазн», вызываемый такими «открытыми выступлениями против самых священнейших предметов веры православной»… О церковных изданиях и их недоумениях (например, «Приходского Листка»: № 164 за 30 июля, где напечатана статья «Прискорбное недоразумение») уже излишне, конечно, и говорить: эти недоумения вполне понятны и неизбежно естественны со стороны лиц, вскормленных «школьным богословием». По этой причине не могла, конечно, пройти статьи еп. Андрея молчанием и газета «Колокол» (см. № 3073 за 18 августа).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Дело это, касающееся святейшего таинства Евхаристии, бесконечно серьезно и, так как в данном случае правда не на стороне епископа Андрея, в высшей степени печально по тем плодам, какие оно может принести. Ведь голос епископа особо авторитетен для всей его епархии, а также и для всех православных христиан, чтущих епископский сан. Не может сколько-нибудь утешать и то, что «Уфимские Епархиальные Ведомости» почти никому не известны за пределами Уфимской епархии, – так как стоит подхватить напечатанные в них строки какой-либо более или менее распространенной газете, – что в данном случае уже и получилось, – и пойдет гулять соблазн по всему православному миру, на радость врагов Церкви Христовой и на горе всех ее верных сынов… И уже теперь, по поводу «Уфимской статьи», некоторые издания не прочь выразить свои симпатии епископу Андрею (см., например, «Вечернее Время»: № 1575 за 19 августа). По поводу выступления последнего в печати, словом, происходит шум и говор…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Рассмотрим все по порядку.., предварительно заметив, что еп. Андрей, написавший свою статью на пространстве каких-либо двух страниц, всюду голословен, не подкрепляет своих утверждений решительно ничем и в своих отношениях к источникам (например, к «Служебнику») не соблюдает и элементарной научной корректности.</p>



<h2 class="wp-block-heading has-text-align-center">I</h2>



<p class="wp-block-paragraph">Всякий беспристрастный исследователь вопроса о «термине – пресуществление» легко убеждается, что всецело прав московский митрополит Макарий, автор известного курса «Догматического Богословия», когда утверждает, что «слово» пресуществление «правильно и весьма сильно», «по сравнению с другими, выражает самое существо древнего и постоянного учения Церкви о таинстве Евхаристии» (М. Макария «Православно-Догматическое Богословие», т. IV, изд. 1852 г., стр. 203. Прот. Н. Малиновского «Православное Догматическое Богословие», т. IV, 1909 г., стр. 179). Этот достойный представитель «школьного богословия» говорил не голословно, а строго обдуманно, и имел на своей стороне неопровержимые данные.</p>



<p class="wp-block-paragraph">И в самом деле, точные исторические справки удостоверяют, что термин «пресуществление» санкционирован «Православным Исповеданием Кафолической и Апостольской Церкви Восточного» киевского митрополита Петра Могилы и «Посланием Восточных Патриархов к епископам Великобритании с изложением Веры Православной». О «<a href="https://antimodern.ru/prostrannyj-hristianskij-katekhizis/">Православном Катехизисе</a>» митрополита московского Филарета, изданном по благословению Святейшего Синода, уже излишне и говорить: он общеизвестен и в данном случае следует тем двум памятникам.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Эти три «книги», как известно, имеют высокое значение в нашей Церкви. Православные богословы им усвояют у нас, в частности, «значение книг символических», и они «пользуются», посему, «особенным уважением». Еп. Сильвестр (см. его «Опыт Православного Догматического Богословия», т. I, 1884 г., стр. 64–65) – осторожнейший православный богослов – говорит: «в русской церкви пользовалось и пользуется особенным уважением и значением символической книги пространное православное исповедание киевского митрополита Петра Могилы, так как оно было рассматриваемо и исправляемо на двух соборах – киевском 1640 г. и ясском 1643 г., а затем одобрено четырьмя вселенскими патриархами и двумя патриархами русскими Иоакимом и Адрианом». «Подобным же значением пользуется у нас православный катехизис митрополита московского Филарета, изданный с одобрения Святейшего Синода»… «Исповедание иерусалимского патриарха Досифея было читано и одобрено на иерусалимском соборе 1672 г., а потом в 1723 г. от лица восточных первосвятителей прислано было нашему Святейшему Синоду, как образец точного изложения веры». Серьезнейший исследователь В. Червяковский (см. его «Римский Катехизис и Православное Исповедание Петра Могилы», Варш. 1889 г.) путем осторожнейшего и внимательного изучения «книги» П. Могилы приходит к выводу: «Православное Исповедание дало православию знамя, возвестив на весь православный мир лозунг, по которому православный мог легко отличить себя от католика и протестанта. В этом все величие Православного Исповедания, в этом его заслуга не только пред православной Церковью, но и пред лицом всего христианского мира. Напрасными… нам кажутся все нарекания на Православное Исповедание, как книгу», якобы «не чуждую некоторых католических мнений. Православное Исповедание служит зеркалом, правильно отражающим православие, и, как таковое, нерушимо считается в православной Церкви символической книгой, не смотря на некоторое сходство его с Римским Катехизисом. Делать по поводу этого сходства выводы относительно зависимости Православного Исповедания от Римского Катехизиса, как источника при написании первого, при отсутствии несомненных фактов, значит оставлять историческую почву и переходить в область фантазии» (стр. 112–113) (ср. т. 12 «Богословской Энциклопедии», изд. преемников проф. А.П. Лопухина. Птгр. 1911 г., col. 16 внизу: о «Книгах символических в русской православной Церкви» – проф. П. Пономарева)… Все три рассматриваемых «книги» прямо и называют «символическими», например, С. Никитский (в сочинении «Вера православной восточной греко-российской Церкви по ее символическим книгам». Москва, 1887 г., 1890 г.), Протопр. И.Л. Янышев (см. его «Православно-христианское учение о нравственности», 1881 г., стр. 22; 1906 г., стр. 22), решительно при этом заявляющий: «эти» (3) «книги тем более драгоценны, что из всей православно-богословской литературы в них только и излагается вполне авторитетное учение о догматико-нравственных истинах»), проф. Ф. Тихомиров (см. его актовую речь «Дух отношения между благодатию и свободой… по руководству символических книг православной Церкви»; Хр. Чт. 1894 г., кн. 2), В. Малахов – лучший у нас из новейших исследователей вопроса о «пресуществлении Святых Даров в таинстве Евхаристии» («Богословский Вестник» за 1898 г., т. II, стр. 317)<sup data-fn="20bfb9b6-6aac-4a9b-8794-58b7915c2d23" class="fn"><a href="#20bfb9b6-6aac-4a9b-8794-58b7915c2d23" id="20bfb9b6-6aac-4a9b-8794-58b7915c2d23-link">1</a></sup> и весьма многое другое.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ясно, что на свидетельство таких книг не только можно, но и бесспорно должно, обязательно полагаться. Игнорирование их было бы недопустимо со стороны правоверного сына Церкви…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Итак, что же в этих «книгах» находим?</p>



<p class="wp-block-paragraph">В частности, в «ответе на «107 вопрос» первой части «Православного Исповедания» читаем: «после слов»: «Ниспосли Духа Твоего Святаго на ны и на предлежащие Дары сии, и сотвори убо хлеб сей честное Тело Христа Твоего, а еже в Чаши сей, честную Кровь Христа Твоего, преложив Духом Твоим Святым» – «немедленно бывает пресуществление (μετουσίωσις): хлеб пременяется в истинное Тело Христово, а вино – в истинную Кровь»…</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «ответе» на «56 вопрос» той же части памятника говорится: «присутствуя таинственным образом в Божественной Евхаристии, Тот же Сын Божий, Бог и человек, присутствует и на земле по пресуществлению (κατὰ μετουσίωσιν). Ибо существо хлеба прилагается в существо святого Тела Его и существо вина в существо драгоценной Его Крови».</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «17 члене» «Послания Восточных Патриархов» сказано: «по освящении хлеба и вина хлеб прилагается, пресуществляется (μετουσιοῦσϑαι), претворяется, преобразуется в самое истинное Тело Господа, которое родилось в Вифлееме от Приснодевы, крестилось в Иордане, пострадало, было погребено, воскресло и вознеслось, сидит одесную Бога и Отца, имеет явиться на облаках небесных, а вино претворяется и пресуществляется (μετουσιοῦσϑαι) в истинную Кровь Господа, которая, когда Он висел на кресте, пролилась за жизнь мира».</p>



<p class="wp-block-paragraph">В том же «члене», далее, читается: «хлеб предложения,.. претворяемый и пресуществляемый (μετουσιούμενος), по освящении становится и есть одно и то же с Телом, сущим на небесах» (ἕν καὶ τὸ αὐτὸ τῷ ἐν οὐρανοῖς).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Там же, наконец, выясняется и смысл «выражения пресуществление» (μετουσίωσις).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «Православном Катехизисе» читаем: «… хлеб и вино прилагаются или пресуществляются в истинное Тело Христово и в истинную Кровь Христову»…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Там, далее, дается и ответ на вопрос: «как до́лжно разуметь слово пресуществление?»</p>



<p class="wp-block-paragraph">[В наших руках были: Libri symbolici Ecclesiae orientalis, изд. Kimmel’я (1843, Jenae, греч. и лат. тексты), 16 русское издание «Православного Исповедания», Москва 1866 г.; русское издание «Послания Восточных Патриархов», снабженное параллельным греческим текстом и сделанное о. прот. И. Соловьевым, Москва, 1908 г. и пр.].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, «Константинопольский собор 1691 года» определил: «появились еретики, которые извратили древнее церковное учение. Когда же учители св. Церкви стали против них вооружаться, то они тотчас воспользовались теми же самыми словами, что и Церковь, для уловления простейших. В виду этого Церковь в силу присущей ей власти и обычая, под руководством Св. Духа, и воспользовалась словом пресуществление (μετουσίωσις). Слово же это ничего другого не обозначает, как только преложение или претворение в таинстве» («Богословский Вестник», цит. т., стр. 318–319. Ср. у о. Малин.: цит. т., стр. 179–180).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ужели для православного и послушного сына Церкви нужны еще какие-либо свидетельства? Ужели для него недостаточно свидетельств «собора» (пусть поместного лишь) и особенно – книг, «имеющих значение символических»? Что еще нужно для него более авторитетное?</p>



<p class="wp-block-paragraph">Но епископ Андрей почему-то игнорирует эти окончательно решающие дело свидетельства, которые, между тем, он, прежде всего, казалось бы, и должен был иметь пред собою. Ему, к удивлению, гораздо дороже мнение не «патриархов», не отцов собора, не митрополита Могилы Петра, а «всякого старообрядца», который-де «с глубоким негодованием отверг бы» «термин – пресуществление». Бесконечно странно! «Старообрядческие» мнения – для него уважительная база, а слова упомянутых авторитетнейших для православной Церкви источников – нечто, им игнорируемое лишь!.. Оставалось бы, впрочем, ради последовательности, епископу православному отказаться в пользу «старообрядцев» и от других учений православной Церкви, чтобы только не возбудить у господ «старообрядцев» негодования. Не говорим уже о том, что ручательство еп. Андрея за &#8220;всякого старообрядца» цены не имеет; ср., например, Ф. Мельникова «Блуждающее Богословие» (Москва 1911 г., стр. 131 и далее)… Но это, конечно, лишь «между прочим».<sup data-fn="471ea885-17a1-4e30-a5a5-d36b3092c2aa" class="fn"><a href="#471ea885-17a1-4e30-a5a5-d36b3092c2aa" id="471ea885-17a1-4e30-a5a5-d36b3092c2aa-link">2</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Это – раз.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем всегда нужно помнить, что и «отцы вселенских соборов, по требованию обстоятельств, вводили новые общеобязательные термины», например, «ὁμοούσιος»… (о. Малин., стр. 179. Ср. архим. Иннокентия «Богословие обличительное», т. IV, 1864 г., Казань, стр. 903 и далее). Имела на это полное право Церковь и в последующее время. Это, конечно, безусловно, ясно.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Обращая же внимание на существо трактуемого нами дела, не следует забывать, что, и «не употребляя слова – пресуществление, а употребляя другие слова, древние отцы и учители Церкви содержали и раскрывали то же учение Иисуса Христа и апостолов об Евхаристии, какое предполагается и дается в слове пресуществление. Другими словами: самый термин – пресуществление – сравнительно позднейший» (об этом см. ниже), «но выраженное им учение не есть какое- либо новшество или отступление от древне-церковных верований, а учение древнее, то же самое, которое в других выражениях излагали отцы Церкви и которое содержится в литургиях»,<sup data-fn="e82492ce-917e-48c8-ac03-422ccbfe1059" class="fn"><a href="#e82492ce-917e-48c8-ac03-422ccbfe1059" id="e82492ce-917e-48c8-ac03-422ccbfe1059-link">3</a></sup> «в постановлениях вселенских Соборов: 1-го, 3-го, 7-го» (о. Малин., стр. 178, 161–163). «Учение о пресуществлении было изначальным в Церкви» («Богословский Вестник», цит. год, т. III, стр. 139).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В самом деле, многими отцами Церкви древней в данном случае употребляется, например, слово μεταποιεῖσϑαι. Это видим у св. Кирилла Александрийского, у св. Григория Нисского, у св. И. Дамаскина, у бл. Феофилакта и у др. (см. ibid., стр. 120–121, 135, 138…; у о. Малин., стр. 163, 169, 174, 175; обилие выдержек из святоотеческих творений по вопросу о Евхаристии можно видеть, между прочим, у еп. Сильвестра в цитированном его сочинении, – т. IV, изд. 1889 г., §§ 140–141, а также и у других). Данный термин (μεταποιεῖσϑαι), даже по буквальному его переводу, имеет значение «претворения», т. е., другими словами, «пресуществления».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Для сомневающихся важно прочитать у св. И. Дамаскина следующее место из его «Точного изложения православной веры» (IV кн., 13 гл.): «подобно тому, как… хлеб чрез ядение и вино и вода чрез питие прелагаются (μεταβάλλονται) в тело и кровь идущего и пиющего, и не делаются другим телом, отличным от прежнего его тела; так и хлеб предложения и вино, и вода, чрез призывание и наитие Святого Духа, сверхъестественно претворяются (μεταποιοῦνται) в Тело и Кровь Христовы, и не суть два, но одно и то же самое». В. Малахов, посему, вполне резонно заявляет, что у св. И. Дамаскина μεταποίησις (претворение) равнозначаще с μετουσίωσις (пресуществление) (т. III &#8220;Б. В.», стр. 137–138).</p>



<p class="wp-block-paragraph">То же самое, что у св. И. Дамаскина, читаем и у св. Григория Нисского: «хлеб», – говорит он, – «претворяется в Тело Бога Слова (εἰς σῶμα τοῦ Θεοῦ Λόγου μεταποιεῖσϑαι) (у о. Малин., стр. 169; особенно см. у Л. Кириллова: «Догматическое учение о таинстве Евхаристии в творениях… св. Кирилла Иерусал… и св. Григория Нисского»… Новочеркасск 1898 г., стр. 63) и т. д. Св. отец развивает ту мысль, что «Евхаристический хлеб именно пресуществляется в Тело и Кровь Спасителя, подобно тому, как во время земной жизни простой хлеб прелагался в Его тело и чрез это тело обожествился и стал истинным Телом Спасителя, вознесшегося на небо и сидящего одесную Бога Отца» («Богословский Вестник», т. III, стр. 121). «Учение св. Григория о таинстве Евхаристии настолько точно и определенно, что без всяких натяжек» «может быть приводимо как доказательство веры этого отца и современной ему Церкви в пресуществление»… (стр. 120)… «Бесспорно и несомненно св. отец учил о пресуществлении Даров и с полною ясностью высказал такое учение» (А. Кирил., стр. 66).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, у св. И. Златоуста «обычными терминами» в данном случае «являются μετασκευάζεσϑαι и μεταῥῤυϑμίζεσϑαι (пересооружать, переделывать, переменять…)»… и, в виду его «веры в реальное присутствие Христа в Евхаристии», «очевидно, имеют у него то же самое значение, что и позднейшее μετουσίωσις» (стр. 128). А об указанной «вере» св. отца могут свидетельствовать, например, следующие его слова: «принимаем Тело Господне, пием… кровь от ребра Христова» (т. V его творений в переводе Птргр. Д. Академии, стр. 216, 428); «посвященные в таинства… кровию и плотию питаются» (т. VIII, стр. 577) (ср. т. VII, стр. 826); «Христос» «дал желающим не только видеть Его, но и… есть, и касаться зубами плоти Его»… (т. VIII, стр. 304)…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем, св. Григорий Нисский, кроме обычного термина μεταποιεῖν, употребляет «один раз», – а после него еще бл. Феофилакт, – «термин μεταστοιχείωσις («μεταστοιχείζεσϑαι» у бл. Феофилакта). Это – «весьма сильное выражение, обозначающее собственно перемену одной стихии в другую». Может быть проведен «почти» знак равенства между ним и μετουσίωσις (стр. 120, 121, 138 у Малахова; у о. Малин., стр. 169). Даже более того: по словам философа Лейбница, греческое слово μεταστοιχείωσις «переведено» у «Латинян правильно словом transsubstantiatio» (&#8220;Б. В.», стр. 140), которому буквально и равняется слово μετουσίωσις; (μετά=trans, οὐσία=substantia).<sup data-fn="727ea53c-7cc0-4dda-b61f-cdff0a75767b" class="fn"><a href="#727ea53c-7cc0-4dda-b61f-cdff0a75767b" id="727ea53c-7cc0-4dda-b61f-cdff0a75767b-link">4</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Не слишком ли ясно дело?</p>



<p class="wp-block-paragraph">И нет уже никакой надобности говорить о других терминах в данном случае, как менее характерных, каковы: «μετάστασις, μετάϑεσις, ἀλλοίωσις» у св. Григория Нисского (у о. Малин., стр. 169). И того, что сказано, вполне достаточно, чтобы видеть, что содержание термина μετουσίωσις вполне выражалось в первые христианские века другими терминами,<sup data-fn="12d4fb4b-d936-4475-8b87-804171b362ac" class="fn"><a href="#12d4fb4b-d936-4475-8b87-804171b362ac" id="12d4fb4b-d936-4475-8b87-804171b362ac-link">5</a></sup> и что с появлением в церковном употреблении μετουσίωσις; ничего существенно нового не произошло, – не произошло каких-либо нецерковных позаимствований у латинян, каких-либо несогласных с древним святоотеческим учением нововведений и пр. Не латиняне ли, наоборот, быть может, сделали позаимствование у греков, воспользовавшись их словом μεταστοιχείωσις и переведя его своим transsubstantiatio?</p>



<p class="wp-block-paragraph">Посему-то Восточные Патриархи в своем «Послании» категорически и заявляют, что, употребляя термин – пресуществление и пр., они изложили не свой взгляд на Евхаристию, а «истинное исповедание и древнейшее предание, которого не должно искажать никоим образом.., – напротив, необходимо блюсти цельным и неповрежденным законно установленное предание. Ибо преступающих его отвергает и анафематствует Вселенская Церковь Христова» (см. «член 17-й» «Послания»)…</p>



<p class="wp-block-paragraph">А отцы «Константинопольского собора 1691 года», – как мы уже видели выше, – кроме того, прямо заявляют, что они «воспользовались словом пресуществление под руководством Духа Святого». Это заявление в высшей степени важно. «Воспользовались», значит, не случайно, не легкомысленно. А если так, то понятно, почему они же «изрекли» и «анафему на неправомыслящих» (&#8220;Б. В.», т. II, стр. 319. У о. Малин., стр. 180.<sup data-fn="94252f01-b937-4eb0-91e7-7bfd143ad847" class="fn"><a href="#94252f01-b937-4eb0-91e7-7bfd143ad847" id="94252f01-b937-4eb0-91e7-7bfd143ad847-link">6</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Это – два.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, – что особенно интересно, – этим якобы латинским термином – пресуществление, пригодным-де не для интересов православной Церкви, а для интересов латинян, пользовались «Мелетий Пигас, патриарх Александрийский, Гавриил Север, еп. Филадельфийский, и Максим Маргуний, архидиакон Мелетия Пигаса», «стоявшие во главе партии, ведшей борьбу с латинянами и латинофронами из греков. Их, следовательно, менее всего можно обвинять в заимствовании учения о пресуществлении у латинян». А между тем они, – если не иметь в виду более раннего патриарха Константинопольского Геннадия Схолария из XV века, – первые ввели «термин μετουσίωσις» «в греческую богословскую науку» в «XVI в.», (из них первым – Мелетий Пигас) («Б. В.», т. II, стр. 311, 307).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В борьбе с «протестантским учением о Евхаристии» в XVII столетии «в этом термине явилась особенная надобность». «В рамки transsubstantiatio= μετουσίωσις уже «ни в коем случае не могло улечься протестантское consubstantiatio и impanatio» (ibid., стр. 319. У о. Малин., стр. 178). Указанных врагов православного учения об Евхаристии и разумеет ясно «Константинопольский собор 1691 г.» (у о. Малин., стр. 179), «восхваляя учивших о пресуществлении» – «Пигаса, Севера и Геннадия Схолария»… (»Б. В.&#8221;, т. 11, стр. 319).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Это – три.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Итак, что же?</p>



<p class="wp-block-paragraph">А то, что термин пресуществление безусловно не «кощунственный», – наоборот: «православный», вполне «пригодный для православия», совершенно «церковный»; «св.» православная «Церковь» его «знает», законно освятила, под угрозой анафемы инакомыслящим, и в данном случае выразила чрез книги, имеющие «значение» «символических», чрез постановление «Константинопольского собора 1691 года» только то, что ею и всегда раньше признавалось и проповедовалось в лице древних «отцов», из которых мы намеренно брали только восточных, во избежание возможных (ныне все возможно!) упреков за пристрастие к Западу даже и задолго до отделения его от Востока.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Следовательно, «наше школьное богословие», «наши учебники», «духовные отцы семинарской обработки», «твердые» ораторы Уфимских «законоучительских курсов».., безусловно, правы. Не прав только епископ Уфимский Андрей.</p>



<h2 class="wp-block-heading has-text-align-center">II</h2>



<p class="wp-block-paragraph">Относительно термина «преложение» – μεταβολή – епископ Андрей, как мы видели, заявляет, что он не «тождествен» с термином «пресуществление», и даже более того, между ними налицо такая внутренняя разница, что «внутреннее содержание того и другого» «противоположны» – друг другу.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Значит, если один из этих терминов является «церковным», то другой противоцерковен… и наоборот.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Здесь мы снова встречаемся с совершенно ошибочными суждениями Уфимского преосвященного, странными и удивительными, чтобы не сказать более и, конечно, еще точнее…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Дело в том, что в действительности эти два термина «преложение» и «пресуществление» имеют в церковном употреблении один и тот же смысл.</p>



<p class="wp-block-paragraph">В частности, в «Православном Исповедании» Петра Могилы в «ответе» на «56 вопрос» первой части книги, между прочим, читаем: в Евхаристии «существо хлеба прелагается (μεταβάλλεται) в существо святого Тела Его, и существо вина в существо драгоценной Его Крови».</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «ответе на «107 вопрос» той же части «Православного Исповедания» говорится: в Евхаристии «самое существо хлеба и самое существо вина прелагается (μεταβάλλεται) в существо истинного Тела и Крови Христовой»… и пр.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем чрез несколько строк вместо термина «преложение» употребляется уже термин «пресуществление» (μετουσίωσις), состоящее, по «Православному Исповеданию», в том, что «хлеб пременяется (ἀλλήσει «вместо» ἀλλοιώσεται) в истинное Тело Христово, а вино – в истинную Кровь».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ясно дело, что в «книге» с тождественным значением употребляются термины: прелагается, пременяется, пресуществление, преложение.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Это тождество смысла терминов «преложение» и «пресуществление» не может подлежать даже и малейшему сомнению и ясно, как самый ясный Божий день.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, в упомянутом «17 члене» «Послания Восточных Патриархов» такое же тождество безусловно определенно выражается следующими словами: «… хлеб прелагается (μεταβάλλεσϑαι), пресуществляется (μετουσιοῦσϑαι), претворяется (μεταποιεῖσϑαι), преобразуется (μεταῤῥυϑμίζεσϑαι) в самое истинное Тело Господа..; а вино претворяется (μεταποιεῖσϑαι) и пресуществляется (μετουσιοῦσϑαι) в истинную Кровь Господа»… Опять ясно всякому, что термины: прелагается, пресуществляется, претворяется, преобразуется употреблены здесь в безусловно тождественном смысле – каждый. При этом замечательно то, что самые термины почти все святоотеческого происхождения (см. у нас выше).</p>



<p class="wp-block-paragraph">И в других местах того же «17 члена» то читаем о «пресуществлении» (μετουσιούμενος) хлеба и вина «в истинное Тело Господа» и «в истинную Кровь» Его, то о «претворении» (μεταποιούμενος) того и другого «в Тело и Кровь Господа», то о «преложении» (μεταβληϑέντος) «в Тело и Кровь Господа»…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Словом, тождество смысла и значения терминов – «преложение» и «пресуществление» безусловно, несомненно и по свидетельству «Послания Восточных Патриархов».</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «Православном Катихизисе» как нельзя более ясно говорится: «хлеб и вино прелагаются или пресуществляются в истинное Тело Христово» и пр.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, отцы «Константинопольского собора 1691 года» свидетельствуют о том же с бесспорнейшею, в свою очередь, ясностью, когда говорят: «слово это», т. е., пресуществление – μετουσίωσις, «ничего другого не обозначает, как только преложение или претворение (ὑπὲρ καὶ ἡ μεταβολή) в таинстве» («Б. В.», т. II, стр. 319).</p>



<p class="wp-block-paragraph">У древних святых отцов Церкви находим, в сущности, то же.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Припомним, например, св. Иоанна Дамаскина, который, как мы уже видели, употребляет в смысле «пресуществления» термин – μεταποιεῖσϑαι – «претворение», и, наряду с ним, в тождественном смысле пользуется и термином «преложение» – μεταβάλλεσϑαι, не делая между ними различия по их внутреннему содержанию и значению (ср. и »Б. В.&#8221; т. III, стр. 135, 136).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Специальный исследователь вопроса, между прочим, и на основании изучения творений св. Иоанна Дамаскина (ibid., стр. 137–138) приходит к неизбежному выводу, что «термины μεταποιεῖσϑαι и μεταβάλλεσϑαι сопровождаются» у св. отца Церкви, &#8220;столь отчетливым и точным учением об изменении евхаристических элементов в Тело и Кровь Христа, что у Дамаскина с полным правом могут заменить μετουσίωσις».</p>



<p class="wp-block-paragraph">То же самое исследователь (ibid., стр. 138) справедливо находит у бл. Феофилакта Болгарского, у которого «термины μεταβάλλεσϑαι, μεταποιεῖσϑαι, μεταστοιχείζεσϑαι употребляются в таком ясном, не допускающем никакого сомнения, смысле, что Феофилакта смело можно назвать предшественником Геннадия и Мелетия Пигаса».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Еще пример. Св. Кирилл Иерусалимский, говоря о том, что «хлеб и вино делаются Телом и Кровью Христа путем преложения – μεταβολῇ», иллюстрирует свои слова примером «претворения (μεταβέβληκεν)» или преложения «воды в Кане Галилейской в вино» (ibid., 123. У о. Малин., стр. 168; ср. у Л. Кириллова, стр. 27 и далее). А ведь это преложение или претворение воды в вино и было пресуществлением. Существо воды исчезло и вместо него появилось существо вина.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ясно дело, что, рассуждая подобным образом, св. Кирилл Иерусалимский употреблял слова: μεταβολή, μεταβάλλεσϑαι в данном месте всецело в смысле – μετουσίωσις, μετουσιοῦσϑαι. Ни о какой «противоположности» рассматриваемых нами терминов – одного другому, – если стоять на точке зрения этого св. отца, – немыслимо и говорить; ни о какой «громадной внутренней разнице» между ними невозможно и думать.<sup data-fn="74d36e55-3aaa-445b-945b-011f9b92db6a" class="fn"><a href="#74d36e55-3aaa-445b-945b-011f9b92db6a" id="74d36e55-3aaa-445b-945b-011f9b92db6a-link">7</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Словом, всецело и бесспорно ясно, что все рассуждения епископа Андрея и о различии между терминами «претворение» и «пресуществление», в свою очередь, безусловно, беспочвенны и совершенно противоречат истине.</p>



<p class="wp-block-paragraph">И всякий православный христианин, заглянув хотя бы в «Послание Восточных Патриархов» или в «Православное Исповедание» Петра Могилы, или в определение «Константинопольского собора 1691 года», в «Православный Катехизис», сочтет вопрос для себя решенным окончательно и безапелляционно, если уж его почему-либо не удовлетворят отчасти косвенные, хотя и, безусловно, ясные и ни в какой степени не двусмысленные, свидетельства древних христианских отцов Церкви, когда термина «пресуществление» еще не было, – как и сказано, – в церковном обращении и когда он заменялся еще другими терминами.</p>



<h2 class="wp-block-heading has-text-align-center">III</h2>



<p class="wp-block-paragraph">Вопрос о «католическом» происхождении термина «пресуществление» более чем темен, – и еп. Андрей не имел оснований столь категорически настаивать на этом происхождении.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ведь термин этот, считаемый «изобретением схоластики», не может быть приурочен к определенному лицу, как его виновнику, и к определенному времени. Быть может, он употреблялся на Западе (имеем в виду латинское слово «transsubstantiatio») еще до разделения Церквей, т. е., до 1054 г. И тогда специально католические тенденции, как такие, могут быть и ни при чем в деле возникновения термина. Во всяком случае, уже точно известно, что «описательная форма» слова transsubstantiatio употреблялась в «XI в.» (Anselmus учил: «mutatur panis substantia in aliam substantiara»), также в «X в.» («Fulbert Carnotensis» говорил, что хлеб и вино «in Christi substantiam commutantur») и даже в «VI–VII вв.» (в сочинении «De соrроrе Domini», «приписываемом Евсевию Эмиссенскому» – «VI в.», «и написанном, во всяком случае, не позже VII в.», «встречается выражение: invisibilis sacerdos visibiles creaturas corporis et sanguinis transmuted». Слова: «in substantiam transmutat» равносильны слову: «transsubstantiat»… («Б. В.», т. II, стр. 300–302). Ясно, таким образом, что самое понятие (после выраженное словом «transsubstantiatio») уже функционировало вполне задолго до разделения Церквей. При чем же тут, – спрашиваем, – католичество?</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем следует припомнить и мнение авторитетного и объективно смотрящего в данном случае на дело мыслителя Лейбница, уже приведенное нами выше, что transsubstantiatio, в сущности, – лишь латинский перевод слова μεταστοιχείωσις, употребляемого еще св. Григорием Нисским. Так было дело, или нет, конечно, трудно сказать окончательно, но, чтобы совсем игнорировать и данное соображение, для этого не имеем достаточных оснований, да и не можем их найти нигде… О католичестве снова приходится молчать.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, если не обращать внимания на мимолетное употребление слова «μετουσιοῦνται» в речи о Евхаристии «императора Михаила Палеолога» из «XIII в.», при том еще, «человека светского» и не специалиста в церковной терминологии, то, – как и было говорено, – лицом, впервые санкционировавшим на Востоке термин μετουσίωσις, равный термину – transsubstantiatio, должен считаться патриарх Геннадий («1453–1459 гг.»), у коего встречаем в речи о Евхаристии следующие, например, слова и выражения: «μεταβολή, – μεταβάλλεσϑαι, – μεταποιεῖν, – οὐσίας μεταβληϑείσης, – μεταβολὴ οὐσίας εἰς οὐσίαν, – μετουσίωσις», в смысле «учения православной Церкви о Евхаристии»… Но Геннадий – этот борец против «латинян на Флорентийском соборе», «не вступавший с ними ни в какие компромиссы и после», – конечно, уж не может быть «заподозрен в заимствовании у латинян учения о пресуществлении». Высокообразованный человек – он всегда «точен в терминологии», «безошибочен» и, пользуясь ею, говорит от лица «нашей матери – Христовой Церкви», излагает учение о Евхаристии не как свое личное богословское мнение, а как общепризнанное учение церковное» (ibid., т. II, стр. 303, 307, 308, 309–310).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Это – раз.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем, – само собою понятно, – мы не имеем и не можем иметь цели защищать католичество, но, тем не менее, в интересах истины, должны сказать, что предъявляемое епископом Андреем к католичеству обвинение голословно, – поскольку архипастырь утверждает, что католики, вводя термин «пресуществление» – transsubstantiatio, будто бы «захотели объяснить необъяснимое», желали удовлетворить лишь свою низменную «любознательность»… и пр.</p>



<p class="wp-block-paragraph">И в самом деле, откуда еп. Андрей узнал о таких намерениях лиц, вводивших этот термин, когда этих лиц, как сказано выше, никто и не знает? В такой же, значит, степени неизвестны и их намерения. Отчего бы, в данном случае, наоборот, не предположить побуждений, напоминающих те, руководясь которыми, как мы видели, воспользовался термином «пресуществление» после и «Константинопольский собор 1691 года»? Т. е., как более удобным и более действенным в деле «борьбы» с «еретиками»? Ведь известно, что и на Западе с этой, между прочим, целью пользовались данным термином в борьбе с «ересью Беренгария», «много шуму наделавшей в XI–XII вв.» Он «пользовался терминологией некоторых древних отцов для выражения своих еретических мыслей, что было очень легко ввиду неточности терминологии у древних», – и доказывал, «что в Евхаристии вместе с истинным Телом и Кровью Христа находятся истинные же хлеб и вино – не – преложенные, не – пресуществленные»? Вот и решились воспользоваться термином transsubstantiatio, как нельзя более пригодным в данном случае и, может быть, уже ранее этого изобретенным схоластикой… («Б. В.», т. II, стр. 302)…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Это – два.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, епископ Андрей стучит в открытые двери, когда, – сокрушаясь о попытках, при помощи термина «пресуществление», якобы «объяснить необъяснимое», «принизить» человеческим «объяснением слова Христовы» и проч., – патетически восклицает: «как Господь это творит», «каково существо этого таинства, – этого не знают св. Ангелы, этого не понять и уму человеческому».., и потом уже пускается в совершенно бессодержательные, общие и ничего не говорящие излияния чувств о «тайне благочестия, благочестивой жизни, тайне сердца» и т. п.<sup data-fn="896e576a-ce45-4c2b-9408-9d9a914a313f" class="fn"><a href="#896e576a-ce45-4c2b-9408-9d9a914a313f" id="896e576a-ce45-4c2b-9408-9d9a914a313f-link">8</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Мы сказали: еп. Андрей в данном случае стучит в открытые двери, потому что нечего и открывать того, что уже давно открыто, но чего только он не знает, не ведает…</p>



<p class="wp-block-paragraph">В самом деле, всякий, получивший «семинарскую обработку», человек в данном случае заглянул бы в авторитетнейшее « Послание Восточных Патриархов», если уж ему, как и еп. Андрею, почему-либо не нравятся «школьное богословие», «школьные учебники»…</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «17 члене» »Послания«, в частности, читаем: «выражением – пресуществление (μετουσίωσις) выясняется не способ, каким хлеб и вино претворяются в Тело и Кровь Господа; ибо это совершенно непостижимо и непосильно никому, кроме Самого Бога..; но то, что хлеб и вино… прелагаются» и т. д.<sup data-fn="0c3d20d1-ac20-4756-a69d-40766e1fb982" class="fn"><a href="#0c3d20d1-ac20-4756-a69d-40766e1fb982" id="0c3d20d1-ac20-4756-a69d-40766e1fb982-link">9</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">В том же члене »Послания&#8221; читаем и еще: «… это таинство есть и считается всего более чудесным и постижимо одной верой, а не умствованиями человеческой мудрости, коей тщетную и безумную взыскательность в вещах божественных отвергает сия святая и богопреданная нам служба».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Восточные Патриархи понимали, что (если сказать языком еп. Андрея) «уму человеческому не понять, как Господь это творит», т. е., совершает «преложение» «хлеба и вина».., – желающих постигнуть «способ» этого «претворения» они называли «невежественными» и «нечестивыми», – и, тем не менее, употребили термин «пресуществление». Следовательно, для других целей. А еп. Андрей не пожелал понять этого и наговорил Бог знает чего…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Древние христианские отцы Церкви учат тому же, и они известны и нашему «школьному богословию», как и книги, имеющие «значение» «символических» в нашей Церкви. И не только известны, но и служат опорою для суждений «наших учебников», столь несимпатичных епископу Андрею, например, у Прот. Малиновского в цитированном его курсе Догматики читаем выдержку из св. И. Дамаскина: «Бог сказал: сие есть Тело Мое… Действием Св. Духа совершается то, что превышает естество, и чего нельзя постигнуть, разве одною только верою»… «Если ты спрашиваешь: каким образом хлеб делается Телом Христовым, а вода и вино – Кровью Христовою, – отвечаю тебе: Дух Святой… совершает то, что превыше слова и разумения» (т. IV, стр. 182).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Подобного же рода святоотеческие выдержки находим там же: из творений св. Григория Нисского (ibid.) и др. Об удивительном обилии таких выдержек в цитированном курсе еп. Сильвестра уже излишне и говорить (loc. cit.), – равно как и в курсах митр. Макария (т. IV, изд. 1852 г., стр. 204, 205 и далее) и других богословов православных. Им хорошо известно, что в данном случае говорят о «непостижимости» «способа претворения» хлеба и вина в Евхаристии: св. И. Златоуст, св. Григорий Нисский и т. д., «почти все» древние христианские отцы, согласные здесь между собой до удивительности (см. &#8220;Б. В.», т. III, стр. 139–140 и др.). Не говорим уже о св. И. Дамаскине, выдержка из которого есть даже и в «Православном Катехизисе».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Это – три.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Наконец, в четвертых, особенно важно утверждение еп. Андрея, направленное против католиков и тех, кто, подобно им, пользуется словом «пресуществление», т. е., против православной Церкви, – то именно, что они-де учат, «что хлеб и вино в таинстве Евхаристии по существу своему делаются телом и кровью», «перестают быть хлебом и вином», «химически пресуществляясь», и т. п. Выступает-де на сцену «какое-то материальное химическое чудо»…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Опять приходится констатировать, – если выразиться мягко, – неосведомленность епископа Уфимского в трактуемом им вопросе.</p>



<p class="wp-block-paragraph">В «17 члене» «Послания Восточных Патриархов» ясно говорится, что «после освящения хлеба и вина не остается хлеба и вина в их сущности, но самое Тело и Кровь Господни под видом и образом хлеба и вина» (…οὐκ ἔτι μένειν τὴν οὐσίαν τοῦ ἄρτου καὶ τοῦ οἴνου, ἀλλ’ αὐτὸ τὸ σῶμα καὶ τὸ αἷμα τοῦ Κυρίου…).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В другом месте того же «члена» «Послания» читаем: «хлеб и вино после освящения прелагаются в Тело и Кровь Господа не символически, не образно, не преизбыточествующей благодатью, не сообщением или наитием единой божественности Единородного, и не случайная какая-либо принадлежность хлеба и вина прелагается в случайную принадлежность Тела и Крови Христовой, каким-либо превращением или изменением, но истинно и действенно и существенно хлеб становится самым истинным Телом Господа, а вино самою Кровию» (ἀληϑῶς, καὶ πραγματικῶς, καὶ οὐσιωδῶς γίνεται ὁ μὲν ἄρτος αὐτὸ τὸ ἀληϑὲς τοῦ Κυρίου σῶμα, ὁ δ’ οἷνος αὐτὸ τοῦ Κυρίου αἷμα).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В третьем месте 17 же «члена» преподается, что «хлеб предложения… по освящении становится и есть одно и то же с Телом, сущим на небесах» (γίνεται καὶ ἔστιν ἓν καὶ τὸ αὐτὸ τῷ ἐν οὐρανοῖς) и т. д. Одно и то же – τὸ αὐτὸ – т. е., тождественное…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ужели из этих мест авторитетнейшей книги не видно, что еп. Андрей неправ, когда утверждает, что «хлеб и вино в таинстве Евхаристии» «по существу своему» не «делаются телом и кровию», не «перестают быть хлебом и вином»?.. Его неправота, безусловно, очевидна. Если между «хлебом… по освящении» и «Телом, сущим на небесах», проводится знак равенства (τὸ αὐτὸ), то какая же иная еще может быть точка зрения на дело? «Химия» епископа Уфимского, неудачно привлеченная им туда, где, как сказано, не место человеческому разуму, в настоящем случае возвращается ее «изобретателю». Там, где святейшее Таинство, ему приходит на ум «химия»!!! Жаль, что он не процитировал католических источников, говорящих, по его заявлению, о «химическом чуде»!!!<sup data-fn="fbb8992c-df2e-4d5c-b09b-76bb66925ee5" class="fn"><a href="#fbb8992c-df2e-4d5c-b09b-76bb66925ee5" id="fbb8992c-df2e-4d5c-b09b-76bb66925ee5-link">10</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, в «Православном Исповедании» Петра Могилы в упоминавшемся уже не раз «ответе» на «107 вопрос» первой части этой авторитетнейшей книги, в свою очередь, читаем: «священник, освящая Дары, так должен мыслить, что самое существо (αὐτὴ ἡ οὐσία) хлеба и существо (ἡ οὐσία) вина прелагается в существо (εἰς τὴν οὐσίαν) истинного Тела и Крови Христовой»… Здесь, таким образом, пред нами – новое свидетельство против еп. Андрея, не одобряющего учения, что «хлеб и вино в таинстве Евхаристии по существу своему делаются телом и кровью» и пр.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Там же в «ответе» на «56 вопрос» той же части «Исповедания» кратко и решительно замечается: &#8220;существо (ἡ οὐσία) хлеба прелагается в существо (εἰς τὴν οὐσίαν) святого Тела Его, и существо (ἡ οὐσία) вина в существо (εἰς οὐσίαν) драгоценной Его Крови. Посему святую Евхаристию мы должны почитать и уважать столько же, сколько (ὁμοίως, καϑώς) и самого Спасителя нашего Иисуса»… И отсюда самоочевидна неправота еп. Уфимского.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем, по учению древних христианских отцов Церкви, в свою очередь, «евхаристические хлеб и вино, после их освящения, оставляют свою субстанцию и делаются истинным, реальным Телом и Кровью Христа». Так, например, учат: «св. Григорий Нисский, св. Кирилл Иерусалимский, св. И. Дамаскин», бл. Феофилакт и др. («Б. В.», т. III, стр. 138, 139 и далее).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Выдержки из их творений, сюда относящиеся, уже были приведены выше по другому поводу.<sup data-fn="7037db2e-6dde-44a0-9b92-e12669d4efb0" class="fn"><a href="#7037db2e-6dde-44a0-9b92-e12669d4efb0" id="7037db2e-6dde-44a0-9b92-e12669d4efb0-link">11</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Посему приведем только слова св. Кирилла Иерусалимского, которых выше еще не цитировали: «на хлеб и вино не смотри как на обыкновенные, ибо они, по Владычнему решению, тело и кровь Господа. И хотя чувство представляет тебе это» («как хлеб и вино»), «но вера да утвердит тебя. Не от вкуса заключай о вещи, но от веры, несомненно, утвердись, удостоившись тела и крови Христа»… «Видимый хлеб не есть хлеб, хотя вкусом и чувствуется, но тело Христа, и видимое вино не есть вино, хотя и представляется так по вкусу, но кровь Христа»… «Видимый хлеб не хлеб, хотя и чувствуется (таким) по вкусу, но тело Христа, и видимое вино – не вино, хотя и представляется так по вкусу, но Кровь Христа» (А. Кирилл., стр. 37, 38, 40).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Исследователь творений св. Кирилла Иерус. (ib., стр. 38) справедливо делает вывод из учения этого отца: «в этом таинстве нет более хлеба и вина, они претворяются в тело и кровь Господа Христа».<sup data-fn="dc611cad-a80f-460c-9f85-0599934e63ea" class="fn"><a href="#dc611cad-a80f-460c-9f85-0599934e63ea" id="dc611cad-a80f-460c-9f85-0599934e63ea-link">12</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее, в «Исповедании» Петра Могилы объясняется и то, почему и после «пресуществления» хлеба и вина остаются «виды их, представляющиеся взору»?</p>



<p class="wp-block-paragraph">В известном уже нам «ответе» на «107 вопрос» первой части этого памятника читается: «сие по Божественному распоряжению:</p>



<p class="wp-block-paragraph">– во-первых, чтобы мы не видели очами Тела Христова, но веровали, что это – оно, на основании слов, которые сказал Христос: Сие есть тело Мое, и сия есть Кровь Моя, то есть, чтобы мы веровали более словам и силе Его, нежели собственным нашим чувствам, что доставляет нам блаженство веры. Ибо блажени не видевшии и веровавше (Ин.20:29).</p>



<p class="wp-block-paragraph">– Во-вторых, поскольку человеческая природа отвращается от ядения невареного мяса, а между тем надобно было, чтобы чрез принятие Плоти и Крови Христовой человек соединялся со Христом: то, чтобы гнушающийся такою яствой человек не отвергнул сего соединения, Бог, по снисхождению Своему, собственную Плоть и Кровь Свою дает верующим в пищу и питие, под прикрытием хлеба и вина».</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Исповедание» замечает, что «о сем пространно рассуждают Григорий Нисский и Святой Дамаскин».</p>



<p class="wp-block-paragraph">У них, действительно, и находим как раз именно то, что содержит в себе приведенная выдержка из «Исповедания» Петра Могилы (см. &#8220;Б. В.», т. III, стр. 121: о св. Григории Нисском) (см. о нм же 216 примеч. к IV кн. Точного изложения… И Дамаскина перевод и примечания проф. А. Бронзова, изд. 1894 г., стр. XXXVI).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Например, у св. И. Дамаскина читаем (в указанном его творении: IV кн., XIII гл.): «хлеб и вино берутся потому, что Бог знает человеческую немощь, ибо… она… отвращается от того, что… несогласно с обычаем. Поэтому, проявляя Свое обычное снисхождение, Он чрез то, что – близко естеству, совершает то, что – выше естества»…<sup data-fn="ebd3a5b7-eb11-44d7-827f-84916ed108ea" class="fn"><a href="#ebd3a5b7-eb11-44d7-827f-84916ed108ea" id="ebd3a5b7-eb11-44d7-827f-84916ed108ea-link">13</a></sup><sup data-fn="5162f45d-615b-45fd-ae03-b43d8490f2d2" class="fn"><a href="#5162f45d-615b-45fd-ae03-b43d8490f2d2" id="5162f45d-615b-45fd-ae03-b43d8490f2d2-link">14</a></sup></p>



<p class="wp-block-paragraph">Так обстоит дело…</p>



<p class="wp-block-paragraph">Мы кончили разбор статьи епископа Уфимского Андрея, рассмотрев и оценив в ней, – на основании несомненных данных, предлагаемых православной Церковью, – решительно все, что хоть сколько-нибудь имело отношение к вопросу: «о терминах: преложение и пресуществление».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Статья епископа Андрея – воистину печальнейшее явление, крайне возмущающее религиозную совесть православных, и дающее в руки врагов православия лишнее средство для сеяния среди православного люда разных религиозных соблазнов.</p>



<p class="has-text-align-right has-medium-font-size wp-block-paragraph"><strong><a href="https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%80%D0%BE%D0%BD%D0%B7%D0%BE%D0%B2,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%87">Александр Бронзов</a></strong></p>



<h2 class="wp-block-heading">Источник</h2>



<p class="wp-block-paragraph"><em>Бронзов А. А.</em> &#8220;Преложение&#8221; и &#8220;пресуществление&#8221;. Пг.: Миссион. совет при Св. синоде, 1916. &#8211; 23 с.</p>


<ol class="wp-block-footnotes"><li id="20bfb9b6-6aac-4a9b-8794-58b7915c2d23"> Проф. А.Ф. Гусев справедливо заявляет: «не подлежит сомнению, что и какой угодно из бывших вселенских соборов одобрил бы изложение и изъяснение догматических истин в Исповедании и Послании«… (см. его »Старокатол. ответ на наши тезисы по вопросу… о пресуществлении», Казань, 1903 г., стр. 35, 33–34. См. его же: «Последнее наше слово о старокатоличестве&#8221;.., Казань, 1904 г., стр. 84: «Исповедание и Послание» – «выражение совокупной веры и воли всей наличной вселенской церкви Христовой»; см. еще стр. 95). <a href="#20bfb9b6-6aac-4a9b-8794-58b7915c2d23-link" aria-label="Перейти к сноске 1">↩︎</a></li><li id="471ea885-17a1-4e30-a5a5-d36b3092c2aa">Отчего бы не отказаться и от «колоколов», звоном которых, вероятно, встречают епископа Уфимского? Ведь они взяты нами с «Запада»! И как только их терпят «старообрядцы» этого епископа? <a href="#471ea885-17a1-4e30-a5a5-d36b3092c2aa-link" aria-label="Перейти к сноске 2">↩︎</a></li><li id="e82492ce-917e-48c8-ac03-422ccbfe1059">В частности,<br>а) в &#8220;Чинопоследовании литургии Постановлений Апостольских« (изд. Птрг. Д. Акад., 1874 г., стр. 125) читаем: »… дабы Он» – Дух Святый – «явил хлеб сей телом Христа Твоего и чашу сию кровию Христа Твоего».,. Авторитетные академические издатели, приводя эту молитву, замечают: «настоящая молитва, в глубокой древности которой не может быть сомнения и которую иные… считают даже дословно дошедшей по преданию от самих апостолов, служит одним из непререкаемых доказательств истинности православного учения о пресуществлении св. даров»… Ср. стр. 134.<br>б) В &#8220;литургии св. an. Иакова« видим то же: в »греческой« читаем: «чтобы Он» – Дух Святый – «сделал (ποιήσῃ) хлеб сей святым телом Христа Твоего и чашу сию – драгоценною кровью Христа Твоего» (стр. 178, ср. стр. 193); в «Сирской» читаем: «Господь, даровавший нам тело и живую кровь Свою»… (изд. той же Акад., 1875 г., стр. 42); «тело и кровь Господа… преподается тебе» (стр. 43).<br>в) В &#8220;литургии св. евангелиста Марка« (изд. той же Акад., 1876 г.) встречаются слова: «чтобы Он» – Дух Св. – «сделал хлеб телом, а чашу кровью… самого Господа и Бога и Спасителя»… (стр. 39–40); «чтобы мы достойно причастились… пречистого тела и драгоценной крови единородного Твоего Сына» (стр. 42; см. еще стр. 44–45).<br>г) В &#8220;литургии свв. апостолов Фаддея и Мария« (изд. той же Акад., 1877 г.) читаем: «братия, приимите тело Сына»… (стр. 30; см. еще стр. 27…) и проч. <a href="#e82492ce-917e-48c8-ac03-422ccbfe1059-link" aria-label="Перейти к сноске 3">↩︎</a></li><li id="727ea53c-7cc0-4dda-b61f-cdff0a75767b">Проф. В.А. Керенский идет даже еще дальше: «термин – μεταστοιχειοῦσϑαι, по его мнению, «выражает мысль о субстанциональном изменении евхаристических даров даже сильнее, чем термин transsubstantiari». А проф. А.Ф. Гусев, вполне согласен с мнением Лейбница (см. проф. Керенск. «Что разделяло и разделяет вост. православную и зап. старокатолическую церковь», Харьков. 1910 г., стр. 149). <a href="#727ea53c-7cc0-4dda-b61f-cdff0a75767b-link" aria-label="Перейти к сноске 4">↩︎</a></li><li id="12d4fb4b-d936-4475-8b87-804171b362ac">См. еще, например, о св. Кирилле Иерусалимском, «несомненно» учившем согласно с «Церковью» «о пресуществлении Даров Евхаристии» (А. Кирилл., стр. 33 и мн. друг.) и пр. <a href="#12d4fb4b-d936-4475-8b87-804171b362ac-link" aria-label="Перейти к сноске 5">↩︎</a></li><li id="94252f01-b937-4eb0-91e7-7bfd143ad847">Из «отцов» православной русской Церкви а) святой Димитрий Ростовский писал даже «Рассуждение о пресуществлении святой евхаристии». Термин «пресуществление», поставленный им в самом заглавии «рассуждения», употребляется в тексте последнего многократно, как наиболее уместный и наиболее выразительный. Ужели святитель Димитрий для нас, православных, не авторитет? И разве кто дерзнет заподозрить его православие? А б) святой Тихон Задонский разве не тот же термин употребляет в сущности, когда говорит: «существо хлеба претворяется в существо»..; &#8220;существу хлеба, и вина пременитися в существо Тела и Крови Христовой действием Св. Духа»… (см. его рассуждения «О тайне Св. Евхаристии» в 1 т. полного собрания его творений, изд. 1825 г., Птргр., стр. 11–12)? А в православии святого Тихона разве осмелится кто-либо усомниться? И разве его утверждение для нас, православных,опять не авторитетно?.. <a href="#94252f01-b937-4eb0-91e7-7bfd143ad847-link" aria-label="Перейти к сноске 6">↩︎</a></li><li id="74d36e55-3aaa-445b-945b-011f9b92db6a">Интересно употребление слова μεταβολή еще у св. Иустина философа в смысле, не согласном с утверждениями еп. Андрея («Б. В.», т. III, стр. 117–118)… Проф. А.Л. Китайский отмечает в учении св. Иустина «почти тождество того, что совершилось в воплощении, с тем, что совершается в евхаристии» (стр. 85 его книги: «Догматическое учение о семи церк. таинствах в творениях древнейших отцов и писателей Церкви до Оригена включительно»; Птргр. 1877 г.). <a href="#74d36e55-3aaa-445b-945b-011f9b92db6a-link" aria-label="Перейти к сноске 7">↩︎</a></li><li id="896e576a-ce45-4c2b-9408-9d9a914a313f">И католики признают в преложении «тайнодействие», т. е., явление, необъяснимое человеческим умом (см., например, Дом. Станевича, ректора Рим. Катол. Дух. Академии: «Пространный Рим. катол. Догматический и нравоучительный Катехизис»; Киев, 1889 г., стр. 158–159) <a href="#896e576a-ce45-4c2b-9408-9d9a914a313f-link" aria-label="Перейти к сноске 8">↩︎</a></li><li id="0c3d20d1-ac20-4756-a69d-40766e1fb982">«Правосл. Катехизис« говорит по этому вопросу, пользуясь »изложением веры Восточных Патриархов». <a href="#0c3d20d1-ac20-4756-a69d-40766e1fb982-link" aria-label="Перейти к сноске 9">↩︎</a></li><li id="fbb8992c-df2e-4d5c-b09b-76bb66925ee5">По вопросу об этой «химии» ср. проф. А.Ф. Гусева: «Фальшивящее упрямство… в отвержении пресуществления« (Харьков 1900, стр. 145–174) и »Последнее… слово о старокатоличестве и его русских апологетах (Казань 1904 г., стр. 34). Ср. еще проф. В.А. Керенского: &#8220;Что разделяло… вост.-православную и зап. старокатолическую церкви&#8221; (Харьков 1910 г., стр. 84). <a href="#fbb8992c-df2e-4d5c-b09b-76bb66925ee5-link" aria-label="Перейти к сноске 10">↩︎</a></li><li id="7037db2e-6dde-44a0-9b92-e12669d4efb0">В своем специальном исследовании, цитированном выше, проф. А.Л. Китайский, после добросовестного и кропотливого изучения святоотеческих творений указанного периода, когда церковная терминология еще не была выработана, однако, устанавливает, например, что уже «у мужей Апостольских, в лице св. Игнатия», было, несомненно, учение, «что евхаристическое Тело тождественно с Телом, которое принял Спаситель в воплощении» (стр. 73)… <a href="#7037db2e-6dde-44a0-9b92-e12669d4efb0-link" aria-label="Перейти к сноске 11">↩︎</a></li><li id="dc611cad-a80f-460c-9f85-0599934e63ea">Из &#8220;отцов« православной русской Церкви а) святой Тихон Задонский в цитированном его рассуждении говорит: «дается нам» (в Св. Евхаристии) «истинное тело и истинная кровь Христа, Бога нашего, под видом хлеба и вина» (стр. 10–11); «существо хлеба претворяется в существо»…; «существу хлеба и вина пременитися в существо Тела и Крови Христовой»… (две последних выдержки уже приведены нами выше по другому поводу)… То же находим б) и в творениях святого Димитрия Ростовского (см. о. А. Свирелина &#8220;Православное исповедание хр. веры в Четьих Минеях св. Дим. Ростовского«, Птргр. 1893 г., стр. 122–128. Здесь есть и необходимые выдержки, и цитаты из творений святителя)… Сомнений у православных в данном случае, словом, не может быть после этого… никаких. <a href="#dc611cad-a80f-460c-9f85-0599934e63ea-link" aria-label="Перейти к сноске 12">↩︎</a></li><li id="ebd3a5b7-eb11-44d7-827f-84916ed108ea">Ввиду этого и понятно, почему в «Служебнике», на который ссылается Уфимский епископ, читаем: «раздроби, владыко, святый хлеб» после уже «преложения» хлеба и вина. Но, что здесь, – если воспользоваться языком «Исповедания» Петра Могилы, – «под прикрытием Хлеба» (ὑποκάτω εἰς τὸ ἐνδυμα τοῦ ἄρτου) разумеется «собственная Плоть» Господа, – видно из дальнейших слов «Служебника»: «диаконе, приступи». «И пришед диакон творит поклон благоговейно»… и пр. «И целовав диакон подающего ему руку, приемлет святый хлеб, глаголя: преподаждь ми, владыко, честное и святое тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа». «Священник же глаголет: …преподается честное и святое и пречистое тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа»… Приобщаясь сам, священник говорит: «честное и пресвятое тело Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа преподается мне». «И приклонив главу, молится»: «… еще верую, яко сие самое есть пречистое тело Твое»… Почему еп. Андрей обратил внимание только на одни слова, а и не на другие? Ему бы, кроме того, следовало припомнить, что уже с самой глубокой древности «святый хлеб» «евхаристийный» назывался, например, еще у св. Игнатия Богоносца «ἄρτος Θεοῦ, ἄρτος οὐράνιος, ἄρτοςζωῆς при чем тот же муж Апостольский и пояснил: «ἄρτον Θεοῦ ϑέλω, ἄρτον οὐράνιον, ἄρτον ζωῆς, ὅς ἐστιν σὰρξ Ἰησοῦ Χρίστοῦ, τοῦ Υἱοῦ Θεοῦ»… (у проф. Катанского, стр. 72). Этот «Хлеб» есть Тело, «Плоть» Господа… «Служебник», говоря о Хлебе святом» после «преложения», говорит о «виде» (εἷδος) хлеба, «остающемся после пресуществления» и «представляющемся взору», – если опять воспользоваться языком «Исповедания» Петра Могилы. Терминология «Служебника», где чередуются термины: «Хлеб» и «Тело», – как мы видели выше, – для обозначения одного и того же, должна бы навести епископа Андрея на размышления. Ему бы обратиться, для разъяснения дела, к учению Церкви, к свв. отцам, к имеющим «значение» «символических» книгам и пр. А он без всяких оснований решил дело только так, как ему подсказала его собственная богословская неосведомленность… При «Служебнике» печатается «Учительное известие». В нем говорится, между прочим, о возможности таких случаев, когда «по освящении хлеба или вина покажется чудо, сиесть, вид хлеба в виде плоти или отрочате, вино же в виде крове»… «Чудо неверства или иные ради вины явлено»… Отчего бы епископу Андрею не поразмыслить и по поводу этого «места»? Не говорим уже о том, что еп. Андрей, обращающий внимание на слова «Служебника»: «раздроби… святый хлеб», непростительно игнорирует, что сейчас же дальше в том же «Служебнике» читается: «раздробляется и разделяется агнец Божий.., неразделяемый.., никогдаже иждиваемый»… Всякому ведь, конечно, должно быть ясно, что «агнец» и «святый хлеб, по »Служебнику», в данном случае обозначают одно и то же. А между тем вне таинства Св. Евхаристии агнец – ἄγνος – agnus – ягненок совсем не то же, что хлеб. Безусловно ясно, следовательно, что нельзя же брать из «Служебника» какое-либо слово (в настоящем случае: «хлеб») вне контекста речи и, на основании его только делать заключения вроде того, с каким выступает еп. Андрей, не считающийся здесь даже с элементарными научными приемами. Ведь, если одно и то же называется «хлебом» и сейчас же «агнцем», да, при том еще, «неразделяемым», &#8220;никогдаже иждиваемым», то следовало бы поразмыслить над этим под руководством голоса св. Церкви… Епископ же Андрей избрал путь, которым можно доказать – что угодно, кроме одной только правды. <a href="#ebd3a5b7-eb11-44d7-827f-84916ed108ea-link" aria-label="Перейти к сноске 13">↩︎</a></li><li id="5162f45d-615b-45fd-ae03-b43d8490f2d2">То же самое находим у бл. Феофилакта Болгарского (»Б. В.», т. III, стр. 138) и у других. <a href="#5162f45d-615b-45fd-ae03-b43d8490f2d2-link" aria-label="Перейти к сноске 14">↩︎</a></li></ol><p>Материал <a href="https://antimodern.ru/prelozhenie-i-presushchestvlenie/">«Преложение» и «пресуществление»</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/prelozhenie-i-presushchestvlenie/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>1</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>Пандемия как всеединство</title>
		<link>https://antimodern.ru/pandemiya-kak-vseedinstvo/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/pandemiya-kak-vseedinstvo/#respond</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Александр Буздалов]]></dc:creator>
		<pubDate>Mon, 27 Apr 2020 07:22:38 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">https://antimodern.ru/?p=108402</guid>

					<description><![CDATA[<p>Отмежевание от всех - это самый «смертный грех» в гностицизме.</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/pandemiya-kak-vseedinstvo/">Пандемия как всеединство</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<p class="wp-block-paragraph">Выбранный <a href="https://antimodern.ru/quarantine/">принцип</a> поведения в условиях эпидемии (а именно, приспособление церковного к социально-политическому, евангельского – к гуманистическому, Божьего –&nbsp; к человеческому), как и следовало ожидать, был не только принят на вооружение наиболее исполнительными сотрудниками Московской Патриархии, но и выведен самыми талантливыми из них на новый уровень богословской спекуляции.</p>



<div class="wp-block-image"><figure class="aligncenter size-full"><img decoding="async" width="807" height="538" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/pandemic.webp" alt="" class="wp-image-127160" srcset="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/pandemic.webp 807w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/pandemic-300x200.webp 300w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/pandemic-768x512.webp 768w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/pandemic-700x467.webp 700w" sizes="(max-width: 807px) 100vw, 807px" /><figcaption><em>В администрации Нефтеюганска. 2020.</em></figcaption></figure></div>



<p class="wp-block-paragraph">Прежде всего, это касается, митр. <a href="https://dvagrada.ru/wiki/%D0%98%D0%BB%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BE%D0%BD_(%D0%90%D0%BB%D1%84%D0%B5%D0%B5%D0%B2)">Илариона (Алфеева)</a>, который развил аналогию гражданско-сознательного «воздержания» от хождения в храм с отшельничеством преп. Марии Египетской – собственной <a href="http://www.patriarchia.ru/db/text/5616900.html">аналогией</a> самоизоляции «верных» (то есть, верных сложившейся «симфонии» Московской Патриархии и Роспотребнадзора) и трехдневным «карантином» св. пророка Иона во чреве левиафана.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Но вот на сайте «Православие.ру» появилась статья Александра Потемкина под названием (талантливости которого можно даже позавидовать) «<a href="http://pravoslavie.ru/130348.html">Вера и вирус</a>» &nbsp;– и рекорды послушания и эрудиции (или даже – эрудиции в послушании) митр. Илариона оказались повержены в прах.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Статья, конечно, неординарная и ее автор, безусловно, очень одаренный человек. Только вся неординарность публикации заключается в ее невероятном лукавстве. Все несомненные таланты автора пошли на манипулирование Священным Писанием и Преданием в изыскании новых аргументов, подтверждающих истину выбранной священноначалием стратегии выхода из данного кризиса, или, как мастерски формулирует Потемкин, «проблемы&nbsp;общественного богослужения в условиях пандемии» (как говорил Остап Бендер Кисе Воробьянинову: «Хорошо излагает, собака! Учитесь»). Стратегия же эта, как было сказано, заключается в квазивизантийской «симфонии» Церкви и Роспотребнадзора, что само по себе слишком прозаично и далеко от высот «христианского подвига», «верности Христу» и т.д. Вот вся творческая сила автора и уходит на выдавание своего конформизма за благочестие, миролюбия – за богоугождение, бесстыдства – за добродетель, лжи – за истину и т.д.</p>



<p class="wp-block-paragraph">При всей изощренности изложения (богословском витийстве высшего пилотажа) основная силлогическая конструкция статьи довольно проста и сводится к следующей схеме.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Сначала – ортодоксальный тезис: «Какая бы ситуация ни складывалась в мире, пандемия или нет, Евхаристия остается Евхаристией. Без “богослужебного фундамента” (или, если хотите, “зерна”) нет духовной жизни, и без соучастия в Тайной Вечери Христовой не может быть спасения для человека». – Даже «ревнующие не по разуму» православные фундаменталисты теперь на стороне автора.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Затем – модернистский антитезис в виде эффектного риторического вопрошания: «Но если мы не просто пассивные “получатели” (или даже “потребители благодати”), если мы некоторым образом тоже действующие лица, в чем же конкретно реализуется наша “причастность”, наше участие в событии Литургии?» – Так наш Великий Комбинатор формирует в сознании «присяжных заседателей» нужное ему (в качестве предпосылки &nbsp;окончательного вывода) представление о том, что быть «потребителем» весьма нехорошо, с чем не то, что христианин, но и всякий порядочный человек, конечно, не может ни согласиться.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Отсюда виртуозно и следует гностическое (лжехристианское) заключение нашего ритора, или «диалектический синтез» ортодоксального тезиса и модернистского антитезиса статьи: </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Как видно из приведенных выше слов апостола, подлинное участие христианина в Жертве Христовой не может замыкаться в пределах храма, не может ограничиваться священнодействием – оно должно продолжаться и в нравственной плоскости, в нашем отношении к ближнему». </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">– Как говорит главный герой фильма «Лжец, лжец» в фееричном исполнении Джима Кэрри: «Джордан делает два шага назад, бросок – три очка! Игра сделана!»&nbsp;</p>



<p class="wp-block-paragraph">Словами апостола, о которых идет речь, являются следующие фрагменты Посланий св. ап. Павла: «Живите в любви, как и Христос возлюбил нас, предал Себя за нас в приношение и жертву Богу»&nbsp;(Еф. 5: 2); «берегитесь однако же, чтобы эта свобода ваша не послужила соблазном для немощных… от знания твоего погибнет немощный брат, за которого умер Христос. А согрешая таким образом против братьев и уязвляя немощную совесть их, вы согрешаете против Христа» (1 Кор. 8: 9, 11–12). Из них-то Великий Комбинатор Богословия и складывает нужный ему идеологический пазл (или разрешение силлогизма): «В чем же на элементарном, повседневном уровне выражается это “со-образование со Христом”, это “пре-ображение” человека?» «Как же быть? Апостол отвечает прямо: “Для немощных быть как немощный, чтобы приобрести немощных” (1 Кор. 9: 22)». «Оказывается, даже если мы имеем богословски верное мнение» [то есть догматически и святоотечески верное, или христианское как таковое] «и поведение наше с богословской точки зрения тоже правильное» [соответствующее заповедям Христовым, или воле Божьей], «но при этом своим поведением мы отвращаем людей от Христа (а такое возможно в разных ситуациях, как показывает апостол Павел), тогда вся наша богословская правота &nbsp;– лишь “пустозвонство” (1 Кор. 13: 1). Ведь получается, что в такой своей “богословской правоте” мы игнорируем окружающих нас “немощных”, остаемся на деле безразличны к спасению этих людей».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Это и означает, что уже не образ преп. Марии Египетской и пророка Ионы нарисовался кистью Сандро Боттичелли словесной и логической эквилибристики, но образ св. апостола Павла, принципы и заветы которого в точности исполнит каждый, кто сдержит себя равноапостольным усилием воли – и не пойдет на Литургию, дабы не соблазнить «малых сих», «немощных в вере» россиян, «братьев по крови»:</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Апостол Павел формулирует четкий принцип: нельзя подавать пример, который может быть неправильно понят». </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">«Держите меня всемером» – так человека на богослужение тянет. Но не такой это человек, чтобы свои прихоти ставить выше святой истины. А истина в данном случае заключается в том, что «Христос умер за всех», стало быть, и мы должны думать о других больше, чем о себе, не своего спасения эгоистически искать, но думать о том, как помочь спастись тысячам, которые еще не пришли ко Христу, а если мы, вопреки пророчествам Роспотребнадзора, пойдем к Таинствам, это соблазнит их духовные немощи – и они тогда уже точно никогда не придут в Церковь, раз там такие, как ты, ставящие свою «духовное здоровье» выше общечеловеческого физического&#8230;</p>



<p class="wp-block-paragraph">Здесь сразу вспоминается эпохальная полемика гражданина <a href="https://antimodern.ru/dostoevsky/">Достоевского</a> и будущего монаха Климента (Константина Леонтьева), в которой первый как истинный гностик всеединства обвинял второго как раз в нежелании «добра людям», тогда как он, Достоевский, был большим специалистом в этом вопросе, то есть в  духовном исцелении других, в спасении многих&#8230; И эта логика «порождения ехиднина» (лжехристианского всеединства почвенничества) тогда, безусловно, победила в общественном и, увы, церковном, сознании. Религиозно-гуманистическая ложь (или гностическая «прелесть») Достоевского была признана верным атрибутом «пророка земли русской», а Леонтьев, соответственно, был заклеймен как враг «истинного христианства», дескать, банально позавидовавший писательскому гению певца «всечеловечности», «всеотзывчости» и «всепримирения» («Леонтьеву (“не стоит добра желать миру,  ибо   сказано,   что   он   погибнет”). В этой идее есть нечто безрассудное и нечестивое. Сверх того, чрезвычайно удобная идея для домашнего обихода: уж коль все  обречены,  так  чего  же стараться, чего любить, добро делать? Живи в свое пузо… Леонтьеву.   После   “Дневника”  и речи   в   Москве.   Тут,   кроме несогласия в идеях, было сверх того нечто ко мне завистливое. Да едва ли не единое это и было… Пусть   этот   публицист спросит самого себя наедине с своею совестью и сознается сам себе; и  сего  довольно   (для   порядочного   человека и сего довольно)» (Достоевский Ф.М. Записи литературно-критического и  публицистического   характера   из записной тетради 1880-1881 гг. / Д.,XVI,51).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Поэтому мы теперь и обречены читать на главных ресурсах Русской Церкви статьи про то, что пандемия («объединяя людей»), мол, не меньше, а то и паче Литургии приближает к Богу; общечеловеческая борьба с вирусом, дескать, не меньше, а то и паче Евхаристии способствует исполнению заповедей Божиих. Потому что не только и не столько в храме (в Церкви) обитает Бог, сколько в сердце человеческом. Всякий человек (церковный и нецерковный) есть образ Божий. Церковь и мир – это, по сути, одно и то же; надо мир сделать «церковью» (основная идея Достоевского и вообще неогностической философии всеединства), «всем Миром! всей Планетой! всей Землей!» &nbsp;</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Легко закрыть глаза и жить как бы в двух параллельных вселенных: в одной из них совершается вечная Жертва “о всех и за вся”, а в другой – эти самые “все” живут, совершенно не требуя (вроде бы) нашего участия и соучастия (и мы “переключаемся” между этими вселенными, заходя в храм и выходя из него, а “бегство от мира” воспринимаем не как уход от “мира греха”, а как отмежевание от “мира людей”»)» (Потемкин А. Вера и вирус). </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Отмежевание от всех (от плеромы «всечеловечества», от Народного Целого) это самый «смертный грех» в гностицизме. Бегать от «мира людей» – это «не по-христиански». «Истинно по-христиански» – соблюдать «режим самоизоляции» вместе со всеми и заветы Роспотребназора чтить наравне с заповедями Священного Писания.</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«От нас, как “сопричастных Христу”, требуется что-то большее, чем просто присутствие в храме и участие в богослужении), – это стоит остро прочувствовать, запомнить “на собственной шкуре” и вынести из времени пандемии на все оставшееся время нашей жизни». «Сегодня пандемия безжалостно разрушает эту иллюзию [что “бегство от мира людей” есть уход от “мира греха”]. Вселенная одна – та самая “вселенная людей”, в которую пришел и за которую пострадал Сын Божий. И нельзя думать о Боге, не думая о других людях: это самообман». </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">В общем, как говорит тот же герой Джима Кэрри, «Правда освободит вас!»</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, карта пандемии разыгрывается очередным богословствующим софистом примерно так же, как аргумент «гонения на христиан на Ближнем Востоке» в экуменическом проекте. Там –&nbsp; «восстановление единства церквей», дескать, «дороже Богу» (точнее и «глубже» исполняет «заповедь любви»), чем верность каким-то отвлеченным вероучительным формулам&#8230; Здесь – солидарность со всеми страждущими на карантине более ценно «в глазах Божиих», чем хождение к Всенощной и участие в Таинствах… Следующим уровнем манипулирования христианскими категориями, пожалуй, и станет теология антихриста.</p>



<p class="has-text-align-right has-medium-font-size wp-block-paragraph"><strong>Александр Буздалов</strong></p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/pandemiya-kak-vseedinstvo/">Пандемия как всеединство</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/pandemiya-kak-vseedinstvo/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>0</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>«Смертные грехи» Поместных Церквей</title>
		<link>https://antimodern.ru/mortal-sins/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/mortal-sins/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Александр Буздалов]]></dc:creator>
		<pubDate>Mon, 20 Apr 2020 06:22:02 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">https://antimodern.ru/?p=108224</guid>

					<description><![CDATA[<p>Три вида «смертных грехов» Поместной Церкви: каноническое преступление, раскол и ересь.</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/mortal-sins/">«Смертные грехи» Поместных Церквей</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<figure class="wp-block-image size-large"><img decoding="async" src="https://s.abcnews.com/images/International/WireAP_51714a1938cc48d7a8eea509fecc537c_16x9_992.jpg" alt=""/></figure>



<p class="wp-block-paragraph">Как уже многие осознали, отлучение (посредством известных социально-политических факторов) от участия в богослужениях и в Таинствах подавляющего большинства прихожан целых Поместных &nbsp;Церквей должно иметь за собой какие-то очень серьезные духовные основания, поскольку события того масштаба в принципе не могут не иметь промыслительной санкции (если, по слову Божьему, ее не имеет даже падающий с человеческой головы волос). В частности, очевидный характер прещения, наложенного Божьим правосудием на Русскую Православную Церковь в виде сложившейся ситуации, говорит о том, что прегрешения ее чад носят не только личный характер (вины каждого в чем-то своем, в персональных нераскаянных грехах), но и грехов, вменяемых сразу всей Поместной Церкви. А таковыми, по сути, могут быть только канонические преступления, расколы и ереси. И, к сожалению, в поиске возможных причин данного промыслительного наказания сразу нескольких Поместных Церквей не нужно обладать даром прозорливости, потому что они лежат на поверхности.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Прежде всего, необходимо сказать о том, что Вселенская Православная Церковь уже полтора года существует в состоянии фактического раскола (прекращения <a href="http://www.patriarchia.ru/db/text/5283737.html">евхаристического общения</a> ряда Поместных Церквей). И хотя вина в этом принадлежит, прежде всего, Константинопольской Церкви, тем не менее, сам факт раскола лежит тяжким грузом на всех.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Вторая возможная причина таких серьезных нестроений – это канонические беззакония, открыто практикуемые в Поместных Церквях в рамках проекта «восстановления единства христиан». Если внутренний раскол между Поместными Православными Церквями, в основании которого лежит лишь спор о юрисдикции и который, казалось бы, не так трудно было бы разрешить, вдруг оказался таким принципиальным; то внешние (межконфессиональные) расколы, в основании которых лежат ереси, осужденные Вселенскими и равночестными им Поместными соборами, наоборот, расцениваются как малосущественные, тогда как для их преодоления приходится идти на компромисс не только в области церковного права, но и в области вероучения.&nbsp;&nbsp;</p>



<p class="wp-block-paragraph">Так, совсем недавно было совершено уже ставшее ежегодным экуменическое <a href="http://www.blagovest-info.ru/index.php?ss=2&amp;s=4&amp;id=86409">моление</a> с участием представителя ОВЦС Русской Православной Церкви и аналогичных делегаций римо-католиков, лютеран, баптистов, монофизитов, несториан и др. «инославных христиан». И это самое настоящее каноническое преступление, нарушающее не только какие-то «уже неработающие» каноны «темного средневековья», но и современные нормативные <a href="http://www.patriarchia.ru/db/text/428914.html">документы</a> РПЦ. И ведь рано или поздно за эти бесчинства придется отвечать. И вот, может быть, это время и настало для Московской Патриархии?</p>



<p class="wp-block-paragraph">Кроме того, само закрытие храмов для прихожан со стороны иерархии (то есть, то, как поспешно и безвольно она уступила светским властям, думающим лишь о человеческом, а не о Божьем) можно расценивать как каноническое нарушение, а именно, безосновательное отлучение народа Божьего от участия в богослужении и Таинствах.</p>



<p class="wp-block-paragraph">И, наконец, третье – это открыто исповедуемые в Церкви ереси. Здесь тоже, увы, &nbsp;не нужно долго искать подходящие примеры, могшие повлечь за собой на Русскую Церковь ныне переживаемый ею суд Божий. Просто заходишь на «Ютуб-канал» – и видишь там новейшую (16.04.2020) лекцию заслуженного профессора МДА А.И. Осипова под названием «<a href="https://www.youtube.com/watch?v=AKF3dLRPvBQ">Почему необходимы были Страдания и Крестная смерть Христа?</a>» с множеством лайков и комментариев благодарных чад Русской Православной Церкви. И сразу понимаешь, что сейчас Алексей Ильич будет в очередной раз опровергать «юридический» догмат Искупления романтиски-иррациональными доводами так полюбившейся ему ереси «нравственного монизма». Есть же Заключение Синодальной библейско-богословской комиссии (Номер резолюции Святейшего Патриарха: ПК-01/416 от 31.03.2016), где прямо говорится о том, что не должно профессору впредь учить народ Божий данному зловерию. Есть определение Константинопольского собора 1157 г. о том, кому и за что была принесена Жертва на Кресте (а именно, Богу и в Жертву за человеческие грехи, а не людям и по «любви», как в лжеучении Алексея Ильича). Есть множество святоотеческих высказываний по этому вопросу, которые уже приводились бесчисленное количество раз. Есть немало обличений «нравственного монизма» авторитетных богословов, включая, например, прославленного Русской Церковью в чине святителя Серафима (Соболева). Есть определение вселенского Символа веры, где говорится о том, за что был распят вочеловечившийся Сын Божий. Есть, наконец, прямой ответ Пространного Катехизиса свт. Филарета Московского на вопрошание профессора Осипова «Почему необходимы были Страдания и Крестная смерть Христа?» (а именно: «Бесконечной цены и достоинства добровольные страдания за нас безгрешного Богочеловека и Его крестная смерть — есть полное исполнение Божия правосудия, за грех осудившего нас на смерть, а также безмерная заслуга Спасителя, давшая Ему право не нарушая правосудия подавать нам, грешным, прощение грехов и благодать для победы над грехом и смертью» (§206)).</p>



<p class="wp-block-paragraph">То есть, лекция профессора Осипова (обучающего, напомним, будущий клир) фактически отрицает догматическое учение Церкви. И за это тоже рано или поздно придется (или – уже приходится) отвечать всем, кто попускает этому беззаконию происходить в Русской Церкви.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, все три вида «смертных грехов» Поместной Церкви (каноническое преступление, раскол и ересь) в текущей жизни Русской Церкви обнаруживаются. Аналогично (или еще хуже) положение дел обстоит и в других Поместных Церквях, переживающих сейчас то же самое прещение Промысла – закрытие храмов для большинства прихожан, «разрыв евхаристического общения» с Самим Христом&#8230;.</p>



<p class="has-text-align-right has-medium-font-size wp-block-paragraph"><strong>Александр Буздалов</strong></p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/mortal-sins/">«Смертные грехи» Поместных Церквей</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/mortal-sins/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>5</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>«Нирвана» нравственного монизма</title>
		<link>https://antimodern.ru/nirvana/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/nirvana/#respond</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Александр Буздалов]]></dc:creator>
		<pubDate>Tue, 14 Apr 2020 06:17:56 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Алексей Осипов]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">https://antimodern.ru/?p=108035</guid>

					<description><![CDATA[<p>Как всегда в своих лекциях, Алексей Ильич остается верен принципам «нравственного монизма».</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/nirvana/">«Нирвана» нравственного монизма</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<figure class="wp-block-image size-full"><img decoding="async" width="925" height="519" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/nirvana.jpg" alt="" class="wp-image-108037" srcset="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/nirvana.jpg 925w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/nirvana-300x168.jpg 300w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/nirvana-768x431.jpg 768w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/nirvana-700x393.jpg 700w" sizes="(max-width: 925px) 100vw, 925px" /></figure>



<p class="wp-block-paragraph">В своем толковании понятия «третьего неба» из Второго Послания Коринфянам св. ап. Павла («Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба» (12:2)) профессор МДА А<a href="https://dvagrada.ru/wiki/%D0%9E%D1%81%D0%B8%D0%BF%D0%BE%D0%B2_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9_%D0%98%D0%BB%D1%8C%D0%B8%D1%87">.И. Осипов</a> предложил такой богословский неологизм, как «инстаз». </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Обычно это называется термином “экстаз”… Но “экстаз” это [значит] “выйти”, [“эк-” означает] “из-”… Это больше, видимо, относится к мистическим состояниям… [Здесь же правильней сказать] “экклестаз”, или лучше, может быть, “инстаз”… &nbsp;Если [восхищение до третьего неба означает] “вхождение в сердце”, то, скорее, “ин-”, нежели “эк-”… Так что, видите, о чем идет речь [в Послании]. “Духовный мир” [находится] здесь… И вот в данном случае апостол… ощутил какую-то третью степень [этого состояния]…» (Осипов А.И. <a href="https://www.youtube.com/watch?v=8HLSu6DrAiw">Третье небо</a>).</p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Иными словами, как всегда в своих лекциях, Алексей Ильич остается верен принципам «нравственного монизма», богословско-модернистского учения, в основании которого лежат лжехристианские идеи <a href="https://antimodern.ru/dostoevsky/">Достоевского</a> и Хомякова (ср.: «жизнь есть рай, и все мы в раю, да не хотим знать того, а если бы захотели узнать, завтра же и стал бы на всем свете рай» (Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Кн.6, гл. II / Д.,XIV,260). Как мы уже отмечали, «если в Священном Писании и Предании “адом” называется не только состояние богооставленности, но, безусловно, и соответствующее место тварного духовного мира (“Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней” (Ис 14:15); “преисподние места земли” (Еф 4:9)), в котором пребывают души нераскаявшихся грешников до Страшного суда, то в новом богословии “ад” это уже исключительно внутреннее “состояние” человека [Портал “<a href="https://antimodern.ru/akademia-neveria/">Академия веры</a>”. <a href="https://vera.academy/block/407">Что такое ад?</a>]. В основании этой модернистской спекуляции лежит учение “<a href="https://dvagrada.ru/wiki/%D0%9D%D1%80%D0%B0%D0%B2%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%BC">нравственного монизма</a>” митр. Антония (Храповицкого) и митр. Сергия (Страгородского), в свою очередь, детерминированное принципами романтического самоспасения религиозной философии почвенников и славянофилов с их антиюридической полемикой, то есть искажением традиционного содержания догмата Искупления, отрицанием понятия греха как беззакония и Бога как Судии, сведением греховности к “болезни души”, “повреждению природы”, по принципам общеромантического имманентизма» (<a href="https://antimodern.ru/vechnye-muki/">«Вечные муки» гностического «ада»</a>). И вот эта борьба «нравственного монизма» со всеми «трансценденциями» ортодоксального Христианства, как мы видим, распространяется и на традиционное учение Церкви о Царстве Небесном как соответствующем пространстве духовного мира, а не только как внутреннем состоянии облагодатствования (или обожения) спасенных.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Разумеется, пребывание человека в тех или иных координатах Божьего творения обусловлено его соответствующим духовным состоянием. Каково состояние души, каковы дела человека – такова и уготованная Воздаятелем «обитель» для этой души. Здесь же (в учении нравственного монизма) «состояние души» полностью отождествляется с «местом» невидимого мира, или как в неогностической «философии всеединства»,[1] или как в романтическом солипсизме (крайней степени субъективного идеализма), или даже как в буддизме: не только этот, физический, мир является «майей», существующей только в нашем сознании, но и духовный мир – это тоже лишь иллюзия восприятия. Единственная реальность – это Я, Самосознающий Дух, и весь мир – это только совокупность этого (этих) Я, «полный синтез всего бытия, саморассматривающий себя в многоразличии» (Достоевский Ф. Записная книжка 1863-1864 гг. / Д.,XX,174). «Ад» – это сансара мира сего, а «рай» – нирвана «просветленного сознания»; и то, и другое – всего лишь «внутреннее состояние», в которое нужно войти или из которого нужно выйти. «Апостол пишет, что был “восхищен до третьего неба”…&nbsp; Можно найти даже высказывания о “седьмом небе”… То есть, мы здесь касаемся духовного мира, о котором… говорить просто бесполезно» (Осипов А.А. Третье небо) именно потому, что объективно (вне воспринимающего сознания) этот мир не существует. «У апостола Павла есть [другое] высказывание: “Иная слава солнца, иная слава луны, иная звёзд; и звезда от звезды разнится в славе” [1Кор 15:41]» (Осипов А.А. Третье небо). То есть, «небо» во Втором Послании, опять-таки, тождественно «славе» Первого Послания. А «слава» – это тоже лишь «состояние», внутреннее качество субъекта.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Конечно, многочисленные почитатели Алексея Ильича не преминут возразить нам. После того, как они приведут свой коронный довод Паниковского «А ты кто такой?!» (чтобы судить ученого мужа такого масштаба), они наверняка скажут, что профессор Осипов ссылается на святых отцов. Поэтому заранее отвечаем на возможные контраргументы оппонентов.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Конечно, профессор приводит святоотеческие цитаты и толкования. Но, как это, увы, &nbsp;ему присуще, он так же превратно их толкует, как и сам фрагмент апостольского Послания. И это очень легко доказать. Потому что ни св. Исааку Сирину, ни свт. Феофану Затворнику, ни св. ап. Павлу и в голову не могло прийти отрицать реальность «третьего неба» как соответствующей «обители Отца» (Ин 14:2), уготованной прославленным (облагодатствованным) Им же душам Своих святых угодников, полностью и без остатка сводя «небо» («духовный мир», «Царство Небесное») к «славе» («состоянию души»), как это делает профессор Осипов, по законам «нравственного монизма» как богословско-модернистского извода каббалистической «философии всеединства», или «тождества». &nbsp;&nbsp;</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«И тем сам он [ап. Павел], с одной стороны, указал на то, что в духовной сфере того мира тоже есть какие-то ступени и уровни, точно так же, как и в духовной жизни человека и в нашем даже физическом мире… Так вот эти ступени есть… И слава спасенных людей различна будет, состояние разное будет… В раю-то в раю… но [с другой стороны] состояние-то будет разное…» (Осипов А. Третье небо). </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Как мы видим, даже сам профессор «с одной стороны» признает, что апостол говорит и о сложном устройстве реального «неба» (духовного мира), и о различных «состояниях» человеческого духа, а с другой стороны… следом отождествляет эти понятия в принципиальном отличии от учения апостола.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Разве различие состояний спасенных упраздняет саму иерархию небес? – Даже если бы не было ни одного спасенного человека, структура духовного мира не претерпела бы от этого никакого изменения. Более того, она (иерархия небес) вообще существует до соответствующего состояния сподобившихся достигнуть каждого из этих «небес». «В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я» (Ин 14:2-3). </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Они [ангелы] живут на небесах… Как говорит святейший, священнейший и великий в богословии Дионисий Ареопагит, все богословие, т.&nbsp;е. божественное Писание, именует девять небесных сущностей. Божественный священнотайник разделяет их на три тройственных класса: первый, как он говорит, всегда окрест Бога и, как предано ему, находится в ближайшем и непосредственном единении с Богом&nbsp;— это класс шестикрылых Серафимов и многоочитых Херувимов, и святейших Престолов. Второй класс содержит в себе Господства, Силы и Власти, а третий и последний&nbsp;— Начала, Архангелов и Ангелов. Некоторые, конечно, говорят, что они получили бытие прежде всякой твари&nbsp;— подобно тому, как говорит Григорий Богослов: “прежде всего Бог вымышляет ангельские и небесные силы, и мысль эта стала делом”. Другие же говорят, что они произошли после сотворения первого неба. Все же согласны, что они сотворены прежде создания человека… Небом неба называется первое небо, находящееся над твердию. Таким образом получается два неба, так как и твердь Бог назвал небом (Быт 1, 8). Священное Писание и воздух обыкновенно называет небом, так как он видим вверху, ибо Писание говорит: благословите вся птицы небесные (Дан. 3, 80), разумея при этом птиц воздушных, ибо путем для птиц служит воздух, а не небо. Так получаются три неба, о которых говорил Божественный Апостол (2&nbsp;Кор. 12, 2). А если бы кто захотел и семь поясов принимать за семь небес, то он нисколько бы не погрешил. И на еврейском языке небо обычно называется во множественном числе&nbsp;— небесами. Поэтому Священное Писание, имея в виду сказать о небе неба, говорит: небеса небес (Пс. 148, 4), что означает небо неба, т.&nbsp;е. небо над твердию… По естественному порядку природы все, а следовательно и небеса, подлежит разрушению; но они держатся и сохраняются благодатию Божиею. Только Бог безначальный по своей природе&nbsp;— не имеет предела существования; поэтому и сказано: та погибнут, Ты же пребываеши (Пс. 101, 27). Впрочем, небеса исчезнут не вполне, ибо они обветшают и совьются, как одежда, и изменятся (Пс. 101, 27) и будет небо ново и земля нова (Откр. 21, 1)» (преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн.2, гл. III (17); VI (20). Цит. по изд.: св. Иоанн Дамаскин. Источник знания. М., «Наука», 2006).</p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">В то время как для «нравственного монизма» все «небеса» Священного Писания и Предания – не более чем аллегории и тропы, символические выражения и притчи, описывающие исключительно имманентные процессы становления человеческой&nbsp; природы (ср.: «…достигают высшего своего индивидуального развития каждый особо. Это и есть рай Христов» (Достоевский Ф. Записная книжка 1863-1864 гг. / Д.,ХХ,172). Однако, как нравственная сторона жизни, регулирующая и описывающая отношения между людьми, никоим образом не может исчерпать или заменить собой «юридические» духовные отношения между Богом как Законодателем и Судией и человеком как исполнителем Божьего Закона и ответчиком на Суде, так и внутренние процессы изменения человека (как микрокосмоса) не могут заменить собой или даже просто адекватно описать онтологические процессы становления внешнего мира (творения как макрокосмоса) как среды обитания человека. Систематическая подмена этих очевидным образом различных сторон бытия в «нравственном монизме» (нравственности и сотериологии, антропологии и онтологии и т.д.) наглядно демонстрирует всю степень искажения в этом учении не только и не столько уже ортодоксального богословия, сколько элементарного здравомыслия.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Аналогичная процедура проделывается с толкованием святителя Феофана Затворника – из него профессор Осипов тоже берет только то, что соответствует принципам «нравственного монизма», отсекая прочую «схоластику» с помощью «прокрустова ложа» всеединства. </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«И вот, в частности, святитель Феофан… я обратил внимание, когда посмотрел, что он пишет по поводу этих слов, то, в частности, нашел следующее: “Внутри, или во глубине видимого нами мира, скрыт другой мир, сколько же действительный, как и этот… мир духовный, или тонко-вещественный…”» (Осипов А.И. Третье небо). </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">То есть, определением «тонко-вещественный» как сравнением с этим, видимым, миром святитель Феофан и подчеркивает «действительность», или абсолютную реальность того мира, именно что не-сводимость его к «внутренностям» человека. </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«”Тонко-вещественный мир”… Конечно! Об этом пишут, можно сказать, все святые. Так вόт оказывается [что значит] “внутри”… “Внутри” [означает] “мы не видим его”… Этот мир есть, мир, который постигается иным образом…» (Осипов А.И. Третье небо). </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">И каким же образом он постигается?&nbsp; – А вот именно «нравственно-моническим» образом: как мир, тождественный «состоянию души»; чисто имманентный мир человеческого «сердца»; «внутреннее состояние», вне которого больше ничего нет… «Духовный мир» здесь, словно мед в мультфильме про Винни-Пуха, «это очень странный предмет: если он есть, то его сразу нет»…. Потому что он тут же в толковании профессора сводится к духовно-нравственному «тропосу природы» человека. Несмотря на то, что «все святые пишут» о «действительности» и даже «тонкой вещественности» духовного мира, включая тех святых (Феофана Затворника, в частности), толкования которых профессор приводит; все равно этот мир полностью исчерпывается у профессора «состоянием человеческого естества».</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Чтобы сказать, о чем идет речь, приведу слова Исаака Сирина… Он пишет… “Постарайся войти во внутреннюю клеть твою [в сердце]… И там увидишь клеть” (то есть место) “небесную” (войдешь в себя, а увидишь клеть небесную), “ибо та и другая – одно и то же”» (Осипов А.И. Третье небо). </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Что и требовалось профессору доказать: «третье небо» = «состояние» нирваны, которое человек находит в самом себе, стоит лишь ему, как следует, там поискать. </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Вы слышите, что пишет: “Потщися войти во внутреннюю клеть твою – и там узришь клеть небесную, ибо та и другая – одно и то же”! Мы ищем рай где? На какой планете? Где Царство Божие? В какой галактике? – Да, нет же! Вот оно где: внутри души человеческой! Сам Христос сказал: “Царство Божие внутри вас [а не какой-то планете] есть”. Внутри вас! И оказывается вот это восхождение [до третьего неба] можно понимать по-разному…» </p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">А именно, можно понимать ортодоксально: как восхищение Божественной благодатью до трансцендентного падшему человеку духовного мира (что, разумеется, предполагает и внутреннее изменение человеческого духа благодатью); а можно понимать «нравственно-монически» (или неогностически): как обретение чего-то сокрытого в самой человеческой природе, где «восхищение» это не более чем иносказание, потому что, на самом деле, восходить-то фактически никуда и не нужно: все уже здесь, в тебе самом, что благодать лишь помогает человеку открыть в своей душе как скрытую потенцию, «как особо глубокое духовное состояние, которое имеет разные ступени» (Осипов А.И. Третье небо), как в буддистском «просветлении» или каббалистическом «исправлении», или «избавлении». </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>«Для него интеллектуальное созерцание абсолюта есть высшее, есть последняя ступень познания, на которую может подняться конечное существо, подлинная жизнь духа. Откуда бы мог он почерпнуть эту идею, если не из самосозерцания… Нам всем присуща таинственная, чудесная способность возвращаться от изменчивости времени к нашей внутренней сущности, освобожденной от всего того, что пришло извне, и там в форме неизменности созерцать в себе вечное. Такое созерцание есть самый глубокий внутренний опыт, от которого зависит все то, что известно нам о сверхчувственном мире, на чем основана наша вера в него» (Шеллинг Ф. Философские письма о догматизме и критицизме. Письмо восьмое / Шеллинг Ф. Сочинения в 2 т. М., «Мысль», 1987. Т.1. С.67).</p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">«Так видите, что такое “до третьего неба”! Где это? – Внутри! – Но, может, есть еще что-то? – Пространство есть или нет? – Вон мне подарили книжку знаменитого современного физика Митио Каку… видимо, кореец или японец&#8230; называется “Гиперпространство”… Вообще физики сейчас не знают, что делать [как быть с пространством]: то “искривленное пространство”, то ”прямое пространство”, и вообще пространство, оказывается так же меняется, как и время… это вообще сложные вещи…» (Осипов А.И. Третье небо). Поэтому и богословие «сейчас не знает, что ему делать» с Царством Небесным, отчего последнее становится здесь «искривленным» и вообще «изменчивым», в зависимости от «состояния» взыскующего его человека. По сути, мы имеем в таком учении скрытое (или, в лучшем случае, неосознанное) отрицание творческих сил Бога, Который либо творит какой-то ущербный мир, либо вообще лишается статуса Творца, поскольку Его творению представители нового («японского») богословия отказывают в объективных характеристиках существования. В частности, сведение «третьего неба» в толковании проф. Осипова к «состоянию души», мягко говоря, расходится с первым членом церковного Символа веры. </p>



<p class="wp-block-paragraph">«Слова Символа веры: “Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым” говорят о том, что всё сотворено Богом и ничто не может быть без Бога… Книга Бытия начинается словами: “В начале сотворил Бог небо и землю” (Быт. 1:1). Апостол Павел об Иисусе Христе, Сыне Божием, говорит: “Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано” (Кол 1:16)… В Символе веры под наименованием “невидимых” следует понимать невидимый, или духовный мир, к которому принадлежат ангелы» (Пространный катехизис. §§ 97-99).</p>



<p class="has-text-align-right has-medium-font-size wp-block-paragraph"><strong>Александр Буздалов</strong></p>



<hr class="wp-block-separator"/>



<p class="wp-block-paragraph">[1] Ср.: «<em>Когда Лессинг спросил Якоби, в чем, по его мнению, состоит дух спинозизма, тот ответил: не в чем ином, как в старом положении ex nihilo nihil fit [лат.: из ничего ничего не происходит], которое Спиноза разработал с помощью более отвлеченных понятий, чем это делали философствующие каббалисты и все остальные до него. С помощью этих более отвлеченных понятий он пришел к выводу, что при каждом возникновении в бесконечном полагается нечто из ничего, какими бы образами и словами это ни прикрывалось. Следовательно, он отвергал всякий переход бесконечного в конечное, вообще все causas transitorias [лат.: причины перехода] и заменил эманирующий принцип принципом имманентным, внутренней, вечно в себе неизменной причиной мира, которая, будучи взята во всех своих следствиях, остается одной и той же</em>» (Шеллинг Ф. Философские письма о догматизме и критицизме. Письмо седьмое / Шеллинг Ф. Сочинения в 2 т. М., «Мысль», 1987. Т.1. С.64).</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/nirvana/">«Нирвана» нравственного монизма</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/nirvana/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>0</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>Пелагианство Достоевского и нравственный монизм</title>
		<link>https://antimodern.ru/dostoevsky-pelagianism/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/dostoevsky-pelagianism/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Александр Буздалов]]></dc:creator>
		<pubDate>Mon, 26 Aug 2019 06:10:16 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<category><![CDATA[Федор Достоевский]]></category>
		<guid isPermaLink="false">https://antimodern.ru/?p=99391</guid>

					<description><![CDATA[<p>Александр Буздалов</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/dostoevsky-pelagianism/">Пелагианство Достоевского и нравственный монизм</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<p class="wp-block-paragraph">В романтическом прекраснодушии и донкихотстве князя Мышкина присутствует существенное сходство с пелагианством, одной из архетипических ересей, с которой Церкви пришлось столкнуться в своей истории [1]. Дело здесь не в каких-то внешних совпадениях, которые могут быть и случайными («князь уверяет безобразных и злых людей, что они прекрасны и добры, убеждает несчастных, что они счастливы, смотрит на мир, лежащий во зле, и видит один лишь “образ чистой красоты”») [2]. </p>


<div class="wp-block-image">
<figure class="aligncenter is-resized"><img loading="lazy" decoding="async" width="400" height="238" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/beauty.png" alt="Пелагианство Достоевского" class="wp-image-75399" style="width:400px;height:238px" srcset="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/beauty.png 400w, https://antimodern.ru/wp-content/uploads/beauty-300x179.png 300w" sizes="(max-width: 400px) 100vw, 400px" /><figcaption class="wp-element-caption">&#8220;Князь Мышкин&#8221;.</figcaption></figure>
</div>


<p class="wp-block-paragraph">Как показывает анализ «творческой лаборатории» писателя (его  публицистических статей, записных тетрадей и подготовительных материалов  к романам), за всем этим у <a href="https://antimodern.ru/dostoevsky/">Достоевского</a> стоит определенное  религиозно-философское учение (названное впоследствии почвенничеством),  совпадающее с пелагианством по целому ряду антропологических и  сотериологических положений, что и позволяет ставить вопрос таким  образом [3]. </p>



<p class="wp-block-paragraph">В программной статье, анонсировавшей издание журнала «Время», Достоевский формулирует идеологию нового направления русской философско-социологической мысли как провозвестие «огромного переворота, которому предстоит совершиться мирно»; «этот переворот есть слитие образованности и ее представителей с началом народным и приобщение всего великого русского народа ко всем элементам нашей текущей жизни»[4]. – Установка делалась на синтез («слитие») и на реформу («переворот») одновременно. Вернее – реформаторство и заключалась в синкретизме, потому что подлинная Ортодоксия, или Традиция, это августианский дуализм Церкви и «града земного», непреодолимый антагонизм Христианства и «мудрости мира сего» (1 Кор 1:19), а не их синтез.  </p>



<p class="wp-block-paragraph">Утопичность социал-христианских
увлечений молодости Достоевского здесь
сказалась в полной мере. То есть, она
(квазихристианская утопия) никуда не
делась, но, более того, перешла на новый
уровень спекулятивности, сохранив свою
сущность – гуманистическую веру в
«народное начало», в «нашу почву», в
«народный дух», в его стихийную «силу
непочатую», или в то, что на богословском
языке называется «ветхое естество».
Это и предполагает пелагианскую
антропологию (отрицание онтологических
последствий первородного греха и
необходимости Божественной благодати
для духовного возрождения). Поэтому
этот «переворот» не мог не
затронуть и догматической стороны
вопроса. 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">При этом особенно разрушительной богословскую революцию со стороны этого романтического иррационализма и адогматизма делала ее декларируемая «мирность», красивые рыцарские облачения «всеобщего примирения» и пиетизма (проповеди высокой личной нравственности). «Наша новая Русь поняла, что один только есть цемент, одна связь, одна почва, на которой всё сойдется и примирится,&nbsp;— это всеобщее духовное примирение, начало которому лежит в образовании» (разработать концепцию которого, а если надо было такой «жертвы», то и персонально возглавить, брались сами почвенники). «Эта новая Русь уже засвидетельствовала… начинающеюся в молодом поколении новою нравственностью, ревниво и строго следящею за собою; она засвидетельствовала себя благородным самоосуждением, строгою совестливостью — что есть признак величайшей силы и неуклонного стремления к своему идеалу»[5]. – Вот эту «величайшую силу нравственности» и «красоты, которая спасет мир», и символизировал образ двадцатишестилетнего князя, вернувшегося на «русскую почву» из Швейцарии первою ласточкой «слития и примирения» всего со всем.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Поэтому основная ошибка толкования
концепта «Князь Мышкин» заключается в
оценке его как подлинно христианского,
как апологии и проповеди Православия,
потому что «было более двадцати соборов,
единодушно осудивших»[6]
пелагианство. Cодержание
учения, которое Достоевский вкладывает
в уста своего «христоподобного» героя,
никак не связано с церковной традицией,
будучи полностью детерминировано
идеологемами западноевропейского
романтизма. То есть, перед нами типичная
гуманистическая антропология конца
XVIII – первой половины XIX веков. 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Другая ошибка (менее грубая, но лишь
в сравнении с первой) состоит в том, что
гуманизм Мышкина, адекватно оцениваясь
как квазихристианский, объявляется
осознанным у Достоевского: якобы писатель
хорошо знал догматику и в богословском
лепете своего героя сатирически изобразил
этот гуманизм как духовную болезнь
образованного общества своего времени.
Такое толкование является совершенно
голословным; оно никогда не подтверждается
убедительными цитатами, потому что их
просто не существует, по той простой
причине, что сам Достоевский и был ярко
выраженным представителем этого общества
с ее неотъемлемым религиозным
вольнодумством. 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Поэтому Лев Николаевич Мышкин – это
один из эксклюзивных резонеров
Достоевского, то есть идеализированных
героев, которым автор поручает изложение
своих почвеннических воззрений, самых
заветных своих идей. Монологи Мышкина
– это, несомненно, месседж
Достоевского-идеолога, его духовное
послание читателю как художника-пророка,
согласно самосознанию романтизма,
черпающего вдохновение прямо из
«Абсолюта», или из «Единого» (вхожего
туда, как к себе домой). 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">По этой причине «откровение» Мышкина еще, как минимум, дважды прозвучит в романах писателя из уст «архиерея» Тихона и «старца» Зосимы как образчиков «чистого, идеального христианства» в понимании Достоевского [7], и до последнего будет проповедоваться им в публицистике.  </p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Вера в то, что хочешь и можешь сказать последнее слово миру, что обновишь наконец его избытком живой силы своей, вера в святость своих идеалов, вера в силу своей любви и жажды служения человечеству, — такая вера есть залог самой высшей жизни наций, и только ею они и принесут всю ту пользу человечеству, которую предназначено им принести, всю ту часть жизненной силы своей и органической идеи своей, которую предназначено им самой природой, при создании их, уделить в наследство грядущему человечеству. Только сильная такой верой нация и имеет право на высшую жизнь. Древний легендарный рыцарь верил, что пред ним падут все препятствия, все призраки и чудовища и что он победит всё и всех и всего достигнет, если только верно сохранит свой обет “справедливости, целомудрия и нищеты”. Вы скажете, что всё это легенды и песни, которым может верить один Дон-Кихот, и что совсем не таковы законы действительной жизни нации. Ну, так я вас, господа, нарочно поймаю и уличу, что и вы такие же Дон-Кихоты, что у вас самих есть такая же идея, которой вы верите и через которую хотите обновить человечество! В самом деле, чему вы верите? Вы верите (да и я с вами) в общечеловечность, то есть в то, что падут когда-нибудь перед светом разума и сознания, естественные преграды и предрассудки, разделяющие до сих пор свободное общение наций эгоизмом национальных требований, и что тогда только народы заживут одним духом и ладом, как братья, разумно и любовно стремясь к общей гармонии. Что ж, господа, что может быть выше и святее этой веры вашей?»[8] </p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Хотеть и мочь (достигнуть нравственного
идеала, спастись самому и спасти других)
– это и есть сущность пелагианства. И
это общее нравственно-метафизическое
кредо эпохи, где Достоевский – лишь
один из множества «рыцарей общечеловечности».</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Создавая образ Мышкина, писатель стремился изобразить реального современного человека, который, однако, по красоте и совершенству приближался бы к тому высшему идеалу человеческой личности, каким он с ранних лет считал личность Христа. 10 апреля н.ст. 1868г. Достоевский отметил для себя в ПМ2 (Подготовительных материалах): “Евангелие Иоанна Богослова”. Сразу же после этого писатель зафиксировал сложившуюся мысль: “Князь Христос”» [9]. – Это можно сравнить с приемом живописи эпохи кватроченто, когда художник, желая польстить заказчику, вписывал его портрет в евангельский сюжет, в ряды святых апостолов и ангелов, словно одного из них. При всей очаровательности для глаза, это весьма опасная практика с точки зрения святоотеческой аскетики.  </p>



<p class="wp-block-paragraph">Между тем, Достоевский делал то же
самое, только в отношении не конкретного
человека, но «общечеловечности», то
есть человеческой природы. Причем
аналогия эта работает и в плане прямой
материальной заинтересованности
художника в удовлетворении «потребительского
спроса», потому что Достоевский жил в
основном заработком писателя и публициста.
Иными словами, его заказчиком, которому
нужно было искренно польстить, и было
человеческое общество, от «лайков»
которых напрямую зависел его бюджет. 
</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Трижды на полях ПМ2 9 и 10—13 апреля н.ст. появилась запись: “Князь Христос” (стр. 246, 249, 253). Эта очень важная для Достоевского формула имеет свою предысторию. Еще 16 апреля 1864 г. под свежим впечатлением от смерти первой жены, раскрывая свое понимание заповеди возлюбить человека, “как самого себя”, Достоевский писал: “Высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно”. В этих словах писатель сформулировал свой высший нравственный идеал, наиболее полное воплощение которого было доступно, с его точки зрения, одному Христу. В жизни же реальных земных людей оно наталкивалось на “закон личности”, связующий человека, на свойственный ему эгоизм, стремление к “обособлению”. Поэтому осуществление этого идеала для людей писатель считал возможным в отдаленном будущем или же вообще на другой “планете” (Л&lt;итературное>H&lt;аследие>, т. 83, стр. 174). Однако его скептический взгляд вступал в противоречие со страстной мечтой об осуществлении идеала гармонии, братства и справедливости “на земле”. Этот трагический разлад нашел отражение в образе “Князя Христа”, над которым работал Достоевский. Поставив его в центре враждебных, взаимоисключающих чувств и эгоистических страстей, писатель попытался воссоздать в Мышкине “обретение подлинного целостного я“ через “осознание сопричастности я ко всему&#8230;”» [10].</p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Здесь можно обратить внимание на то,
что толкование Священного Писания у
Достоевского никак не согласовано со
Священным Преданием. Иначе говоря, перед
нами «богословская» самодеятельность:
человек прочел Евангелие, он умилился
нравственной красотой Христа, это его
вдохновило – и вот он вышел на проповедь,
толкуя слово Божие «от ветра головы
своея», что гарантирует искажение. Сама
по себе затея уже свидетельствует о
состоянии «прелести» («страстной
мечте»): человек счел себя призванным
к такой деятельности, узрел в этом свою
миссию как художника-«избранника небес».
Поэтому и толкование получается
соответствующим: идеализирующим
человеческую природу и ущемляющим
божественность Христа; неопелагианские
гиперболы антропологии (пафос гуманизма)
оборачиваются ущербом христологии
(антропоморфическим умалением Божества).
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Как и в других романах, идеи почвенничества
в «Идиоте» излагает не один лишь главный
герой, «облаченный в солнце», но и
персонажи второго плана, или тип «Великого
Грешника» (Ставрогин, Версилов, Иван
Карамазов). В «Идиоте» часть этих «великих
мыслей», достается Ипполиту, в «рукопись»
которого Достоевский помещает выкладки
другого идеолога почвенничества Н.
Страхова о «человеческой природе»: 
</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Кто посягает на единичную „милостыню&#8221;, тот посягает на природу человека и презирает его личное достоинство. Но организация „общественной милостыни&#8221; и вопрос о личной свободе — два вопроса различные и взаимно себя не исключающие. Единичное добро останется всегда, потому что оно есть потребность личности, живая потребность прямого влияния одной личности на другую»[9].  </p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">В приведенной цитате транслируется
то, что в философской терминологии
называется романтическим имманентизмом
и что в богословии как раз и обозначается
пелагианством. Речь идет об убеждении
в органической способности человеческой
природы к качественному нравственному
развитию. То, что в ортодоксальном
вероучении соделывает Божественная
благодать, сообщая падшему человеческому
естеству превышающие его христианские
добродетели как свойства богоподобия,
или святости как таковой, все это в
романтическом гуманизме содержится в
самом человеческом естестве или доступно
его воли («не прямо же начинать с
совершенства! Чтобы достичь совершенства,
надо прежде многого не понимать! А
слишком скоро поймем, так, пожалуй, и не
хорошо поймем. Это я вам говорю, вам,
которые уже так много умели понять»
[12]). Поэтому одна (нравственно
развитая) личность может положительно
влиять на другую (отставшую в развитии);
и таким образом постепенно созиждется
на земле «царствие» хилиазма
(«всечеловеческое братство»). 
</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Проблема личной и общественной благотворительности широко обсуждалась в 1860-1870-е годы. В дискуссии принимал участие и журнал братьев Достоевских&#8230; Непосредственное отношение к высказыванию Ипполита имеют идеи двух «Писем в редакцию „Времени”» Н.Н. Страхова: “Тяжелое время” и “Нечто об авторитетах” (Вр, 1862, №№ 10 и 12; за подписью Н. Косица). Страхов (совпадая с мыслью героя Достоевского) рассматривает благотворительность как “прямое следствие самой природы человека”; подлинной благотворительностью он считает ту, которая совершается свободно и с личным участием, “потому что только в таком случае она&#8230; будет вполне удовлетворять идее нравственности”. Он пишет, что всякая благотворительность тем лучше, чем она ближе к частной благотворительности… Страхов… излагает мысль Аксакова (очень созвучную идее монолога Ипполита) о том, что “ручная” благотворительность порождает “процесс нравственных ощущений, переживаемый как дающим, так и принимающим даяния, благотворных для обоих, очищающих душу”. Страхов подробно рассматривает взгляды “многих политэкономов” (А. Смита, Дж. Ст. Милля и др.), отрицавших, по его мнению, пользу и личной, и общественной благотворительности. Их точке зрения он противопоставляет “неэкономическое” евангельское учение, которое “никогда не разъединяло, а всегда связывало людей”. Этой же идеей, развиваемой Ипполитом, Достоевский первоначально наделял лишь Мышкина» [13]. </p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Такое парадоксальное наделение сугубо
отрицательного героя (атеиста, нигилиста,
либерала или социалиста) некоторыми
«патентованными» (сугубо положительными)
идеями почвенничества (при характерном
пока еще неверии в них антигероя)
обусловлено той же концепцией «слития
начал», начавшегося, согласно историософской
утопии Достоевского, процесса переливания
«народного духа» в «оторвавшуюся от
почвы» «сильно развитую личность».
Помимо этого, снова можно видеть, как
заявленная почвенничеством апология
«евангельского учения» (как в
художественной, так и в публицистической
форме) профанирует его до общеромантической
антропологии. 
</p>


<div class="wp-block-image">
<figure class="alignright"><img loading="lazy" decoding="async" width="200" height="190" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/monism.jpg" alt="Учение митр. Антония о догмате Искупления." class="wp-image-19153"/><figcaption class="wp-element-caption">Митр. Антоний (Храповицкий).</figcaption></figure>
</div>


<p class="wp-block-paragraph">Весь этот нравственный волюнтаризм как гуманистическая религия самоспасения, все эти неопелагианские идеи «нравственного процесса (взаимного) очищения» и «переливания духа» имеют само непосредственное отношение к становлению учения «<a href="https://dvagrada.ru/wiki/%D0%9D%D1%80%D0%B0%D0%B2%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D1%8B%D0%B9_%D0%BC%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B7%D0%BC">нравственного монизма</a>» митр. Антония (Храповицкого): «Повторим формулу Достоевского о влиянии одной воли на другую: смиряясь, любя и познавая людей, человек восходит или возвращается к первозданному таинственному единству со всеми и как бы переливая святое (через общение с Богом усвоенное) содержание своей души в душу ближнего, преображает внутреннюю природу последнего, так что при одном только согласии его воли, тяжкий путь его возрождения почти совершен за него лишь бы он сам не отвечал на это злым упорством и ненавистью» [14]. С необходимым уточнением: «переливая святое содержание своей души через общение с русским народом усвоенное», потому что именно так обстоит дело в оригинале, где именно «народное начало», сама «почва» является источником спасительной благодатной силы. То есть, владыка Антоний не видит крайнего пелагианства Достоевского и отчасти его христианизирует, делает этот гностический пафос самоспасения не столь радикальным, как в романтизме писателя, но, тем не менее, усваивая некоторые его квазихристианские элементы.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Косвенным доказательством того, что
Мышкин исполняет в «Идиоте» функцию
Тихона в «Бесах» и Зосимы в «Карамазовых»
(то есть функцию нравственного авторитета,
учителя жизни и сердцеведа, «младостарца»
в сюртуке), является схожая высокая
оценка ими «рукописей» («исповедей»,
«статей») Ипполита, Ставрогина и Ивана,
соответственно (то есть, общая не только
идеология, но и элементы композиции
этих романов). 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Мышкин: 
</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Мне жаль, что вы отказываетесь от этой тетрадки, Ипполит, она искренна, и, знаете что, даже самые смешные стороны ее… искуплены страданием, потому что признаваться в них было тоже страдание и… может быть, большое мужество. Мысль, вас подвигшая, имела непременно благородное основание, что бы там ни казалось» [15].</p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Тихон: 
</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Мысль эта — великая мысль, и полнее не может выразиться христианская мысль. Дальше подобного удивительного подвига, который вы замыслили, идти покаяние не может, если бы только… Это действительно было покаяние… Даже в форме самого великого покаяния сего заключается уже нечто смешное. О, не верьте тому, что не победите! — воскликнул он вдруг почти в восторге, — даже сия форма победит (указал он на листки), если только искренно примете заушение и заплевание. Всегда кончалось тем, что наипозорнейший крест становился великою славой и великою силой, если искренно было смирение подвига. Даже, может, при жизни вашей уже будете утешены!.. Если веруете, что можете простить сами себе и сего прощения себе в сем мире достигнуть, то вы во всё веруете! — восторженно воскликнул Тихон… Если и не достигнете примирения с собою и прощения себе, то и тогда Он простит за намерение и страдание ваше великое…»[16] </p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Зосима:</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Есть ли такой закон природы, чтоб любить человечество? Это закон Божий. Закона природы такого нет, правда ли? Он (Убийца) утверждает, что нет закона и что любовь лишь существует из веры в бессмертие. Стар(ец): “Блаженны вы, коли так веруете, или уж очень несчастны”. Уб(ийца): “Почему несчастен?” Ст(арец): “В случае, если вы в бессмертие сами не веруете”. Уб(ийца): “Да, вы угадали”. — В вас этот вопрос не решен, и в том ваше горе… Миусов: “Я в высшей степени несогласен. Любовь к человечеству лежит в самом человеке, как закон природы”. Все молчат. “Стараться-то не для чего”, — бормочет кто-нибудь»[17].</p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Здесь может сложиться очередное
ошибочное представление, что гуманистическое
пелагианство исповедует либерал Миусов,
а Достоевский устами старцев и неверующего
Ивана, напротив, ему оппонирует (как
либералу Градовскому – в «Дневнике
писателя»). – Оппонировать-то оппонирует,
только не с позиции Православия, как
такового, но, как всегда, с позиции
почвеннического романтизма. Антропология
же прогрессивного либерализма и
романтического псевдотрадиционализма
принципиально не отличаются друг от
друга с точки зрения ортодоксии как
объективной богословской науки; разница
между ними примерно такая же, как между
гегельянством и шеллингианством, то
есть ни какой существенной. 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Миусов (либерал) трактует «любовь» и
прочие «великие подвиги» как божественный
закон человеческой природы, а Зосима
(романтик) исповедует эту же «любовь»
и «подвиги» как божественный закон
человеческой воли, как нечто, полностью
подвластное «старанию» человека (захотел
– и полюбил «ближнего своего» и «врага
своего», захотел – уверовал в Христа,
захотел – избавился от страстей), что
представляет собой модусы одного
гуманизма. Собственно говоря, перед
нами снова не что иное, как программа
почвенничества: «примирение последователей
реформы Петра с народным началом»,
«западников» и «славянофилов», «примирение
цивилизации с народным началом» [18].
А что такое «цивилизация» и кто такие
«западники», как не классические
либералы; и кто такие народники и
славянофилы, как не типичные романтики?
</p>



<p class="wp-block-paragraph">То же самое касается борьбы Достоевского
с революционным социализмом (что особенно
ставится ему в «пророческую» заслугу
наивными ортодоксами): она тоже не
выходит за пределы одной и той же
гуманистической идеологии, потому что
полемика ведется с позиций христианского
социализма протестантского типа, не
менее разрушительного для Православной
Церкви, чем воинственный атеизм (или
даже более разрушительного, по причине
проникновения в «овечьей шкуре» в саму
Церковь, потому что внешние гонения
только укрепляют Церковь, тогда как
нераспознанное реформаторство и ересь
становятся заложенной бомбой замедленного
действия).</p>



<p class="has-text-align-center has-medium-font-size wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Если в восторженных декламациях
Мышкина и Тихона неопелагианство было,
может быть, не всегда явно выражено, то
у старца Зосимы оно приобретает уже
законченную и радикальную форму. «Всё
рай. Не многим дано [видеть это. – А.Б.],
но так легко видеть». «Самообладание,
самопобеждение, труд. Мы, монастыри, —
образ того. Напротив, в мире теперь:
развивай свои потребности, пользуйся
всем». «Люби смиренной любовью — и мир
покоришь». – Победа над грехом любостяжания
и грехом вообще, смирение, любовь – все
высшие христианские добродетели доступны
усилию человеческой воли, «труду
самообладания», – все это атрибуты
аутентичного пелагианства. «Если ты
атеист и если ты усумнился [в атеизме.
– А.Б.] — то люби деятельной любовью,
воротишься к Богу и узришь его» [19].</p>



<p class="wp-block-paragraph">То же самое еще отчетливей: от атеизма
(то есть от неверия и греха, из состояния
«ветхого естества») к христианству
(возврат к Богу, к «новому естеству»)
переход совершается «деятельной
любовью», или все тем же волюнтаристическим
«трудом самообладания», «победой над
собой» прежним. «Увидит человек как
нельзя яснее, что всё, решительно всё
на свете в земной жизни от одного только
него и зависело! Все, что случилось и об
чем даже и не ведал, могло быть по примеру
Христову одною лишь любовью его
полно»[20].
«Жизнь есть великая радость (Лазарь).
Пострадай, делай свое дело»[21].
– Имеется в виду, конечно, Лазарь из
притчи о богаче, что следует из контекста
(противопоставления стяжательства мира
и квазихристианского нравственного
волюнтаризма). Получается, Лазарь в
экзегезе Достоевского – это не с Божией
помощью переносящий скорби кающийся
грешник, но все тот же «рыцарь» или
Диоген, философски смотрящий на мир и
способный быть счастливым в нищете. Это
не евангельский «нищий духом», но ровным
счетом наоборот – сильная личность с
«гигантски» развитой волей, независимый
не от кого и не отчего характер, безвестный
Шопенгауэр, властелин своей судьбы и
своих страстей. 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Поэтому «и хотя бы в последние дни
осталось вас двое — восхвалите, принесите
жертву, и хотя бы один — деревце, червячок,
всем могилам, и всему прекрасному, и
всему злобному молитву, пади, целуй
землю, плачь и ненасытимо люби»[22].
– Здесь в учении Зосимы слышны прямые
реминисценции из кульминационного
эпилептического монолога Мышкина («О,
что такое мое горе и моя беда, если я в
силах быть счастливым? Знаете, я не
понимаю, как можно проходить мимо дерева
и не быть счастливым, что видишь его?
Говорить с человеком и не быть счастливым,
что любишь его!… А сколько вещей на
каждом шагу таких прекрасных, которые
даже самый потерявшийся человек находит
прекрасными? Посмотрите на ребенка,
посмотрите на Божию зарю, посмотрите
на травку, как она растет…»[23]).
«Главное. — За всех виноват, загноили
землю. Мог светить, как единый безгрешный.
Ибо всяк может поднять ношу его [Христа.
– А.Б.], всяк — если захочет такого
счастья. Он был человеческий образ. —
Всю землю спасти можешь. Всегда избивали
пророков. Муки прими. (Смирение —
величайшая сила)». 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">В очередной раз можно наблюдать,
насколько привычные христианские
категории (любви, смирения, подвижничества,
жертвенности, самого имени Христова,
наконец) лишены собственно христианского
(святоотеческого, церковного) содержания
у Достоевского: если изуверская проповедь
возможности для каждого спасения уже
не только самого себя, но и других, и
даже «всей земли», заканчивается
сентенцией о «смирении как величайшей
силе», то очевидно, что такое «смирение»
не имеет никакого отношения к одноименной
христианской добродетели, но является
лишь сублимированным смертным грехом,
а именно, непомерным тщеславием:</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«После появления Христа, как идеала человека во плоти, стало ясно как день, что высочайшее, последнее развитие личности именно и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), чтоб человек нашел, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастие. Таким образом, закон я сливается с законом гуманизма, и в слитии, оба, и я и все (по-видимому, две крайние противоположности), взаимно уничтож&lt;енн>ые друг для друга, в то же самое время достигают и высшей цели своего индивидуального развития каждый особо. Это-то и есть рай Христов. Вся история, как человечества, так отчасти и каждого отдельно, есть только развитие, борьба, стремление и достижение этой цели»[24]. </p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Собственно говоря, ничего другого,
кроме этого шопенгауэровского
волюнтаризма, романтического
неопелагианства (органично переходящего
в хилиазм в социологии и историософии)
в учении Зосимы нет: «Все счастливы, все
прекрасны, все сейчас же бы могли сделать
рай. — Прости злодею — земля прощает и
терпит. Если же очень удручает тебя —
страдания для себя ищи. — Не бойся ни
богатых, ни сильных, но будь премудр&#8230;
будь благолепен! — Деток люби и, хотя
бы ты один на всей земле исполнил правду,
не унывай.— За всех и вся виноват, без
этого не возможешь спастися. Не возможешь
спастися, не возможешь и спасти. Спасая
других, сам спасаешься». «Люби людей во
гресех их, люби и грехи их». «Дела
милосердия воспитывают душу. Будь
атеист, но делами милосердия придешь к
познанию бога». «Изменится плоть ваша.
(Свет Фаворский.) Жизнь есть рай, ключи
у нас». «Кругом человека тайна божия,
тайна великая порядка и гармонии»[25].
</p>



<p class="wp-block-paragraph">Следующая фраза, казалось бы, дает
возможность ортодоксального истолкования
учения Зосимы: «Если мечта [все сказанное.
– А.Б.], то легче к осуществлению она во
Христе чем без Христа, ибо без него
невозможно»[26].
– Но в том-то и дело, что это и есть
пелагианство, причем радикальное, более
выраженное, чем у самого Пелагия, учившего
о том, что благодать Божия лишь помогает
осуществить то, что с бóльшими трудами
было бы осуществлено естественными
способностями человека (врожденной
благодатью) [27].
В почвенническом же идеализме «во
Христе» означает воодушевление одним
лишь евангельским «примером Христа»
на аналогичные Его Жертве подвиги
«самообладания» и «самосовершенствования».
«Что мне в том, что ты велик и с талантами?
Я сам чту тебя и в сем уважаю себя, в том,
что силу в себе обрел тебя чтить, не
завидуя». «Что в мире? Посади свинью за
стол, она и ноги на стол. А будущий великий
человек сам умалится. А малый, глядя на
его смирение, умилится» [28].
– Вот это обилие ключевых для данной
доктрины понятий на «само-» и позволяет
классифицировать этот сотериологический
деизм как новое радикальное пелагианство,
или неогностицизм.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Наконец, сами упоминания имен святых
отцов в материалах к последнему роману,
сам характер этих упоминаний свидетельствует
о том, что ни о каком серьезном знакомстве
Достоевского с их трудами говорить не
приходится: что-то слышал краем уха,
может быть, в чьем-то пересказе, а если
читал, то поверхностно; поэтому ни одной
цитаты из самих отцов нет [29].
«Стар(ец): “Главное, не лгать. Имущества
не собирать, любить (Дамаскина, Сирина)”
[30]»
(то есть, не самого Дамаскина и Сирина
любить, иначе, зачем скобки, а, дескать,
хорошо бы здесь старец ввернул что-нибудь
из «Дамаскина и Сирина», но то ли руки
не дошли, то ли не нашлось у них подходящих
цитат про «главное» Достоевского).
«Прилог по Дамаскину. Мечты о богатстве.
Дьявол» [31].
– Опять «слышал звон, да не понял, где
он»: «прилог» – это начало греха в
святоотеческом учении о страстях,
внушение беса [32];
«дьявол» – это глава бесовских сил;
получается, постоянная здесь профанация
искушений Христа в пустыни и романтизация
искушений простого смертного в его
повседневных страстях. «Инквизитор:
“Зачем нам там? Мы человечнее тебя. Мы
любим землю — Шиллер поет о радости,
Иоанн Дамаскин” [33]».
– Тут уже «святые отцы» романтизма (а
Гюго, Гете и Санд до конца остались
таковыми для Достоевского) и Православной
Церкви перемешались. Но если мы вспомним
программу почвенничества (подтвержденную
и усиленную в предсмертной Пушкинской
речи Достоевского в терминах всеединства),
именно в этом синкретизме и заключается
основная цель этой религиозной философии.
По этой причине содержание самых
христианских по виду понятий и самых
святых имен несет в себе чуждый церковной
традиции дух романтического неогностицизма.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Отдельное издание поучений Зосимы,
планировавшееся Достоевским (что лишний
раз доказывает, что это «абсолютное
нравственное самосовершенствование»[34]
принималось им за «совершенное
христианство»), было запрещено духовной
цензурой как потенциально еретическое
сочинение с предписанием сделать то же
цензуре светской [35].
Это фактически означает, что весь роман
был запрещен Церковью (раз запрещено
издание его части, тем более – главного
посыла читателю, по авторскому замыслу).
</p>



<p class="has-text-align-center has-medium-font-size wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Но, как уже было сказано, нашлись в Церкви и ценители «розового христианства» Достоевского, причем не только среди мирян, но и из числа клира и даже в богословской среде. Так, непосредственно под влиянием концептов Мышкина и Зосимы складывается теория «нравственного монизма» и соответствующее толкование догмата Искупления арх. <a href="https://dvagrada.ru/wiki/%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%BE%D0%BD%D0%B8%D0%B9_(%D0%A5%D1%80%D0%B0%D0%BF%D0%BE%D0%B2%D0%B8%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9)">Антония (Храповицкого)</a>. «Тот великий писатель земли русской, который во все свои произведения вводит картины духовного возрождения грешников, как главную идею всех своих повестей, он предъявлял нам образ таких любящих и сострадающих всем людям… например, Мышкина, или отца Подростка; в полноте же благодатных свойств он дал образ великосхимонаха старца» [36], романтическую карикатуру и воззрения которого, по свидетельству К. Леонтьева, сами оптинские схимонахи не признали за свой образ и свое учение[37]. </p>



<p class="wp-block-paragraph">В отступление от христианской истины школьному богословию того времени «нравственным монизмом» вменялось традиционное для догматического учения Церкви разделение юридического толкования Искупления как отпущения и прощения грехов и, как следствие, становящегося возможным возрождения поврежденного первородным грехом естества вновь дарованной человеку Божественной благодатью («насколько далеко такое отступление от высшего начала Евангелия, которое мы бы [со Преос. <a href="https://antimodern.ru/sergius/">Сергием (Страгородским)</a>. – А.Б.] назвали нравственным монизмом, вкоренилось в наше школьное сознание, видно из того, что нашему Преос. Сергию (Страгородскому) покойный профессор Муратов дружески, но горячо возражал на диспуте, будто понятие спасения гораздо сложнее, чем понятие о личной (субъективной) святости и богообщении, ибо сюда надо присоединить понятие оправдания, т.е. состояние оправданности – от положенного Адаму карательного приговора, без чего – значит – и личная святость не могла достигнуть царства небесного» [38]). И здесь становится понятным, почему вся проблематика богословского спора «нравственного монизма» (черпающего вдохновение в нравственном волюнтаризме почвенничества и славянофильства) со «школьной схоластикой» находится в контексте антипелагианских определений Карфагенского собора 419 г. и полемики блж. Августина («отца схоластики») с пелагианством, то есть в орбите взаимосвязанных антропологического догмата первородного греха и сотериологического догмата Искупления. </p>



<p class="wp-block-paragraph">В школьном богословии речь идет вовсе
не о том, что юридическое оправдание
вульгарно заменяет собой внутреннее
возрождение благодатью (как пытается
это представить «нравственный монизм»),
но о том, что есть состояние греховности
и есть состояние оправданности;
возрождение недоступно в ветхом естестве,
что и предполагает личное оправдание
от родовой греховности как актуализацию
(«воипостазирование») даров Искупления
в Таинстве Крещения (рождения от нового
Адама), что делает само начало возрождения
возможным, о чем прямо говорит «провонявший
схоластикой Макарий» (Хомяков) [39].
То есть, ровно о том, о чем и Карфагенский
собор, и св. ап. Павел («как преступлением
одного всем человекам осуждение, так
правдою одного всем человекам оправдание
к жизни.&nbsp;Ибо, как непослушанием одного
человека сделались многие грешными,
так и послушанием одного сделаются
праведными многие» (Рим. 5:18-19)) и свт.
Иоанн Златоуст:</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow">
<p class="wp-block-paragraph">«Все мы после смерти Адама сделались грешными… Что значит здесь слово “грешными”?… оно означает людей, надлежащих наказанию и осужденных на смерть… Наказание одного распространилось на всех. Если все были наказаны за преступление Адама, то [тем более] все могут и оправдаться Христом [потому что] Христос заплатил гораздо больше того, сколько мы были должны» [40]).</p>
</blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Митр. же Антоний (Храповицкий), поведясь
на «нравственное самосовершенствование»
романтической религии самоспасения,
на это возражает просто классическим
аргументом Пелагия: «Усвоение верующим
искупления – это то же, что и возрождение,
вопреки богословской схоластике, которая
разделяет одно от другого. А случаи,
т.е. события духовного возрождения,
внимательный наблюдатель жизни, наверное,
видел и не однажды… Что, воскликнет
читатель: вы усваиваете искупительную
силу и людям? разве не единый наш
Искупитель? Конечно, единый, но некоторую
часть этой силы Он уделяет Своим рабам,
и наипаче священникам… сострадательная
любовь есть, несомненно, возрождающая
сила. Она выражается иногда в увещаниях,
иногда в слезах, особенно у женщин…
“Позвольте, но при чем тут благодать,
и возрождение, и искупление? Вы говорите
нам о том, что бывает даже в светской
жизни” возразят нам читатели» [а с ними
– свв. Павел и Златоуст, Августин и
Карфаген]. «Нет, ответим мы: бывает это
иногда и в жизни людей светских, но…
лишь первые проблески такого обнаружения
Божией благодати»[41].
Несмотря на то, что речь идет о благодати
как «уделении возрождающей силы» (тогда
как в крайнем пелагианстве Достоевского
эта способность – сугубо естественная
для человека), сама логика «нравственного
монизма» (мысль которого находится в
инерции почвеннического идеализма)
оказывается пелагианской по типу: начать
возрождение можно и в естественном
состоянии без единого (как Крещение)
Искупления от первородного греха как
духовной смерти (потери благодати);
«проблески» спасительной благодати
есть в светской жизни и вообще у людей.
«В некоторой степени она [возрождающее
начало или сила] уделена природе даже
невозрожденного человека» [42].
Потому что само искупление здесь «есть
не что иное, как дарование нам благодатной
способности совершать свое спасение»
[43].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Если не наследуем первородного греха
как осуждения к смерти, значит не
настолько повреждены «нравственно»,
чтобы не иметь возможности искупать-возрождать
не только самих себя, но и других. Отсюда,
из умаления греховности (искажения
догмата первородного греха), и умаление
значения Креста в Искуплении, признание
за ним скорее «умилительного» для
человека значения примера «сострадательной
любви», чем реального значения
заместительной Жертвы за человечество,
осужденное на смерть «клятвой закона»
(Гал. 3:13): 
</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Мы, конечно, далеки от того, чтобы
настойчиво утверждать, что телесные
страдания Господа и, в частности, Его
страдания и смерть, имели исключительно
лишь то значение, чтобы дать для верующих
доступ к разумению Его душевной скорби:
вероятно, что во связи души с телом здесь
имеется и более глубокий таинственный
смысл; но во всяком случае с точки зрения
нравственного монизма Господне распятие
и смерть не являются лишенными значения
для нашего спасения, ибо, умиляя людей,
они открывают им лишь некоторую часть
искупительной жертвы [Его душевных
страданий как несравненно сильнейших,
нежели телесные муки Его] [44]».
И это снова напоминает аргументацию
классического пелагианства («пелагианское
понимание благодати и ее необходимости
для спасения также было своеобразным.
Благодать признавалась не только как
сверхъестественная сила Божия, но и как
творческие и провиденциальные дары
Бога. К последним причислялись… учение
Иисуса Христа и Его жизнь как пример
для подражания» [45]).</p>



<p class="wp-block-paragraph">На искажение учения о благодати в толковании догмата Искупления митр. Антония <a href="https://antimodern.ru/uchenie-mitr-antoniya-o-dogmate-iskupleniya/">прямо указывал</a> арх. Феофан Полтавский: «Неправильным здесь прежде всего является учение о благодати Божией. Автор определяет ее как &#8220;силу любви Христовой&#8221;. Но Христос Спаситель, как Богочеловек, в единой Своей Ипостаси объединяет две природы: божескую и человеческую, которые существуют в Нем, правда, нераздельно и неразлучно, но в то же время неслитно и неизменно. Спрашивается, какой из двух природ Спасителя относится у автора &#8220;сила любви Христовой&#8221;, называемая у него &#8220;благодатью Божией&#8221;? Судя по тому, что у него любовь называется &#8220;сострадательной&#8221;, &#8220;страждущей&#8221; и становится в связь с Гефсиманским страданием Христа Спасителя, в котором он поставляет сущность Искупления, она должна относиться к человеческой природе Спасителя, так как страдать Спаситель может только как человек. Но в таком случае получается явная догматическая несообразность, так как благодать Божия, по учению слова Божия и Святых отцов Церкви, в действительности составляет принадлежность Божеского, а не человеческого естества» [46]. Как мы видим, этот замечательный схоластический силлогизм тоже обнаруживает пелагианское по типу искажение ортодоксального учения в «нравственном монизме».</p>



<p class="has-text-align-right wp-block-paragraph"><strong>Александр Буздалов</strong></p>



<h3 class="wp-block-heading">Примечания</h3>



<ol class="wp-block-list">
<li>«Пелагианство… отрицает наличие в людях первородного греха, т. к. грех Адама и Евы, считал Пелагий, не повредил их природы и не оказал никакого влияния на человеческий род. Все люди рождаются духовно здоровыми; не будучи парализованной грехом, их природа в равной мере “способна как на добро, так и на зло&#8230; И разумеется, нам стало трудно творить добро не по какой-либо иной причине, но только лишь от долгой нашей привычки к порокам, которая началась с малого и постепенно в течение лет развратила нас и так сковала, так подчинила порокам, что нам стало казаться, будто эта привычка входит в нашу природу” (Pelag. Ad Demetr. 8)» (Иванов М.С. Благодать. Пелагианство / Православная энциклопедия. Изд.: Церковно-научный центр Русской Православной Церкви «Православная энциклопедия». Т.5. С.302-313. <a href="//www.pravenc.ru/text/149313.html">www.pravenc.ru/text/149313.html</a>).</li>



<li>Мочульский К. Достоевский, жизнь и творчество. YMCA-ПРЕСС, 1947. С. 305–306.</li>



<li>«В наследии Достоевского… явственно проступают пелагианские черты. Эти черты обнаруживают себя не только в нечувствии к сакраментальной стороне церковной жизни, но и в характерном пересмотре вопроса о “чистой любви”. Изначально поставленный как вопрос о мистической… любви к Богу, он превращается в вопрос самоспасения, обусловленного “чистой любовью” к человечеству» (прот. Павел Хондзинский. Русское вне-академическое богословие XIX века: генезис и проблематика (автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора богословия, ПСТГУ). М.,2015. С.54).</li>



<li>Достоевский Ф. Объявление о подписке на журнал «Время» на 1861 год / Д.,XVIII,35.</li>



<li>Достоевский Ф. Ряд статей о русской литературе. I. Введение / Д.,XVIII,50.</li>



<li>митр. Макарий (Булгаков). Православно-догматическое богословие. Ч.2. §184 / Православно-догматическое богословие, Макария, митрополита Московского и Коломенского. Изд. 4-е. СПБ, 1883. Т.II. С.252.</li>



<li>Ср.: «В следующей книге произойдет смерть старца Зосимы и его предсмертные беседы с друзьями. Это не проповедь, а как бы рассказ, повесть о собственной жизни. Если удастся, то сделаю дело хорошее: заставляю сознаться, что чистый, идеальный христианин — дело не отвлеченное, а образно реальное, возможное, воочию предстоящее, и что христианство есть единственное убежище Русской Земли ото всех ее зол. Молю Бога, чтоб удалось, вещь будет патетическая, только бы достало вдохновения» (Достоевский Ф. – Любимову Н.А. 11.06.1879 / Д.,XXX(1),68).</li>



<li>Достоевский Ф. Дневник писателя. 1877, январь, гл.2, I / Д.,XXV,19.</li>



<li>Соломина Н.Н. Примечания / Д.,IX,394.</li>



<li>Битюгова И.А. Примечания / Д.,IX,365.</li>



<li>Достоевский Ф. Идиот. Ч.3, гл.VI / Д.,VIII,335.</li>



<li>Там же. Ч.4, гл.VII / Д.,VIII,458.</li>



<li>Соломина Н.Н. Примечания / Д.,IX,450.</li>



<li>архим. Антоний (Храповицкий). Пастырское изучение жизни и людей по сочинениям Ф.Достоевского / Богословский вестник. 1893. Т.4. №10. С.75-76.</li>



<li>Достоевский Ф. Идиот. Ч.4, гл.V / Д.,VIII,432.</li>



<li>Достоевский Ф. Бесы. Гл. «У Тихона» / Д.,XI,26-28.</li>



<li>Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,207,210.</li>



<li>Достоевский Ф. Объявление о подписке на журнал «Время» на 1861 год / Д., XVIII,37.</li>



<li>Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,243.</li>



<li>Достоевский Ф. Подготовительные материалы к «Бесам» / Д.,XI,190.</li>



<li>Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,243.</li>



<li>Там же; с.244.</li>



<li>Достоевский Ф. Идиот. Ч.4, гл. VII / Д.,VIII,459.</li>



<li>Достоевский Ф. Записная книжка 1863-1864 гг. / Д.,XX,172. Ср.: «Всякий раз, когда мне бывает нужно говорить о воспитании нравов и об обращении к святой жизни, я обыкновенно вначале показываю силы и свойства человеческой природы, излагаю, на что она способна, а после этого уже склоняю слушателя к различным видам добродетелей: ведь ничто не поможет призвать делать то, что человек для себя полагает невыполнимым. Мы никогда не находим в себе сил вступить на стезю добродетелей, если нам не сопутствует надежда. Всякая попытка добиться чего-нибудь гибнет, если нет уверенности в том, что ты этого достигнешь» (Пелагий. Послание к Деметриаде II. Цит. по изд.: Эразм Роттердамский. Философские сочинения. Приложения. М., 1987. С.595).</li>



<li>Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,244-246.</li>



<li>Там же / Д.,XV,247.</li>



<li>Ср.: «Пелагианство было окончательно осуждено 3 правилами Карф. Собора 419 г. &lt;…> “Аще кто речет, яко благодать оправдания нам дана ради того, дабы возможное к исполнению по свободному произволению удобнее исполняли мы чрез благодать, так как бы и не прияв благодати Божией, мы хотя с неудобством, однако, могли и без нея исполнити божественныя заповеди, таковый да будет анафема. Ибо о плодах заповедей не рек Господь: без Мене неудобно можете творити, но рек: без Мене не можете творити ничесоже” (прав. 113 (127))» (Иванов М.С. Благодать. Пелагианство. Цит. изд.).</li>



<li>Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,247.</li>



<li>Ср.: «Внимательное изучение хомяковских текстов показывает, что не следует преувеличивать уровень знания их автором (как и другими славянофилами) святоотеческой традиции. Это знание ограничивалось в основном объемом фрагментарных публикаций в журнале Санкт-Петербургской Академии “Христианское чтение”, а позднее – начавшими выходить в середине сороковых годов изданиями Оптиной пустыни и серией Московской Духовной Академии “Творения Святых Отцов в русском переводе”» (прот. Павел Хондзинский. Русское вне-академическое богословие XIX века: генезис и проблематика. С.46).</li>



<li>Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,203.</li>



<li>Там же / Д.,XV,204.</li>



<li>«Прилогомъ называется просто наносимое отъ врага внушеніе: сделай то или другое, какъ онъ сказалъ Христу Господу и Богу нашему: рцы, яко да каменiе сiе хлебы будутъ (Матф. 4, 3). Это, какъ сказано, не отъ насъ зависитъ» (Преподобного отца нашего Иоанна Дамаскина, Слово о страстях и добродетелях. – Второе издание Козельской Введенской Оптиной пустыни. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1904. С.16).</li>



<li>Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Рукописные редакции. Черновые наброски / Д.,XV,230.</li>



<li>«Да тем-то и сильна великая нравственная мысль тем-то и единит она людей в крепчайший союз, что измеряется она не немедленной пользой, а стремит их в будущее, к целям вековечным, к радости абсолютной. Чем соедините вы людей для достижения ваших гражданских целей, если нет у вас основы в первоначальной великой идее нравственной? А нравственные идеи только одни: все основаны на идее личного абсолютного самосовершенствования впереди, в идеале…» (Достоевский Ф. Дневник писателя. 1880, август, гл.3,III / Д.,XXV,164).</li>



<li>«Духовная Цензура наша прямо запретила особое издание учения От(ца) Зосимы; и нашей было предписано сделать то же. — (“Ибо, сказано было — это может подать повод к новой ереси”)» (Леонтьев К.Н – Фуделю И.И. 30.01.1891 / Леонтьев К.Н. Полн. собр. сочинений и писем в 20-и томах. СПб, изд. «Владимир Даль», 2012. Приложение, кн.1. С.288).</li>



<li>арх. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления. Богословский вестник. 1917. №№10-12. С.290.</li>



<li>«А когда Достоевский напечатал свои надежды на земное торжество христианства в &#8220;Братьях Карамазовых&#8221;, то оптинские иеромонахи, смеясь, спрашивали друг у друга: &#8220;Уже не вы ли, отец такой-то, так думаете?&#8221;» (Леонтьев К.Н. – Фуделю И.И. 29.01.1891. Цит. изд. С.288).</li>



<li>арх. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления. Богословский вестник. 1917. №№8-9. С.164-165.</li>



<li>Хомяков А. – Жуковскому В.А. 22.09.1848 / Полн. собр. соч. А. Хомяков. СПб. 1909. Т.VIII. С.188–189.</li>



<li>свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам. Беседа 10. Цит. по изд.: Творения отца нашего Иоанна Златоуста архиепископа Константинопольского. В 12-и томах (24-х книгах). Издательство им. святителя Игнатия Ставропольского, 2009. Т.9. Кн.2.</li>



<li>арх. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления. Богословский вестник. 1917. №№10-12. С.286-289.</li>



<li>Там же. №№ 10-12. С.292.</li>



<li>Там же. №№8-9. С.167.</li>



<li>Там же. <em>№№10-12. С.313-314.</em></li>



<li>Иванов М.С. Благодать. Пелагианство / Православная энциклопедия. Изд.: Церковно-научный центр Русской Православной Церкви «Православная энциклопедия». Т.5. С.302-313.</li>



<li>арх. Феофан Полтавский. <a href="https://antimodern.ru/uchenie-mitr-antoniya-o-dogmate-iskupleniya/">Доклад об учении митрополита Антония (Храповицкого) о догмате Искупления</a> / О догмате Искупления. О новых ересях, 1998. №5. М., «Православное действие». С.43.</li>
</ol>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/dostoevsky-pelagianism/">Пелагианство Достоевского и нравственный монизм</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/dostoevsky-pelagianism/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>42</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>Харизматология нового богословия. «Икономическая» и «догматическая» теории</title>
		<link>https://antimodern.ru/economia/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/economia/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Александр Буздалов]]></dc:creator>
		<pubDate>Tue, 12 Jun 2018 14:57:29 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">http://antimodern.ru/?p=80317</guid>

					<description><![CDATA[<p><strong>Александр Буздалов</strong></p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/economia/">Харизматология нового богословия. «Икономическая» и «догматическая» теории</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<p class="wp-block-paragraph">Та воля к теургии («богодейству», «богостроительству», преображению социального космоса и мироздания, сверхъестественному «жизнетворчеству», «спасению мира», пересозданию природы, «одухотворению плоти», «долгу воскрешения предков», т.е. выходу на иной онтологический уровень, когда человек стремится «делать то, что делается только Богом», либо воздействовать на Бога, вынуждая Его делать нужное человеку), которая в различных неогностических учениях прошлого века («философии всеединства» и «общего дела», «новом религиозном сознании», «русском космизме», софиологии, теософии, «живой этике», советской идеологии) проявляется в радикальной форме («Религия есть дело воскрешения, только в виде неполном, в виде таинства. Сами того не сознавая, объединяясь, мы участвуем в деле воскрешения, участвуем в этом деле чрез участие в литургии и в службах к ней подготовительных, обнимающих весь день и всю ночь… милостивое или грозное возвращение Его [Христа] на землю мы можем ожидать от своего же объединения в деле воскрешения» (Федоров Н. Философия общего дела. II, 5-9)[1]; «происходят изменения в человеческой среде и человеческом сознании, и, в зависимости от этих изменений… подготовляется возможность новых откровений или, вернее, одного откровения – завершительного откровения Духа» (<a href="https://antimodern.ru/berdyaev-nikolaj-aleksandrovich/">Бердяев Н.А.</a> Экзистенциальная диалектика божественного и человеческого))[2], эта же самая теургия, проникая в богословскую мысль, сказывается в более умеренных или рудиментарных формах.</p>


<div class="wp-block-image size-full wp-image-19372">
<figure class="alignright"><img loading="lazy" decoding="async" width="153" height="192" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/m_antoni.jpg" alt="митр. Антоний Храповицкий" class="wp-image-19372"/><figcaption class="wp-element-caption">митр. Антоний (Храповицкий).</figcaption></figure>
</div>


<p class="wp-block-paragraph">Примером последних (незначительных, но все же опознаваемых заимствований, искажающих ортодоксальное вероучение) могут служить, так называемые, «икономическая теория» (митр. Антоний (Храповицкий), свщм. Иларион (Троицкий)) и «догматическая теория» (патр. Сергий (Страгородский), прот. Георгий Флоровский и их последователи), возникающие в результате богословского обоснования исторически сложившейся практики принятия раскольников и «умеренных» еретиков в Православную Церковь без перекрещивания. Несмотря на то, что вопрос этот решается в данных теориях противоположным образом, в них обеих просматривается тенденция к тому, что мы ранее обозначили «монофизитской харизматологией» в силу общих истоков обеих теорий в квазихристианской философии эпохи романтизма, в частности, равной приверженности их представителей к «нравственному монизму», в котором также присутствует элемент теургии. Ср.: «Повторим формулу <a href="https://antimodern.ru/dostoevsky/">Достоевского</a>: смиряясь, любя и познавая людей, человек восходит или возвращается к первозданному таинственному единству со всеми и как бы переливая святое (через общение с Богом усвоенное) содержание своей души в душу ближнего, преображает внутреннюю природу последнего» (архим. Антоний (Храповицкий). Пастырское изучение людей и жизни по произведениям Достоевского)[3]. «В объяснении своей неправильной мысли, как переливается сострадательная любовь Иисуса Христа “в сердца любимых” Им людей, М. Антоний указывает на “объективный закон нашей природы”… этот закон объясняется воплощением Христа, ибо “возлюбить“ сострадательной любовью ”всякого человека в отдельности… мог только всеведущий… Бог”, а “перелить Свою святость в сердца людей мог только человек”… М. Антоний здесь указывает такой закон духовной природы, который неизвестен ни Свящ. Писанию, ни св. отцам Церкви… ибо дарование нам святости Христовой есть дело Духа Святаго и Его Божественной благодати» (архиеп. Серафим (Соболев). По поводу статьи митрополита Антония (Храповицкого) «Догмат Искупления»)[4].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Если из традиционного (святоотеческого) богословия мы знаем только Божественную, ангельскую и человеческую природу с принципиальной невозможностью их смешения, или слияния в нечто среднее (соответственно, каждой природе свойственна своя природная энергия и деятельность), то новое богословие, как мы видели, оперирует термином «богочеловеческая природа Церкви», которая, в свою очередь, характеризуется здесь своим «богочеловеческим» («синергическим») действием, одухотворяющим и преображающим мир. «Андрей Десницкий рассказал два анекдота в старом смысле этого слова… Экзамен в вузе, вопрос по догматике: от кого исходит Святой Дух в православии. Ответ – от Патриарха. “Нам смешно, потому что это поперек всякой святоотеческой догматики, а по сути-то правильно”, – сказал библеист» (Миловидов К. Богословие XXI века: что дальше?)[5].</p>



<p class="wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">О существовании проблемы чиноприема, о дискуссионности этого вопроса в Церкви мы узнаем из 1-о правила святителя Василия Великого: «Что касается до вопроса о кафарах… должно следовать обычаю каждой страны, потому что о крещении их и в то время рассуждавшие о сем предмете думали различно. А крещение пепузинов, мне кажется, не заслуживает никакого уважения, и удивительно, как укрылось сие от Дионисия, столько сведущего в правилах. Ибо древние определили принимать то Крещение, которое ни в чем не отступает от веры» (Первое каноническое послание святаго отца нашего Василия, архиепископа кесарии Каппадокийския, к Амфилохию епископу Иконийскому). Как мы видим, сам канон констатирует разномыслие отцов на этот счет в прошлом и настоящем (и тут же демонстрирует таковое между свв. Василием и Дионисием) и формулирует принцип, призванный разрешить проблему: «принимать то Крещение, которое ни в чем не отступает от веры» (то есть крещение раскольников, как следует из дальнейшего текста правила), и, соответственно, не принимать крещения еретиков.</p>



<p class="wp-block-paragraph">В то же время Апостольские правила (устно передаваемое предание ранней Церкви, время собрания которого в единый свод датируется 5-м веком) требуют безусловного перекрещивания еретиков. Однако о возможности принятия крещения какой-либо группы отделившихся от Церкви данный свод канонов вообще не упоминает по той причине, что «сие Апостольское правило относится к еретикам, каковые были в Апостольские времена, повреждающим главные догматы о Боге Отце и Сыне и Святом Духе, и о воплощении Сына Божия. О других родах еретиков дальнейшие постановления представляют следующие правила: Первый Вселенский собор правило 19-е, Лаодикийский 7-е, 8-е, Шестой Вселенский собор 95-е, Василий Великий 47-е» (Книга правил).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Вселенский Символ веры, сформулированный на Константинопольском соборе 381 г. (общецерковная рецепция которого произошла на Халкидонском соборе 451 г., то есть примерно в то же время, что и канонизация Апостольских правил), «исповедуя едино крещение во оставление грехов» (где речь идет именно о принятии крещения, совершенного «на стороне», о чине приема в Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь крещенного в отпавших от нее сообществах: «В Символе веры упомянуто не обо всех Таинствах, а об одном Крещении, потому что в отношении Крещения было сомнение: не следует ли некоторых людей (например, еретиков) крестить вторично; нужно было решить этот вопрос, что и сделано в Символе веры, через который мы исповедуем едино Крещение» (свт. Филарет Московский. Пространный катехизис)), руководствуется тем же принципом канонического послания Василия Великого («принимать то Крещение, которое ни в чем не отступает от веры»).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Чтобы понять мотивацию такого решения (исключения, делаемого для некоторого типа отделившихся сообществ), нужно учитывать, что речь шла о конкретных случаях. В частности, расколы донастистов и новациан были порождены спорами в вопросах аскетики («вины и покаяния»), то есть отнюдь не догматическими. Если переводить это в более близкие нам аналогии, то это были разделения, подобные разделению РПЦ и РПЦЗ. Спрашивается, нужно ли было патр. Сергию (Страгородскому) перекрещивать крещенного в «карловацком расколе» митр. Антонием (Храповицким) и, наоборот, «зарубежникам» – перекрещивать крещенного в «сергианстве»?</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Мысль восполнить Никейский Символ высказывалась каппадокийцами. Свт. Василий Великий, неоднократно заявлявший о достаточности Никейского Символа (Basil.&nbsp;Magn. Ep. 114, 125, 140), в конце жизни высказался за включение в Символ “славословия” Св. Духу (Ep. 258. 2). Один из главных участников Собора, свт. Григорий Богослов, свидетельствовал, что отцы Собора были верны Никейскому Символу, но «детализировали недостаточно сказанное» в нем о Св. Духе (Greg.&nbsp;Nazianz. Ep. 102 // PG. 37. Col. 193). Эти 2 святых отца в основном и подготовили в десятилетие, предшествующее Собору, прибавления к Никейскому Символу» (прот. Валентин Асмус. Вселенский II собор. Богословие собора)[6]. Соответственно, в богословии этих Отцов нам следует искать ответ и на вопрос о чиноприеме, то есть аргументацию того дифференцирования (признания крещения одних и непризнания других), которое после Второго Вселенского Собора становится общецерковным принципом.</p>



<p class="wp-block-paragraph">В 47-м правиле свт. Василия Великого, по сути, ставится вопрос о необходимости приведения в единообразие чиноприема еретиков и раскольников, то есть, еще раз констатируется наличие такой проблемы в Церкви и потребность систематизации общецерковного учения по этому вопросу. «Здесь святый определяет, что наватиан, приходящих к церкви, должно крестить, на ряду с прочими, потому, конечно, что мыслят одинаково с Маркионом. А 7-е правило 2-го собора, исчисляя тех, которых должно принимать только помазыванием, присоединяет к ним и наватиан. И это правило, без сомнения, должно иметь более силы, как позднейшее и соборное; при том же Василий Великий изрек свой ответ не как правило, но высказав свое (личное) мнение по вопросу, за тем прибавил, как бы и сам не был тверд относительно того, о чем был спрошен: “итак, аще сие угодно будет, то должно собратися множайшим епископам, и тако изложити правило, дабы чрез правило, изложенное большим числом епископов, и действующий был безопасен”, то есть чтобы таким образом и крестившему тех, о коих говорится, не было опасности как поступившему против правил, “и ответствующий вопрошающим о таковых имел вследствие правила достоверное основание”» (Зонара). «Кто такие енкратиты, саккофоры, апотактиты, наватиане и маркиониты, и какие виды ересей их, сказано в различных правилах. Настоящее же правило не нуждается в толковании, потому что и святым оно было написано не как определение, но как мнение; ибо законоположение он предоставил соборному определению. А ты прочти 7-е правило 2-го собора и узнаешь, какие из еретиков по принятии крестятся и какие не крестятся» (Вальсамон). Как мы видим, даже между 47 пр. свт. Василия Великого, самого инициатора внесения в Символ II ВС единого понятия о чиноприеме, и 7 пр. этого собора имеется расхождение (собор определяет принимать крещение «наватиан, приходящих к церкви», которых «должно крестить», по более раннему канону святителя Василия).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, добавление в Никейский символ единого православного учения о «крещении во оставление грехов» на Втором Вселенском соборе и стало разрешением этой проблемы во вселенском масштабе («последнее правило Второго собора говорит, что не должно снова крестить их [кафаров как раскольников. – А.Б.], а только помазывать святым миром. Без сомнения должно действовать это последнее правило, так как оно есть позднейшее и соборное, и при том – вселенского собора» (Зонара).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Спор «икономической» и «догматической» теорий как возобновление этой полемики, по сути, игнорирует решение Вселенского собора, что уже само по себе является формой богословского модернизма (попыткой пересмотра вселенского Символа, как раз и сформулированного для разрешения этого недоумения).</p>



<p class="wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Что же провозгласили святые отцы Константинопольского собора о крещении вне Церкви? «В 7-м прав. II Вселенского Собора говорится… о “присоединяющихся к Православию и к части спасаемых”»[7]. Содержательная (вероучительная) часть определений Второго Вселенского Собора (Символа и 7 пр.), касающихся данного вопроса, со всей определенностью сообщает нам о том, что крещенные за пределами Православной Церкви «во имя Отца и Сына и Святого Духа» действительно были 1). «крещены во оставление грехов» и при этом 2). не принадлежат «к части спасаемых». Соответственно, крещенные в сообществах, искажающих догмат о Святой Троице, не получили в своем «крещении» «оставления грехов» и поэтому принимаются наравне с язычниками, то есть первым чином как некрещеные.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Согласно терминологии свт. Серафима Богучарского, действительность крещения обозначает его благодатность; это буквально одно и то же и означает¸ что в совершаемом таинстве Бог благодатно действует на субъекта таинства, подает ему Божественную благодать («по апостольскому преемству внутренняя возрождающая благодать… сообщается в католичестве через таинства крещения н миропомазания»; «Благодать сия… остается в католичестве, в силу того, что Божественные дарования нераскаянны, т.е. непреложны» (архиеп. Серафим (Соболев). По поводу книги проф. протоиерея П.Я. Светлова «Идея Царства Божия»))[8]. Действенность же таинства означает его спасительность, то есть благодатные изменения в субъекте таинства («крещенская возрождающая благодать в ее дивных проявлениях присуща только Православной Церкви». «Католичество надо назвать расколом с еретическим исповеданием, в силу чего, хотя&nbsp;апостольское преемство с таинствами здесь и есть, но внутренняя возрождающая благодать Св. Духа для католиков не является действенною и, следовательно, она не возрождает и не спасает их» (архиеп. Серафим (Соболев). По поводу книги проф. протоиерея П.Я. Светлова «Идея Царства Божия»))[9].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Нетождественность действительности и действенности (или благодатности и спасительности) крещения обусловлена тем, что другим фактором эффективного действия Божественной благодати в субъекте таинства, помимо Божией воли («Иже всем человеком хощет спастися,&nbsp;и&nbsp;в&nbsp;разум&nbsp;истины прийти»&nbsp;(1Тим. 2, 4)), является человеческая воля. Ср.: «И вот подошёл прокажённый и, кланяясь Ему, сказал: Господи! если хочешь, можешь меня очистить. Иисус, простёрши руку, коснулся его и сказал: хочу, очистись» (Мф 8:2-3). «…много также было прокажённых в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина» (Лк 4:23-27). «И когда входил Он в одно селение, встретили Его десять человек прокажённых, которые остановились вдали и громким голосом говорили: Иисус Наставник! помилуй нас. Увидев [их], Он сказал им: пойдите, покажитесь священникам. И когда они шли, очистились.&nbsp;Один же из них, видя, что исцелён, возвратился, громким голосом прославляя Бога, и пал ниц к ногам Его, благодаря Его; и это был Самарянин. Тогда Иисус сказал: не десять ли очистились? где же девять? как они не возвратились воздать славу Богу, кроме сего иноплеменника? И сказал ему: встань, иди; вера твоя спасла тебя» (Лк 17:12-19)). Очистились десять (на всех Господь оказал одно и то же благодатное действие), а спасся один, потому что имел веру (хотя и был «иноплеменником», то есть еретиком для иудеев) и другие добродетели (благодарность, в частности). Тот же принцип обуславливает различие между действительностью и действенностью крещения. «Хотя по апостольскому преемству внутренняя возрождающая благодать и сообщается в католичестве через таинства крещения н миропомазания,&nbsp;но, в силу указанных слов Ап. Павла [“Аще мы или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет”], она здесь не действует, и&nbsp;принявшие эту благодать отлучаются от нее, точнее, от ее спасительного действия. Благодать сия, хотя и остается в католичестве, в силу того, что Божественные дарования нераскаянны, т.е. непреложны, но она уже не действенна и не спасительна. Что касается&nbsp;протестантства, то&nbsp;в нем нет ни апостольского преемства, ни таинства св. миропомазания. Следовательно, здесь нет даров Св. Духа,&nbsp;а вместе с этим, не может быть совсем и их проявлений. Ясно, что в протестантстве нет Царства Божия или действенной благодати Св. Духа ни в ее сущности, ни в ее проявлениях» (архиеп. Серафим (Соболев). По поводу книги проф. протоиерея П.Я. Светлова «Идея Царства Божия»))[10].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Характерным отголоском «икономической теории» митр. Антония (Храповицкого) явился следующий эпизод истории Зарубежной Церкви. «В 1990 году, стараясь согласовать реальность церковной жизни в СССР с экклезиологией РПЦЗ, Архиерейский Собор Русской Зарубежной Церкви выпустил послание к пастырям и пастве, содержащее суждение об “автономной” благодати, близкое к донатистским воззрениям: “Верим и исповедуем то, что в храмах Московской Патриархии, в тех из них, в которых священник горячо верит и искренно молится, являясь не только &#8220;служителем культа&#8221;, но и пастырем добрым, любящим своих овец, по вере приступающих, подается в таинствах спасительная благодать. Немногочисленны эти храмы на необъятных просторах Русской Земли”.&nbsp;Поскольку эти воззрения о зависимости совершения таинства от личного достоинства священнослужителя несовместимы с православным вероучением, Архиерейский Собор РПЦЗ 1991 года постановил вычеркнуть вышеприведенный абзац из послания собора 1990 г.» (диак. Андрей Псарев. Стремясь к единству: экклезиология РПЦЗ в отношении Московского Патриархата (1927–2007 гг.))[11]. Аналогичный «вычерк» следовало бы сделать и РПЦ МП (где, в свою очередь, официальной доктриной является уже «догматическая теория») из своих «основных принципов отношения к инославию», где учение о «частичности благодати» в прочем «христианском мире» носит схожий характер (ср.: «Если совершитель таинства движим сознательным стремлением разделить Церковь, разрушить ее единство, то тогда таинства нельзя признать настоящими, “действительными”. Если же таинства совершаются в доброй воле, с честными намерениями, с желанием упрочить Церковь, то их можно признать аутентичными, даже если они совершаются вне канонических пределов православной Церкви…Невозможно заранее и вообще точно определить, “сколько” ереси нужно, чтобы Церковь перестала быть Церковью и таинства стали недействительными…» (прот. Иоанн Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие. Ч.I, гл.5))[12]. «Божественная благодать представляется здесь потоком энергии, который в таинствах раскольников и схизматиков превращается в небольшую струю, производящую некоторое действие, но неспособную наполнить. Встает вопрос: как понимать… оскудение благодати в таинствах инославных, количественно или качественно?» (Горбачев А.)[13]. Соответственно, искажение православной сакраментологии и экклезиологии в том и в другом случае заключается в том, что действенность совершенного таинства зависит не от личного достоинства совершителя таинства, но 1) от духовного состояния субъекта таинства (от его, а не совершителя, «горячей веры и искренней молитвы», то есть исповедания грехов и покаяния) и 2) от тринитологического кредо совершения таинства (правильной формулы крещения). Тогда грубое искажение основ веры в Бога (догмата о Св. Троице) и нераскаянные грехи, каковыми по определению является тринитологическая ересь и раскол, и являются теми факторами, которые не позволяют действительно и непреложно совершаемому Богом святому таинству возыметь благодатное действие в субъекте таинства (точно так же, как это обстоит и в сакраментологическом «механизме» самой Православной Церкви). Частичной нельзя назвать ни действительность (благодатность) тринитарного крещения (потому что Божественная благодать, или действие истинного крещения, одинакова, одна и та же в каждом правильно совершаемом таинстве), ни его действенность (спасительность), которая либо есть, либо ее нет (в зависимости от состояния и дальнейшей жизни крещенного). Частными же (дифференцированными, различными по качеству и по мере) являются харизмы, или дары Святого Духа, подаваемые в другом таинстве – миропомазания («Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий всё во всех. Но каждому даётся проявление Духа на пользу… Ибо все мы одним Духом крестились в одно тело, Иудеи или Еллины, рабы или свободные, и все напоены одним Духом» (1 Кор 12:4-13). «Сущность всегда пребывает простой, а энергия бывает, что и становится сообразно промыслу многоразличной, как и Павел изрек, что ангелы от Церкви узнают многоразличность премудрости Божией (Еф 3:10)» (свт. Григорий Палама)[14].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Получается, там, где полнота благодати (действительность истинного крещения вне Православной Церкви) или ее отсутствие (недейственность), новое богословие видит частичность; а там, где частичность (промыслительное различие благодатных даров в Православной Церкви) – полноту. Податель благодати – не Церковь (Православная или инославная), но Святая Троица. Во всяком крещении во имя Святой Троицы Она действует «прощением грехов», не потому что «благодать есть» у совершителя таинства или у сообщества, к которому примыкает крещаемый, но потому что благодать есть у всемилостива Бога, Который отставляет грехи кающемуся грешнику. В этом отношении «догматическая теория» является умеренной формой экуменической теории, где концепция «частичной благодати» является определяющим принципом (когда частные харизмы равномерно распределены между всеми «церквами», тогда как в «догматической теории» «полнотой благодати» обладает каноническая Церковь, а «остальной христианский мир» – «частичной» с прямой пропорциональной зависимостью умаления степени благодати по мере догматического искажения и удаления от «центра», от Церкви как «источника благодати»).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Но отсюда же следует ошибочность и «икономической теории», которая также исходит из положения, что благодатно действует сама Церковь (только уже каноническая), а не Бог в церковном таинстве. «Церковь по своему усмотрению имеет власть принять отделившиеся сообщества через те или иные таинства или без совершения их. В этом случае она наполняет формы таинств, совершаемых вне Церкви, благодатным содержанием: по архиеп. Илариону – во время присоединения к Церкви приходящего из инославия; по патр. Сергию, прот. Георгию и их последователям – во время совершения таинства в отделившемся сообществе» (Горбачев А. Сравнительный анализ учения о Церкви свщм. Илариона и русских богословов XX века.)[15].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Когда речь идет о благодатности таинств, кажется, что в новых теориях нет ничего «теургического», ибо в церковном таинстве, по определению, тайнодействует Бог («Если таинства совершаются, то только Духом Святым» (прот. Георгий Флоровский))[16]. «Христос благодатно &#8220;питает и греет Церковь&#8221; и этим в ней спасает людей, а Церковь, повинуясь Христу, тем деятельно участвует в спасении людей”» (патр. Сергий (Страгородский))[17]. Инерция романтического неогностицизма становится зримой в осмыслении механизма облагодатствования принимаемого из инославия и раскола («икономическая теория») или аналогичного воздействия Церкви на таковых даже без принятия, но одним лишь фактом своего присутствия, как бы своей благодатной ауры, в мире («догматическая теория»). «Как “исполнение” Христа, Церковь несомненно сознает себя единственным на земле источником благодати для людей» (патр. Сергий (Страгородский))[18]. «То есть, по патриарху Сергию, Церковь не только хранительница и источник благодати, но она имеет и власть наделять в той или иной мере благодатными дарами отделившиеся сообщества» (Горбачев А.)[19]. «Таинства схизматиков совершаются лишь потому, что в них действует Церковь полученной от Бога благодатью». «И в самих расколах (и даже у еретков) Церковь продолжает творить свое спасающее и освящающее действие» (прот. Георгий Флоровский)[20]. Если у патр. Сергия еще оставалась возможность ортодоксального толкования этого учения («Христос – Глава с Церковью – Телом Своим составляет единое бытие, живущее единою жизнию» (патр.Сергий (Страгородский))[21], то у прот. Георгия Флоровского Церковь уже самостоятельно действует «полученной от Бога благодатью», каким-то образом распоряжается ею по своему усмотрению. (Ср. схожее представление в западной новой теологии: «Неся свет, почерпнутый из Евангелия и сообщая роду человеческому те спасительные силы, которые сама Церковь под водительством Святого Духа принимает от Своего Основателя» (Пастырская конституция «О Церкви в современном мире» (Gaudium et spes))[22].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Неортодоксальный термин «новой природы», нового «церковного естества» («жизнь Христова, которую Он дал Церкви и которую вливает в душу каждой отдельной личности; это внедрение новой природы (благодати) в душу каждого христианина есть явление более сложное: оно происходит не столь непосредственно, как развитие человеческой личности невинного Адама на почве человеческой природы, но прежде всего через сознательное усвоение жизни Христовой или христианства, а затем и через иное таинственное внедрение новоблагодатного церковного естества в нашу личность» (митр. Антоний (Храповицкий. Частнейшие определения Церкви))[23], сам этот термин можно было бы считать ортодоксальным по смыслу, как метонимию (ср.: «Вы слышали о домостроительстве благодати Божией, данной мне для вас» (Еф 3:2); вера же…соделывает воистину верного человека подателем воды ведения и огня обожения» (преп. Максим Исповедник. О недоумениях к Фоме))[24], если бы основной предпосылкой этого понятия не выступала здесь философия всеединства с ее принципиально иной корреляцией между Божественным и человеческим естеством, что, в частности, и сказывается в слишком далеко проводимой новым богословием аналогии между халкидонским догматом о Богочеловеке и догматом о Церкви («О соединении всех спасенных в грядущем веке, не в смысле единодушия только, а в смысле существенного реального единства, подобно единству Лиц Пресвятой Троицы… Итак, единство человеческого естества, поколебленное грехом Адама и его потомков, должно чрез Христа и Его искупляющую любовь постепенно восстановляться с такой силой, что в будущей жизни единство это выразится сильнее, чем множественность человеческих личностей, и Христос, Объединенный в одно Существо со всеми нами, назовется уже единым Новым Человеком или единой Церковью, будучи, в частности, ее главой&#8221;» (арх. Антоний (Храповицкий))[25].</p>



<p class="wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, инерция неогностической харизматологии просматривается на всех уровнях нового богословия: от нравственного учения, аскетики и антропологии до сакраментологии и экклезиологии. Новое учение о благодатном («богочеловеческом») действии Церкви (или христианина) в мире вообще и в инославии, в частности, отличается от традиционного учения о благодати как особом действии Бога в христианине («благодать есть энергия Духа, посредством которой Бог является и вселяется в достойных» (свт. Григорий Палама. О божественных энергиях и их причастии. 49)[26]; «только Господу судить, кого удостоить Своей благодати» (Триады. I,3,51)[27], «ибо один лишь Он во веки неизменно пребывает неизреченно Действующим» (О божественных энергиях и их причастии. 5)[28]; «тварь не освящает твари, но все освящается Единым Святым, Который говорит о Себе: “Я посвящаю Себя” (Ин 17:19). Освящает же Он чрез Духа… Поэтому Дух… источник святыни для всех» (свт. Василий Великий. Опровержение на защитительную речь злочестивого Евномия. Кн. 5))[29], либо неопределенностью источника и природы этого действия (что мы условно обозначили «экклезиологическим (или харизматологическим) монофизитством»); либо теургической концепцией «синергии» как спасения мира Церковью вместе с Богом (вместо традиционного учения о спасении людей в Церкви Богом). И в том и в другом случае происходит приписывание, или навязывание Божественной воли титанических идей религиозно-философского всеединства. В результате каноническая формула первого (Апостольского) собора Церкви («Угодно Духу Святому и нам» (Деян 15:28)), оказывается, по сути, перевернутой в новой экклезиологии: угодно нам и Духу Святому&#8230; В частности, принципами богословского всеединства обусловлено экуменическое учение о том, что «раскол Запада и Востока есть раскол и разделение в вере и оскудение в любви, но это не есть раскол в благодати и таинствах, не есть разделение Духа. И Дух Утешитель един и неразделен даже в расколе. Странным образом скрыто осуществлено самое важное: нераздельность благодати» (прот. Георгий Флоровский. Проблематика христианского воссоединения)[30]. Единство Бога и благодати как свойства Божественной природы спекулятивно переносится здесь на природу творения как объекта Божественной деятельности, словно бы сверхъестественная нераздельность Божественной благодати нивелирует все разделения падшего мира, делает их в сущности столь же нераздельными в самой их актуальной разделенности. «Церковь исповедует реальность присутствия Бога в мiре в качестве важнейшей метафизической гарантии спасительности совершающегося исторического процесса»&nbsp;(Настольная книга священнослужителя. Пастырское служение и миротворчество)[31].&nbsp;В результате «благодатной» в новом богословии оказывается уже сама история: уже само физическое время по своему священнодействию тождественно церковному таинству и даже более того (потому что даже святые таинства спасительны без «гарантии», будучи обусловлены волей спасаемого, в отличие от магии «исторического процесса», которому Бог в этом «богословии всеединства», получается, имманентен).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Данная особенность нового богословского сознания детерминирована логикой философии всеединства, а именно, типичным для гностицизма стиранием границ между Божественным и тварным естеством, где второе есть «излияние» первого. Сказывается это сознанием собственной достойности (онтологической легитимности, природной необходимости, «органичности») стать не только «причастником Божественного естества» (благодати), но и распорядителем (или совершителем) Его действий. Ср.: «Если же вода, которую апостолы прияли в себя, нетварна и безначальна, поскольку это был Святой Дух, притом что это не была сущность Духа, но благодать, а благодать, – согласно Златоустому отцу, – это энергия, то такая энергия безначальна и нетварна, тогда как те, в которых она действует, приемлют начало [этого] действования. А приемлют ли они здесь и окончание или нет, и каков [конец] каждого из них, показывает нам история Саула и Давида: ибо первый из них пророчествовал, и [в результате] к пророкам не причислен; а Давида покаяние сохранило в числе пророков. Но и здесь с наглядностью геометрического построения показывается, что присущая святым божественная энергия безначальна; ведь боговдохновенные пророки получают в удел предведение никоим образом не сущего, безначально являющегося [достоянием] одного лишь Вѣдущаго вся прежде бытiяихъ (Дан 13:42)» (свт. Григорий Палама. О божественных энергиях и их причастии. 46)[32]. Это дерзкое «овладение Самим Богом» и полнотой Его благодати едва ли не в первую очередь вызывало неприятие свт. Григория в латинстве и варлаамизме. Ср.: «ибо, где последовательность, там постоянство, где постоянство, там и благовременность, где благовременность, там и польза; и: потому Слово сделалось раздаятелем благодати Отца для пользы людей, ради которых Он сделал столь великие распоряжения, людям показывая Бога, а человека представляя Богу, и сохраняя невидимость Отца, дабы человек не сделался презрителем Бога и всегда имел, к чему бы мог стремиться, а с другой стороны; чрез многие распоряжения, указывая видимо Бога людям». «Но несмотря на то, что все святые ангелы и человеки обоживаются посредством одной лишь Божией энергии, – и то не всей, а некоей малой части и как бы ничтожной капли в сравнении с оным морем, по словам Златоустого богослова, – а… Акиндин показывает себя высшим не только богоносцев и всех вообще ангелов и человеков… ибо он утверждает, будто Бог соединяется с ним и его последователями по всей не только лишь божественной энергии, но и сущности. Ведь именно это и сам он вводит посредством своих писаний, и своих последователей убеждает думать и говорить, дабы, как он говорит, Бог не претерпел разделения на части, если будет не совершенно весь соединен с ними» (свт. Григорий Палама. Антирретики против Акиндина)[33].</p>



<p class="has-text-align-right wp-block-paragraph"><strong>Александр Буздалов</strong></p>



<h3 class="wp-block-heading">Примечания</h3>



<p class="wp-block-paragraph">[1] Федоров Н. Философия общего дела. М., изд. «Эксмо», 2008. С.53-61.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[2] Бердяев Н.А.&nbsp;О назначении человека. М., 1993. С. 283.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[3] архим. Антоний (Храповицкий). Пастырское изучение людей и жизни по произведениям Достоевского. Богословский вестник, 1893 г. Т. 4. № 10. С.75.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[4] архиеп. Серафим (Соболев). Искажение православной истины в русской богословской мысли. М., изд. «Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой лавры, 1997. С.72-73.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[5] Миловидов К. Богословие XXI века: что дальше? https://www.pravmir.ru/bogosloviye-xxi/</p>



<p class="wp-block-paragraph">[6] прот. Валентин Асмус. Вселенский II собор. Богословие собора / Православная энциклопедия. Т. 9. С. 580-585. http://www.pravenc.ru/text/155492.html.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[7] прот.&nbsp;Владислав&nbsp;Цыпин. Вселенский II собор. Правила собора. Православная энциклопедия. Т.9. С. 586-588.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[8] архиеп. Серафим (Соболев). Искажение православной истины в русской богословской мысли. Цит. изд. С.257.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[9] Там же. С.214.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[10] Там же. С.257.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[11] диак. Андрей Псарев. Стремясь к единству: экклезиология РПЦЗ в отношении Московского Патриархата (1927–2007 гг.) / http://www.bogoslov.ru/text/5682965.html.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[12] прот. Иоанн Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие. Киев, изд. «Храм преподобного Агапита Печерского», 2002. С.74.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[13] Горбачев А. Сравнительный анализ учения о Церкви свщм. Илариона и русских богослов XX века. Ч. III.http://www.bogoslov.ru/text/1467578.html.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[14] свт. Григорий Палама. Антирретики против Акиндина. 27 (XXVI) / свт. Григорий Палама. Антирретики против Акиндина. Краснодар, изд. «Текст», 2010. С. 21.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[15] Горбачев А. Сравнительный анализ учения о Церкви свщм. Илариона и русских богослов XX века. Ч. II. http://www.bogoslov.ru/text/1391715.html.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[16] прот. Георгий Флоровский. О границах Церкви / Православие и экуменизм: Документы и материалы, 1902-1998. М.: Изд-во МФТИ, 1999. С. 178.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[17] патр. Сергий (Страгородский). Есть ли у Христа наместник в Церкви / Сергий (Страгородский), патриарх. Отношение православного человека к своей Церкви и инославию: Сб. статей. М.: Изд. прихода храма св. прав. Иоанна Русского, изд-во Моск. Патриархии, 2001. С. 91.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[18] патр. Сергий (Страгородский). Отношение Церкви Христовой к отделившимся от нее обществам / Сергий (Страгородский), патриарх. Отношение православного человека к своей Церкви и инославию: Сб. статей. М.: Изд. прихода храма св. прав. Иоанна Русского, изд-во Моск. Патриархии, 2001. С. 29-59.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[19] Горбачев А. Сравнительный анализ учения о Церкви свщм. Илариона и русских богослов XX века. Ч. I. http://www.bogoslov.ru/text/1282377.html.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[20] прот. Георгий Флоровский. О границах Церкви. Цит. изд. С.184.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[21] патр. Сергий (Страгородский). Есть ли у Христа наместник в Церкви. Цит. изд. С.91.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[22] Документы 2 Ватиканского собора. М., Paoline. 2004. С.448.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[23] митр. Антоний (Храповицкий). Частнейшие определения Церкви / митр. Антоний (Храповицкий).&nbsp;Молитва русской души. М., изд. Сретенского монастыря,&nbsp;2006 / http://www.pravoslavie.ru/put/2592.htm.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[24] преп. Максим Исповедник. О недоумениях к Фоме. XVII / преп. Максим Исповедник. O различных недоумениях у святых Григория и Дионисия (Амбигвы).&nbsp; М., изд. «Институт философии, теологии и истории св. Фомы», 2006. С.104.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[25] арх. Антоний (Храповицкий). Догмат Искупления. Богословский вестник, 1917, октябрь-декабрь. С.301-302.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[26] свт. Григорий Палама. Трактаты. Краснодар, изд. «Текст», 2007. С.85.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[27] свт. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих. М., «Канон», 1995.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[28] #свт. Григорий Палама. Трактаты. Цит. изд. С.43.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[29] #свт. Василий Великий. Творения в 2 т. М., изд. «Сибирская благозвонница», 2008.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[30] Флоровский Г.В. Проблематика христианского воссоединения / Флоровский Г.В. Избранные богословские статьи. М., изд. «Пробел», 2000. С. 179.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[31] Настольная книга священнослужителя. М., изд. Московской Патрирхии. 1988. Т.8. С. 684-710.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[32] #свт. Григорий Палама. Трактаты. Цит. изд. С.83.</p>



<p class="wp-block-paragraph">[33] свт. Григорий Палама. Антирретики против Акиндина. 36 (XXXIX); 37 (XL) / свт. Григорий Палама. Антирретики против Акиндина. Цит. изд. С. 26.</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/economia/">Харизматология нового богословия. «Икономическая» и «догматическая» теории</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/economia/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>4</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>Осипову погрозили пальцем</title>
		<link>https://antimodern.ru/osipov-anathema/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/osipov-anathema/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Роман Вершилло]]></dc:creator>
		<pubDate>Mon, 11 Apr 2016 12:18:44 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Алексей Осипов]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">http://antimodern.ru/?p=38236</guid>

					<description><![CDATA[<p>Ответ Синодальной библейско-богословской комиссии на Письмо о лжеучениях Осипова.</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/osipov-anathema/">Осипову погрозили пальцем</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<div class="wp-block-image wp-image-30956 size-full"><figure class="alignright"><img loading="lazy" decoding="async" width="300" height="290" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/osipov2.jpg" alt="osipov" class="wp-image-30956"/><figcaption>&#8220;Уважаемый профессор!&#8221;</figcaption></figure></div>



<p class="wp-block-paragraph">8 апреля был получен <a href="http://apokrisis.ru/eresi/35-otvet-na-pismo-v-patriarkhiyu#.Vwtc1rtp_Q8.livejournal">ответ</a> Синодальной библейско-богословской комиссии на <a href="https://antimodern.ru/osipov-heresies/">Письмо о лжеучениях профессора Алексея Осипова</a>.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Заключение Синодальной библейско-богословской комиссии по результатам рассмотрения обращения верующих относительно спорных богословских воззрений профессора <a href="https://antimodern.ru/osipov-alexey/">А. И. Осипова</a> гласит:</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>Синодальная Библейско-богословская комиссия с уважением отмечает значимые положительные заслуги профессора Московской духовной академии <a href="https://antimodern.ru/osipov-alexey/">Алексея Ильича Осипова</a> в деле проповеди Православия за многие годы его трудов на благо Русской Православной Церкви.</p><p>В то же время комиссия обращает внимание уважаемого профессора на необходимость более сбалансированного освещения указанных выше тем. Православный богослов должен стремиться к тому, чтобы излагать, прежде всего, то, «во что верили всегда, повсюду и все» (св. Викентий Леринский), а при наличии разных подходов в святоотеческом предании — освещать их, <strong>по возможности</strong> (выд. нами. &#8211; Антимодернизм.ру), равномерно, не давая явного предпочтения одной частной точке зрения.</p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Заключение Комиссии игнорирует тот факт, что лжеучение <a href="https://antimodern.ru/osipov-alexey/">Осипова</a> не является изолированным явлением, а лишь частным случаем такого мощного и широкого направления православного <a href="https://antimodern.ru/modernism/">модернизма</a>, как <a href="https://antimodern.ru/nravstvennyj-monizm/">нравственный монизм</a>.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Вместо этого Комиссия мягко напоминает проф. Осипову, что любые рассуждения православного богослова по вопросу о восприятии Христом первородного греха &#8220;должны учитывать вполне определенно выраженное учение Святой Церкви&#8221;. К сожалению, комиссия ничего не говорит о том, что делать с профессором Осиповым, который <strong>уже</strong> не учитывает мнение Церкви и делает это на протяжении многих десятков лет.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Комиссия относит лжеучение А. И. Осипова относительно догмата Искупления к антикатолической полемике и между делом замечает, что &#8220;православное богословие не принимает крайностей (каких? &#8211; Антимодернизм.ру) юридической теории Искупления&#8221;.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Автор письма Александр Люлька <a href="http://apokrisis.ru/eresi/35-otvet-na-pismo-v-patriarkhiyu#.Vwtc1rtp_Q8.livejournal">высказывает</a> &#8220;благодарность прежде всего самому Святейшему Патриарху Кириллу, а также Митрополиту Илариону – председателю Синодальной Библейско-Богословской комиссии, и всем членам комиссии, благодаря которым появился этот ответ&#8221;.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Авторы письма &#8220;удовлетворены ответом Комиссии по существу и, как и всегда, готовы склонить наши умы перед соборным разумом Святой Матери-Церкви&#8221;.</p>



<p class="wp-block-paragraph">А. Люлька считает, что &#8220;ответ Синодальной комиссии имеет важное значение для всей Русской Православной Церкви, а может быть и для Вселенского Православия&#8221;, а о. Георгий Максимов <a href="http://yurij-maximov.livejournal.com/406327.html">называет</a> заключение Богословской комиссии &#8220;одним из важнейших событий последнего времени в богословской сфере&#8221;.</p>



<p class="wp-block-paragraph">На наших глазах, выходит, творится история Церкви. А не история ли дальнейшего размывания границ Православия?</p>



<p class="has-text-align-right wp-block-paragraph"><strong>Роман Вершилло</strong></p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/osipov-anathema/">Осипову погрозили пальцем</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/osipov-anathema/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>21</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>Догмат Искупления в творениях Ефрема Сирина</title>
		<link>https://antimodern.ru/iskuplenie-st-ephrem-sirin/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/iskuplenie-st-ephrem-sirin/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Игорь Рысин]]></dc:creator>
		<pubDate>Sun, 05 Apr 2015 09:33:16 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<guid isPermaLink="false">http://antimodern.ru/?p=32552</guid>

					<description><![CDATA[<p>Игорь Рысин</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/iskuplenie-st-ephrem-sirin/">Догмат Искупления в творениях Ефрема Сирина</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<h2 class="wp-block-heading">Осмысление догмата об Искупительной Жертве Иисуса Христа в творениях Ефрема Сирина</h2>



<div class="wp-block-image"><figure class="alignright"><a href="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/st_Efraim.jpg"><img loading="lazy" decoding="async" width="200" height="190" src="https://antimodern.ru/wp-content/uploads/st_Efraim.jpg" alt="Догмат об Искупительной Жертве Иисуса Христа в творениях Ефрема Сирина" class="wp-image-15892"/></a><figcaption>св. Ефрем Сирин</figcaption></figure></div>



<p class="wp-block-paragraph">Догматическое учение святого Ефрема Сирина не становилось предметом тщательного исследования ни в русском, ни в зарубежном богословии, – к такому предварительному выводу можно прийти после прочтения статьи «Ефрем Сирин» в Православной энциклопедии: к небольшому разделу, посвященному богословию сирийского Отца Церкви, не прилагается ни одного (!) источника литературы. Возможно, это объясняется тем, что, как пишут авторы раздела Н. Н. Селезнев и С. Брок, «Мысль Е.С. отвергает намеренную систематизацию, и даже систематическое изложение его богословия несет в себе опасность придания ей несвойственных форм» (<a href="http://www.pravenc.ru/text/376984.html">Православная энциклопедия</a>. Т. 19).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Однако попытки описать догматическое учение святого Ефрема и в русском, и в зарубежном богословии все же предпринимались (краткая историография приводится, например, в книге прот. Г. В. Флоровского «Восточные Отцы Церкви», значительно более обширная – в книге Игнасио Ортиса де Урбины «Сирийская патрология»).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В своей статье из зарубежных работ мы остановимся только на вышеупомянутой «Сирийской патрологии» и «Догматике» преподобного Иустина (Поповича). Из отечественных исследований рассмотрим сначала труды по патрологии, затем труды по догматическому богословию, а именно приведенные в них в разделе о деле нашего спасения цитаты из творений святого Ефрема Сирина, и напоследок некоторые другие материалы по этому предмету.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Заранее скажем, что в первую очередь нас интересует вопрос о том, есть ли в творениях святого Ефрема слова, ясно и недвусмысленно доказывающие истинность церковного учения об Искуплении, получившего в модернистских сочинениях название «юридической теории Искупления».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Архиепископ Филарет (Гумилевский) отмечает, что «почти нет ни одного догматического предмета, которого не касался бы св. Ефрем» (Филарет (Гумилевский), архиепископ. Историческое учение об отцах Церкви, с. 119) и указывает свойство догматических творений святого: «Св. Ефрем не входит в намеренное рассмотрение оснований, на которых утверждается истина, а только указывает на эти основания при излиянии чувств и благоговейных мыслей» (Филарет (Гумилевский), архиепископ. Историческое учение об отцах Церкви, с. 119). Непосредственно о раскрытии догмата об Искуплении Ефремом Сирином архиепископ Филарет ничего не пишет.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Значительно более резкое отношение к Ефрему Сирину и его творениям высказывает проф. А. И. Сагарда. Сначала мы находим у него оценку стиля творений святого: «Святой Ефрем необычайно многословен, он повторяется без конца и из всей массы материала, кажется, можно выбрать очень немногое. Стиль его настолько иносказательный, что мысль производит впечатление глубокой и утонченной, но когда смысл разобран, она оказывается обычно банальной» (Сагарда А. И., с. 1168). Далее следует оценка взглядов святого Ефрема Сирина: «Действительно, очень трудно извлечь из творений святого Ефрема ясное понятие о его взглядах. Он переходит от символа к символу, и пункты, которые он считает особенно важными, иногда довольно спорны» (Сагарда А. И., с. 1172). И наконец, завершая обзор богословия святого Ефрема Сирина, А. И. Сагарда выносит следующий вердикт: «Точно также обстоит дело и с теологией св. Ефрема. Она не соприкасается с действительностью, она не дает нам ни исторического облика Христа, ни Христианства первой Церкви, ни даже ясно определенных учений посленикейских времен. Одним словом, св. Ефрем отразил переходное время, к которому он принадлежал. Роковой недостаток духовной серьезности в его учении отчасти объясняет нам, почему Церковь, сделавшись строго православной при Раббуле, сто лет спустя постоянно впадала в неправославие и раскол» (Сагарда А. И., с. 1174)). Думаю, вопрос об адекватности итогового заявления профессора вполне риторический. О том, как понимал святой Ефрем наше Искупление, А. И. Сагарда не говорит.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Протоиерей Г. В. Флоровский в своей оценке творений святого Ефрема Сирина тоже достаточно критичен: «У преп. Ефрема много смелых образов, но мало оригинальных и смелых мыслей. В передаче общецерковного учения он достигает большой яркости, достигает художественного синтеза, и в этом вероучительное достоинство его творений» (Флоровский Г.&nbsp;В., протоиерей, с.&nbsp;233). Как и архиепископ Филарет (Гумилевский), протоиерей Г. Флоровский отмечает, что «из творений преп. Ефрема, можно извлечь богатый догматический материал» (Флоровский Г. В., протоиерей, с. 230). Однако при этом, по мнению автора, «о смысле искупления он (святой Ефрем. – <em>И. Р.</em>) говорит мало. Основная идея ясна: “Он сделался нам подобным, чтобы нас сделать себе подобными. И бессмертный сошел к смертным, соделал их бессмертными, и восшел опять к Отцу&#8230;”» (Флоровский Г. В., протоиерей, с. 231).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В трудах по патрологии, написанных профессорами И. В. Поповым, Н. И. Сагардой, К. Е. Скуратом, богословие святого Ефрема Сирина вовсе не рассматривается. Ничего не сказано о нем и в «Золотом веке святоотеческой письменности» архим. Киприана (Керна). В переведенной на русский язык в 2011 году «Сирийской патрологии» Игнасии Ортиса де Урбины отмечено лишь, что «сотериология больше всего присутствует в «Комментарии на Послания ап.&nbsp;Павла», в котором утверждается, что Бог за всех людей вкусил смерть. Спасение же совершилось посредством страданий и Крестной жертвы Христа» (Ортис де Убина Игнасио, с. 85).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Отмечает выверенность догматики святого Ефрема, но ничего не пишет о понимании им догмата об Искуплении автор курса патрологии, прочитанного в Джорданвилльской семинарии, инок Всеволод (Филипьев).</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Богомудрым догматистом» (Сидоров А. И., 2013) называет в одной из своих работ Ефрема Сирина проф. А. И. Сидоров, но ничего не пишет о догматическом учении святого.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Перейдем к трудам по догматическому богословию. Ничего не сказано о взглядах святого Ефрема Сирина по интересующему нас вопросу у архиепископа Антония (Амфитеатрова), архиепископа Филарета (Гумилевского), протоиерея Николая Малиновского. Епископ Сильвестр (Малеванский) дает ссылку на принадлежащее Ефрему Сирину «Слово о страданиях Спасителя» (Сильвестр (Малеванский), епископ Каневский, с. 159), из которого, к сожалению, можно получить только общее представлении о смысле Искупительной Жертвы – что Христос был распят за нас и ради нас. Этим же текстом ограничивается и митрополит Макарий (Булгаков), цитируя из него следующие строки: «за нас пострадал бесстрастный Владыка, за нас распят единый безгрешный…; за нас нечестивых предан смерти Христос Спаситель наш» (Макарий (Булгаков), митрополит Московский и Коломенский, с. 143).</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Всеспасительную и всепобеждающую силу Христова креста вдохновенно описывает непревзойденный поэт светлой христианской печали — преподобный Ефрем Сирин» (Собрание творений, с. 174), – пишет преподобный Иустин (Попович) и предлагает несколько цитат из творений сирийского святого, ни одна из которых не позволяет как следует понять смысл Искупительной Жертвы в понимании святого Ефрема. В качестве примера приведем часть одной из них: «Крест&#8230; просветил всю вселенную. Он разогнал тьму и возвратил свет. Он упразднил идольскую лесть. Он, от запада и севера, от моря и востока собрав народы в единую Церковь, к единой вере и единому крещению, связал их любовью&#8230; Сим святым оружием Христос расторг всепоядающую утробу ада и заградил многокозненные уста диаволу» (Собрание творений, с. 175).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, ни в рассмотренных нами выше трудах по патрологии, ни в трудах по догматическому богословию почти ничего не говорится о понимании святым Ефремом Сирином догмата об Искуплении.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Перейдем к, наверное, первому по времени и, возможно, единственному труду в русском богословии, посвященному отдельно догматическому учению святого Ефрема Сирина, – «Некоторым чертам из учения святого Ефрема Сирина» протоиерея А. К. Соколова, опубликованным в «Прибавлениях к Творениям св. Отцов» в 1849 году. Почти без предисловия автор переходит к описанию взглядов святого Ефрема. Выберем то, что относится к нашей теме. Итак, отец Александр приводит цитаты, в которых говорится о различных плодах Искупительной Жертвы:</p>



<p class="wp-block-paragraph">а) <span style="text-decoration: underline;">о победе над смертью</span>: «Смерть воцарилась над Адамом, потому что он преступил заповедь, и заключила во гробы его и рожденных от него, как пленников своих. Но Господь явил милость Свою, и Он послал Сына Своего, Который пришел и сокрушил вереи адовы и возвратил к жизни род наш» (Соколов А. К., протоиерей, с. 111), «Желая сокрушить смерть, Христос прикрыл Свое естество бессмертное, и уподобившись (нам) смертию сокрушил смерть» (Соколов А. К., протоиерей, с. 111);</p>



<p class="wp-block-paragraph">б) <span style="text-decoration: underline;">о победе над дьяволом</span>: «Диавола, пишет св. Ефрем, не могли обессилить ни Силы небесные, ни Патриархи, ни Пророки; один Еммануил… Крестом сокрушил сатану и всю силу его» (Соколов А. К., протоиерей, с. 110), «Князь тьмы, говорит св. Ефрем в другом месте, ни одним из сынов человеческих не мог быть побежден; только один Еммануил мог изгнать князя века сего» (Соколов А. К., протоиерей, С. 110);</p>



<p class="wp-block-paragraph">в) <span style="text-decoration: underline;">об избавлении праотцов из темницы ада</span>: «Он в крови Завета Своего испустил узники от рова, не имуща воды (Зах. 9, 11.) то есть, освободил Адама и Еву, заключенных в аде, где нет жизни, и святою кровию Своею, которую источил из ребра Своего на кресте Завета Своего, извел их из рова погибели» (Соколов А. К., протоиерей, с. 110);</p>



<p class="wp-block-paragraph">г) <span style="text-decoration: underline;">об исцелении человеческого естества</span>: «Изъясняя слова пророка Захарии о первосвященнике Иисусе 3,4 св. Ефрем говорит: “по своему первосвященству сей Иисус есть образ Иисуса Христа, Слова Божия, который поставлен от Бога Отца Своего, и послан, чтобы быть великим и верным первосвященником исповедания нашего (Евр. 3, 1.2). И он стал для нас очищением, чрез излияние крови Своей (Римл. 3, 25.)… Он взял на себя грехи всего мира”» (Соколов А. К., протоиерей, с.&nbsp;109–110);</p>



<p class="wp-block-paragraph">д) <span style="text-decoration: underline;">о ставшем возможным обожении человеческого естества</span>: «О цели и спасительных плодах воплощения Сына Божия святый Ефрем пишет: “Свет от Света пришел к нам и озарив нас привел к Свету. Сошел к нам, соделавшись подобным нам, чтоб нас соделать подобными Себе. Бессмертный сошел к смертным, и сделав их бессмертными, вошел опять к Отцу”» (Соколов А. К., протоиерей, с. 109). Выше мы уже приводили эти строки, только в более сокращенном виде, говоря о работе прот. Г. Флоровского;</p>



<p class="wp-block-paragraph">е) <span style="text-decoration: underline;">о воскресении и даровании людям рая</span>: «Благословен Христос, смирившийся и восприявший добровольно смерть, чтобы возвратить Адаму наследие рая, который он потерял. Крестом Твоим искуплены погибшие потомки Адама, возведены из праха и стали наследниками Твоего царствия» (Соколов А. К., протоиерей, с. 111).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Более или менее полно о плодах Искупления сказано в таких словах Ефрема Сирина, цитируемых протоиереем А. К. Соколовым: «Чтим Крест Твой, Христе, говорит св. Ефрем в другом месте, крест, которым мы восстановлены, воскрешены, которым мертвые восстают из гробов, и облекаются славою тела их. Слава Тебе, Который в начале сотворил по образу Твоему и почтил естество наше, а в последок дней искупил чрез Сына Твоего Возлюбленного» (Соколов А. К., протоиерей, с. 111).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Интересно то, что среди отобранных отцом Александром цитат, в которых говорится об Искупительной Жертве, нет ни одной, где упоминалось бы примирение с Богом, удовлетворение правде Божьей. Возникает мысль, что святой Ефрем Сирин ничего об этом не писал.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Автор первого в нашей богословской литературе исследования, посвященного историческому изложению догмата об Искуплении, священник Иоанн Орфаницкий так характеризует взгляды святого Ефрема Сирина: «…Учение св. Ефрема Сирина об искуплении есть более благоговейное размышление о глубочайшей тайне нашего спасения, нежели логическое проникновение в ея сущность» (Историческое изложение догмата, с. 94).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В качестве иллюстрации исследователь приводит выдержки из труда святого Ефрема «О страданиях Спасителя», на который также ссылались, как мы показали выше, епископ Сильвестр (Малеванский) и митрополит Макарий (Булгаков) и который в самом деле не позволяет решить интересующий нас вопрос: «Для чего же предается Он, Святый и Безгрешный Владыка? Ибо ни в чем не согрешив, предан сегодня. Приидите, и узнаем, за что предан Христос Спаситель наш. За нас, нечестивых, предан Владыка. Кто же не подивится? Кто не прославит? Рабы согрешили, а Владыка предан, чтобы собственной смертью освободить согрешивших сынов… Владыка… с кротостью, добровольно предал Себя в руки нечестивых. И беззаконные, связав Пречистого Владыку, ругались над Ним, связавшим крепкого неразрешимыми узами и разрешившим нас от уз греховных… Приидите, и познаете чрезмерность щедрот, терпение и милосердие сладчайшего Владыки. Был у Него благо-потребный раб в раю сладости, и он, согрешив, предан истязателям. Но Благий, видя, что немощен он духом, умилосердился к рабу, сжалился над ним и Себя Самого отдал на бичевание за него… За нас пострадал бесстрастный Владыка, за нас распят Единый Безгрешный… За нас, нечестивых, предан смерти Христос, Спаситель наш. Вникни, брат, что значит слышимое тобой. Безгрешный Бог, Сын Всевышнего, предан за тебя» (Историческое изложение догмата, с. 94).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, ничего особенно важного по нашей теме почерпнуть из книги отца Иоанна мы не можем.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Протоиерей Валентин Асмус в приложении к статье «Архиепископ Иларион Троицкий и православное богословие» дает достаточно большое количество цитат из Священного Писания и творений Святых Отцов для обоснования истинности традиционного церковного учения об Искупительной Жертве, однако среди них нет ни одной принадлежащей святому Ефрему Сирину (<a href="http://proroza.narod.ru/Asmus-1.htm">http://proroza.narod.ru/Asmus-1.htm</a>).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Наконец необходимо сказать о сайте «<a href="https://web.archive.org/web/20140617161942/http://iskuplenie.wordpress.com:80/iskuplenie/">Православие об Искуплении</a>», авторы которого собрали весьма обширный материал из святоотеческого наследия, доказывающий истинность церковного учения об Искуплении, именуемого модернистами «юридической» теорией Искупления.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Среди нескольких отобранных ими цитат из творений Ефрема Сирина остановимся на двух, наиболее ценных, доказывающих, что святой Ефрем не только высказывал поэтический восторг и благодарение нашему Спасителю, но, как и ряд других Святых Отцов, ясно и недвусмысленно выражал свои догматические убеждения об Искуплении, полностью совпадающие с учением Церкви. «Через это более всего показывает Он (Христос) любовь Свою в нас, то есть через Смерть, которую претерпел ради грехов наших. Ведь если ради нечестия нашего умер, то тем более Он оправдает нас Кровию Своею и спасет от того гнева, который придет при кончине мира. Ибо если, когда мы были врагами (с Богом из-за) ради дел наших, примирен с нами Бог чрез Смерть Сына Его, то не тем ли более, при самом примирении, спасет нас чрез жизнь Его?» (собр. твор., т. 4, Толкование на Послание к Римлянам, гл. 5).</p>



<p class="wp-block-paragraph">В этих словах святой Ефрем высказывает очень важную мысль о гневе Божьем, довлевшем над людьми после грехопадения, о длившемся веками состоянии вражды и о совершенном Христом примирении, которое настойчиво отвергают модернистские авторы различных новых для Церкви пониманий Искупления.</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Поскольку долги наши вследствие отпадения от Бога превзошли все своей многочисленностью, так что ни пророки, ни священники, ни праведники, ни цари не в состоянии были изгладить их, то Сам Сын Божий, явившись (на землю), повсюду сделался пленителем всех и ни в утробе, ни в рождестве, ни в крещении не уничтожал долгов наших, пока преданный на Крест не вкусил смерти, так что Смерть Его сравнялась с винами нашими, ибо чрез нее изглажено то, для изглаждения чего недостаточны были все творения» (собр. твор., т. 4, Толкование на Четвероевангелие, гл. 21).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Здесь в немногих словах: «и ни в утробе, ни в рождестве, ни в крещении не уничтожал долгов наших, пока преданный на Крест не вкусил смерти» – святой Ефрем Сирин изобличает в неправоверии <a title="митр. Антоний (Храповицкий)" href="https://antimodern.ru/mitr-antonij-hrapovickij/">митр. Антония (Храповицкого)</a> и сторонников т.н. «нравственной» теории Искупления, ставивших в центр нашего Искупления Гефсиманию вместо Голгофы, и одновременно наносит удар одной блестящей, точной фразой сторонникам т. н. «органической» теории Искупления: «Смерть Его сравнялась с винами нашими, ибо чрез нее изглажено то, для изглаждения чего недостаточны были все творения», объясняя, что человечество было не только больно, но и безмерно виновато перед Богом, и только смерть Христа, Богочеловеческая кровь могла удовлетворить правде Божьей.</p>



<p class="wp-block-paragraph">И в заключение приведем цитату из труда Ефрема Сирина, которая, насколько нам известно, по каким-то причинам пока еще никем не использовалась для защиты церковного учения об Искуплении:</p>



<blockquote class="wp-block-quote is-layout-flow wp-block-quote-is-layout-flow"><p>Кровію Сына Божія искуплена грѣшная душа твоя: потому что всѣ міры не могли быть достаточною за тебя цѣною: и земля, и море, и все, что на нихъ, — малая въ сравненіи съ тобою цѣна. Всѣ горніе чины, которые суть пламень и духъ, не приняли на себя смерти для твоего искупленія. Возлюбленнаго Сына Своего предалъ Отецъ за тебя на смерть, какъ искупительную цѣну. Единородный Онъ Сынъ, но Отецъ не пощадилъ и отдалъ Его взамѣнъ тебя. Твоей ради жизни предалъ Онъ на смерть Начало всего живущаго; Того, предъ Кѣмъ трепещетъ смерть, Отецъ связалъ и повергъ смерти; она пригвоздила Его ко кресту и гвоздями написала рукописаніе долговъ твоихъ. Смотри же, какою цѣною искупленъ ты! Не утраться для Купившего тебя! Жизнь Его обвиняетъ твою жизнь, если живешь въ грѣхѣ; смерть Его вопіетъ противъ твоей смерти, если творишь дѣла смерти. Драгоцѣнная кровь Его вопіетъ къ престолу Божества, что пролита она за тебя, а ты гибнешь отъ грѣха. Кто купилъ себѣ раба, тотъ, если погибнетъ купленный имъ, теряетъ не только раба, но и данную за него цѣну. Такъ и страданіе и смерть Бога отъ нашего нерадѣнія остаются безплодными для насъ; потому что Онъ отдалъ Себя ради души твоей, а ты не избавился отъ смерти. Не пощадилъ онъ Сына Своего возлюбленнаго, но за тебя предалъ Его на смерть; если гибнешь ты отъ грѣха, то оскорбляешь Искупившаго тебя. Данною за тебя цѣною — страданіемъ и смертію Бога упразднена смерть. Поелику для жизни куплена душа твоя, то жизни твоей да не губитъ смерть (Сирин Е., свят. Творения. Том V, с. 38).</p></blockquote>



<p class="wp-block-paragraph">Уже одной только фразой о смерти Христа, которая «гвоздями написала рукописаніе долговъ твоихъ», святой Ефрем убедительно отрицает как «нравственную», так и «органическую» теорию, а неоднократное употребление слов «купить» и «цена» говорит о правомерности их употребления для выражения догмата об Искуплении.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, можно сделать вывод, что догматическое учение святого Ефрема Сирина об Искуплении, к сожалению, не было как следует изучено русскими исследователями (о зарубежных сказать не беремся), хотя оно, как выясняется, точно и ясно выражено в его творениях и убедительно свидетельствует об истинности традиционного церковного понимания догмата об Искуплении.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Как прекрасно заметил протоиерей А. К. Соколов, «<strong>Голос святаго Ефрема сам по себе имеет великое значение, как голос свидетеля истины богопросвещеннаго </strong>(выделено нами. <strong>–</strong> <em>И. Р.</em>). Прибавим к сему, что в творениях святаго Ефрема в первый раз открывается нам учение Церкви Сирийской на собственном ея языке. Слышать голос древней Церкви, насажденной апостолами в Едессе, – слышать <em>глаголющих</em> (курсив автора. – <em>И. Р.</em>) разными языками, но согласно и единомысленно, <em>величия Божия </em>(курсив автора. – <em>И. Р</em>.): – <strong>это доставляет новое убеждение в чистоте и Апостольском происхождении учения, содержимаго нами, – новое обличение против суемудрых и ложных учений (</strong>выделено нами. – <em>И. Р.</em>), возникавших в древности, повторяемых и в позднейшие времена».</p>



<p class="wp-block-paragraph">Пусть же слова святого Ефрема станут еще одним аргументом против модернистских искажений православного вероучения.</p>



<p class="has-text-align-right wp-block-paragraph"><strong>Игорь Рысин</strong></p>



<h3 class="wp-block-heading">Литература</h3>



<ol class="wp-block-list"><li>Антоний (Амфитеатров), архиепископ Казанский. Догматическое богословие Православной Кафолической Восточной Церкви. – СПб.: Аксион эстин, 2006.</li><li>Асмус В. В., протоиерей. Архиепископ Илларион Троицкий и православное богословие. – Режим доступа: <a href="http://proroza.narod.ru/Asmus-1.htm">http://proroza.narod.ru/Asmus-1.htm</a> (дата обращения: 03.04.2015).</li><li>Ефрем Сирин // Православная энциклопедия. Т. 19. – Режим доступа: <a href="http://www.pravenc.ru/text/376984.html">http://www.pravenc.ru/text/376984.html</a> (дата обращения: 03.04.2015).</li><li>Инок Всеволод. Путь Святых Отцов. – М.: Паломникъ, 2007.</li><li>Иоанн (Попов), мученик. Труды по патрологии: Святые Отцы II–IV в. Т. 1. – Сергиев Посад, 2004.</li><li>Историческое изложение догмата об Искупительной Жертве Господа нашего Иисуса Христа священника Иоанна Орфанитскаго. – М., 1904.</li><li>Киприан (Керн), архимандрит. Золотой век святоотеческой письменности. – 2-е изд. – М., 1995.</li><li>Макарий (Булгаков), митрополит Московский и Коломенский. Православно-догматическое богословие. – СПб.: Аксион эстин, 2006.</li><li>Малиновский Н. П., протоиерей. Православное догматическое богословие. – СПб.: Аксион эстин, 2006.</li><li>Ортис де Урбина Игнасио. Сирийская патрология. Пер. с лат. М. В. Грацианского. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2011.</li><li>Православие об Искуплении. – Режим доступа: <a href="https://web.archive.org/web/20140617161942/http://iskuplenie.wordpress.com:80/iskuplenie/">https://iskuplenie.wordpress.com/iskuplenie/#7</a> (дата обращения: 03.04.2015).</li><li>Сагарда А. И. Древне-сирийская церковная литература // Сагарда Н. И., Сагарда А. И. Полный корпус лекций по патрологии с приложениями. – 1-е изд. – СПб.: Воскресение, 2004.</li><li>Сильвестр (Малеванский), епископ Каневский. Опыт православного догматического богословия с историческим изложением догматов. Т. 4. – СПб.: Аксион эстин, 2006.</li><li>Сидоров А. И. Золотой век древнесирийского аскетизма (начало IV – середина V века) и блаженный Феодорит // Сидоров А. И. Святоотеческое наследие и церковные древности. Т. 3. – М.: Сибирская благозвонница, 2013.</li><li>Сирин Е., свят. Творенiя. Том V. – М.: Русскiй издательскiй центр имени Святаго Василiя Великаго, 2014.</li><li>Скурат К. Е. Воспоминания и труды по патрологии (I–V века). – Яхрома: Троицкий собор, 2006.</li><li>Собрание творений преподобного Иустина (Поповича). Догматика Православной Церкви. Сотериология. Экклесиология. Т. 3. Александрия и Антиохия в истории церковной письменности и богословия. – М.: Паломникъ, 2006.</li><li>Соколов А. К., протоиерей. Некоторые черты из учения св. Ефрема Сирина // Прибавления к Творениям св. Отцов. – 1849. – № 8.</li><li>Филарет (Гумилевский), архиепископ Черниговский и Нежинский. Историческое учение об отцах Церкви: В 3 т. Т. 2. – СПб., 1859.</li><li>Филарет (Гумилевский), архиепископ Черниговский и Нежинский. Православное догматическое богословие. – СПб.: Аксион эстин, 2006.</li><li>Флоровский Г. В., протоиерей. Восточные Отцы IV-го Века. Из чтений в Православном богословском институте в Париже. – Париж, 1931</li></ol>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/iskuplenie-st-ephrem-sirin/">Догмат Искупления в творениях Ефрема Сирина</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/iskuplenie-st-ephrem-sirin/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>4</slash:comments>
		
		
			</item>
		<item>
		<title>Пленение схоластикой</title>
		<link>https://antimodern.ru/plenenie-scholastica/</link>
					<comments>https://antimodern.ru/plenenie-scholastica/#comments</comments>
		
		<dc:creator><![CDATA[Александр Буздалов]]></dc:creator>
		<pubDate>Wed, 20 Aug 2014 08:52:29 +0000</pubDate>
				<category><![CDATA[Статьи]]></category>
		<category><![CDATA[Нравственный монизм]]></category>
		<category><![CDATA[Славянофильство]]></category>
		<guid isPermaLink="false">http://antimodern.ru/?p=29417</guid>

					<description><![CDATA[<p>Пленение схоластикой и освобождение софистикой, или еще раз о «юридической» теории искупления.<br />
Александр Буздалов</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/plenenie-scholastica/">Пленение схоластикой</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></description>
										<content:encoded><![CDATA[
<h2 class="wp-block-heading">Пленение схоластикой и освобождение софистикой, или еще раз о «юридической» теории искупления</h2>



<p class="wp-block-paragraph">«Схоластика у западных еретиков заменила религиозную жизнь с ее разнообразными цветами чувства, с ее прекрасными порывами воли. В западном религиозном мышлении схоластика господствует: католики учатся по Фоме Аквинату, протестанты занялись религиозным мышлением ради него самого, без всякой связи с жизнью. Еще древнецерковные писатели упрекали еретиков в рационализме и западных еретиков в рационализме же начали упрекать православные богословы, начиная с А.С. Хомякова». «…там идет речь об искуплении, об освобождении от наказания за оскорбление грехом правды Божией. Христианство обращается в какую-то бессмысленную торговую сделку с Господом Богом. Когда наше школьное богословие подпало под вредное влияние богословия западного, тогда у нас начали мудрствовать подобным же образом»[1]. В последнем арх. Иларион Троицкий также следует за Хомяковым, не одних западных еретиков упрекавшим в этом «юридически-коммерческом», римо-иудаистическом рационализме, но утверждавшим, что и автор академического «Православно-догматического богословия» митрополит Московский Макарий «провонял схоластикой»[2]. С подачи Хомякова этот яркий образ настолько прижился, что «в настоящее время в русском богословии юридическое понимание искупления следует считать оставленным и влияние его преодоленным»[3].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Справедливости ради необходимо сказать, что более сдержанную неодобрительную оценку рационалистически-схоластического способа изложения православной догматики митр. Макарием дали и такие авторитетные его современники, как святители Филарет (Дроздов) и Игнатий (Брянчанинов), что не просто добавляет критикам «юридической» теории основательности, но, казалось бы, и в самом деле снимает вопрос с обсуждения. Использование митр. Макарием во время своей работы инославных систематических изложений начал веры и заимствование их формы и отчасти терминологии косвенно отметил в своей рецензии и святитель Иннокентий Херсонский. Однако, по мысли последнего, этот факт является достоинством, а не недостатком труда: западная богословская наука послужила не только образцом внешнего строя («ученой обработки»), но и, что называется, апагогически, или для последовательного опровержения (как, собственно, формулировались сами догматы во времена Вселенских соборов – в непосредственном отталкивании от лжеучений): «Самые иностранные богословские литературы, несмотря на их давнее развитие и вековые усовершенствования, не представляют, особенно в современности, творения с такими достоинствами, как православная догматика преосвященного Макария. Богословие, как наука, подвинута сим многоученым творением далеко вперед и много приобрело уже тем, что разоблачено в нем совершенно от схоластики и латинского языка &lt;…&gt; изображены со все силою &lt;…&gt; те догматы и положения, коими Православная Восточная Церковь отличается от всех прочих вероисповеданий христианских»[4]. Как бы то ни было, но если сравнить «Православно-догматического богословие» и составленное на его основе учебное «Руководство по догматическому богословию» митрополита Макария с его же (тогда еще иеромонаха) ранней работой «Извлечение догматических мест из сочинений св. Димитрия Ростовского», то ни в общем плане изложения, ни в содержании существенной разницы не обнаруживается. Другое обстоятельство, которое не позволяет окончательно перевернуть эту страницу церковной истории, заключается в том, что все те догматики, катехизисы и экзегезы, которые были написаны с целью исправить недостатки труда преосвященного Макария (равно как и того же митр. Филарета), парадоксально обернулись другими и зачастую еще большими недостатками и уклонениями от святоотеческого учения. Так что, казалось бы, скептическое суждение свт. Игнатия об этом классическом учебнике по догматическому богословию неожиданно приобретает теперь новый смысл: «За неимением лучшей [книги] полагаю прислать “Богословие” Макария, которая много повреждена школьною [схоластической] системой…»[5]</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Итак, рационализму схоластики («сухой односторонности», «безжизненной» логичности и подобным «ущербам» научной систематичности и прозрачности) новое русское богословие противопоставляет «полноту» и «комплексную» широту «опытного богопознания», церковную «жизнь с ее разнообразными цветами чувства, с ее прекрасными порывами воли», одним словом, христианский интуитивизм и иррационализм, свойственный, как утверждается, древнему православию и восточному богословию. Однако уже здесь новую школу ожидал свой подводный камень, оставшийся незамеченным. В настоящее время уже не являются секретом западные корни самого славянофильского интуитивизма, имеющего прямое отношение по крайней мере не только к святоотеческой мысли, с которой славянофилы были знакомы все же хуже, чем с немецким идеализмом (романтическим трансцендентализмом)[6]. Собственно, свв. отцов Хомяков почти не цитирует, видимо, и в этом уповая на свою природную интуицию. «Закон чисто внешний и, следовательно, рассудочный, заступил место закона нравственного и живого, который один не боится рационализма, ибо объемлет не только разум человека, но и все его существо»[7]. Это типичное для шеллингианской и вообще романтической гносеологии противопоставление «живого» интуитивного знания «мертвой» рассудочности их оппонентов: и терминологически (не достает только определения своего эксклюзивного разумения как «органического», как в высшей степени «живого» и творческого, как актуализации Мирового Духа, или Ума, но он используется Хомяковым в другой статье из этого цикла),[8] и по идее мифической целокупности «всего существа человека», то есть без православного, как такового, разделения нового и ветхого Адама, в результате чего неотъемлемой частью этого опытного интуитивизма («полноты человеческого духа»)[9] и оказывается «живая органика» падшего естества, или совокупность греховных страстей и мнений. Что накладывает на богословие славянофилов явный романтический характер, в излишнем полемическом энтузиазме принятый русским богословием начала XX века за святоотеческий.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Обращение к догматическому богословию митр. Макария и показывает как первое отличие отсутствие этого <a title="иррационализм" href="https://antimodern.ru/irrationalism/">«прекрасного» иррационального тумана</a>, в котором (как бы в мистическом «облаке» Божественного присутствия) контрабандой можно протащить все, что угодно. Здесь идет самая прозаическая теологическая работа. У богослова нет никаких привилегированных отношений с Духом Истины, особой «опытной» близости к Богу, так что догматы уже не писаны для того, кто сделался «другом» и «сыном» Богу, а не просто работником. Здесь смиренно, именно как школяры, следуют непреложным образцам, пристально (с помощью циркуля и линейки классической логики) выверяют правильность каждого шага, соответствие эталонам «мер и весов», хранящимся в Священном Писании и Предании. « Только свет, с неба сходящий и проникающий всю душу человека, может указать ему [разуму] путь; только сила, даруемая Духом Божиим, может вознести его в те непреступные высоты, где является Божество. “Только тот может понять пророка, кто сам пророк”, — говорит св. Григорий-чудотворец…»[10] Действительно, митр. Макарий, в отличие от Алексея Хомякова, «сам», конечно же, не был «пророком» и «чудотворцем», по праву восходящим в «неприступные высоты», потому что «премудрость Божия, тайная и сокровенная (см.: 1 Кор 2, 7), доступна немногим и не принимается душевным человеком (см.: 1 Кор 2, 14). Поэтому такие попытки остаются в основном убедительными словами человеческой мудрости (см.: 1 Кор 2, 4) — они всегда определяются мировоззрением своего времени, ибо иначе не удовлетворяли бы современников и не достигали своей цели, поэтому же они скоро стареют и изменяются. Но относительный характер не уменьшает их значения: их необходимость выясняется из постоянной в них потребности, и они принимаются Церковью как труд человеческой мысли, поставленной на службу Божественному откровению»[11]. При этом не стоит забывать, что и к «премудрости Божией» всегда норовит примешаться такой «человеческий (душевный)» гнозис, который сам никогда не видит собственной детерминированности «мировоззрением своего времени», но именно себя и считает «премудростью Божией». В этой связи снова хочется обратить внимание на новый смысл критического суждения о сочинении митр. Макария его более маститого современника (на этот раз митр. Филарета), который неожиданно оказывается куда более подходящим к его последующим оппонентам: «Да будет позволено предложить еще, чтобы при составлении доводов на какую ‑ либо истину или разрешения вопроса усилено было и значительное внимание на то, имеет ли известная мысль строгое догматическое значение, или происхождением своим обязана свободному благочестивому созерцанию, или есть только нравственное применение догмата, и чтобы соответственно сему каждая мысль принята была в свойственной ей мере силы и выражена была с точностью, ей свойственной, дабы неопределенное выражение одной истины не бросало тень на другую»[12]. На наш взгляд, как раз в этом компоненте и заключается преимущество догматики митр. Макария перед его оппонентами: не потому что у первого все в этом отношении было безупречно, но потому что настолько усугубились именно эти недостатки в позднейших работах.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Справедливо пренебрегая низменной корыстью и кощунственным юридизмом западной схоластики, русский всеобъемлющий богословский волюнтаризм противопоставляет ему «древнецерковное богословие», которое «было проникнуто совсем иными идеями. Там господствовала идея обновления естества человеческого, идея его обожения через воплощение Сына Божия. Грех – это не преступление, а болезнь, тление природы, которое внутренне связано со страданием, тогда как освобождение от греха, от тления дает блаженство. Сама добродетель есть блаженство, а грех есть страдание. И вот замечательно, что в богослужении нашем на каждом шагу встречаешься с этими именно мыслями. Наше богослужение – это живая стихия древне-церковного святоотеческого возвышенного богословия. Кто сколько-нибудь знаком с древнецерковным учением о спасении, тот в каждой почти молитве, в каждой почти стихире будет слышать отзвуки этого именно высокого учения»[13]. То есть свои «мысли», «идеи» и «учение» (а не сплошная «живая стихия») в «древнецерковном богословии» все-таки были, и противопоставляются скорее различные типы гносеологии, потому что во всяком познании (и богословие не исключение) не обойтись без «сухой» систематизации как необходимого научного базиса, или как раз без «схоластики». Противоречивость этой критики синодальной схоластики за саму ее «схоластичность» (рациональную строгость) со стороны неославянофильского богословия очевидна. «Исторические обстоятельства очень скоро побудили христианскую Церковь точнее определить те или другие предметы в своем учении. Обстоятельства эти были созданы прежде всего той исторической средой, в которую вступило христианство. Эта историческая среда очень скоро заявила себя, как нечто особенное, как некоторая противоположность христианству, и христианство должно было так или иначе определить свои отношения к этой исторической среде»[14]. Так неужели к началу ХХ века произошли столь принципиальные изменения в «исторической среде», что единомыслие отошло на второй план, стало не столь существенным для Церкви? Вряд ли возможно всерьез это утверждать. Поэтому, строго говоря, только к «коммерческо-юридическому» содержанию синодальной «схоластики» могут быть уместными претензии «органического» богословия.</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Еще раз напомним, категорически отрицается (как западно-еретическое, или испытавшее влияние такового) толкование догмата искупления как «освобождения от наказания за оскорбление грехом правды Божией». Подлинно же православным смыслом искупления объявляется «идея обновления естества человеческого, идея его обожения через воплощение Сына Божия». То, что в Священном Писании все эти торгово-правовые термины и образы в огромном количестве присутствует, нет нужды напоминать, и на них здесь мы не будем ссылаться по той простой причине, что отрицается, как правило, не сама эта терминология, но буквальное ее понимание (хотя звучит и аргумент неправильного синодального перевода). Юридические термины, согласно интуитивному богословию, нужно понимать как аллегории, как металогический язык притчи, адаптированной к воспринимающему сознанию и потому лишь приблизительно выражающий суть, более сложную и вообще лежащую совсем в другой (нравственной) области. Поэтому мы сосредоточимся именно на толкованиях, чтобы сравнить синодальную и святоотеческую экзегезу, потому что именно искажение второй и вменяется первой в вину новой теорией, позиционирующей себя возрождением второй, исконно церковной, к которой Богу не нужно «приспосабливаться» как к «разумению людей грубых», способных воспринимать лишь «антропоморфические» образы.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Основные аргументы критики юридической теории искупления таковы: Бог неизменяем. Сущность Бога есть любовь (а не правда), которая никогда не переходит во вражду к согрешившим. Крест Христов – это жертва любви со стороны Бога, а не жертва Божьему правосудию. Грех – это болезнь (а не преступление). Спасение состоит во внутреннем изменении человека (исцелении души) и изменении (освящении) его жизни, а не во внешнем (формальном) его оправдании перед Богом как «мировом соглашении» с Ним. Правовые отношения между Богом и человеком невозможны как предполагающие относительное равенство сторон, невозможное между Творцом и тварью.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Для начала обратим внимание на подтверждение «юридической» теории искупления святоотеческими цитатами у самого митр. Макария[15], на которые не то чтобы не обращается внимания его критиками, но которые опровергаются теми же аргументами (неточность перевода либо «антропоморфическая» аллегоричность). Кроме того, укажем на ряд работ этого же периода, посвященных догмату искупления, где достаточно, на наш взгляд, убедительно показывается соответствие этой теории ортодоксальному учению: это <a href="https://antimodern.ru/mitr-veniamin-fedchenkov-katekhizis-mitr-antoniya/">переписка митр. Вениамина Федченкова и арх. Феофана Полтавского</a> [16]; Левитов П. «В защиту юридической теории искупления» (Вера и разум. 1916. № 5); арх. Серафим Соболев. «Искажение православной истины в русской богословской мысли» (София, 1943); <a href="https://antimodern.ru/dogmat-iskupleniya/">Айвазов И.Г. «Догмат Искупления» (ЖМП. 1952. № 1)</a> и др. Так что утверждение о том, что «неудовлетворительность юридического истолкования уясняется не менее из бесплодности попыток ее защиты, чем из непосредственной критики»[17], никак нельзя признать объективным. По крайней мере, именно это мы и намереваемся показать в данной работе, приведя другие свидетельства из Священного Предания в пользу юридической теории, помимо уже приводимых ее защитниками.</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Возьмем ближайшего к митр. Макарию признанного богословского авторитета свт. Игнатия, тем более тоже высказывавшегося неудовлетворительно о «механическо-аналитической» форме сочинения. Однако содержание, в частности, юридическое толкование догмата искупления, по всей видимости, вполне его удовлетворяло. «Способ зачатия, сообщавший с жизнью греховность, не мог быть употреблен при зачатии Богочеловека, предназначенного в искупительную Жертву за человечество. Жертва за греховность человечества долженствовала быть чуждой греха, вполне непорочной. Этого мало: она долженствовала быть безмерной цены, чтоб могла искупить человечество, виновное пред бесконечным Богом, невыкупимое, следовательно, никакой ограниченной ценой, как бы эта цена ни была велика. Естество человеческое соделало Богочеловека способным быть Жертвой, а естество Божеское дало этой Жертве безмерную цену»[18]. Как мы видим, идея освящения человеческого естества у свт. Игнатия (которую он, конечно же, исповедовал в своей сотериологии) нисколько не противоречит идее «искупительной жертвы за грех», «безмерной цены за вину пред Богом». Но, скажут, это тот же синодальный период, то же «западное схоластическое пленение» (или даже не принадлежащая святителю вставка со стороны официального курса, «иезуитская» правка цензуры, как порой утверждается об аналогичных местах в Катехизисе свт. Филарета). Допустим. Пойдем дальше, так сказать, вспять веков.</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Блажени алчущие и жаждущие правды. Правда здесь разумеется та, которую пришел сотворить Христос, — правда вечная, совершенная чрез ходатайство Его за нас к Богу Отцу, когда Он смертию Своею удовлетворил за грехи мира и гнев Божий претворил в милость. Алчут и жаждут правды те, которые, будучи нищими духом, плачущими и кроткими, с верою во Христа ищут себе от Бога милосердия, оставления грехов и усыновления. Просят же они и плодов этой правды, то есть даров Духа Святаго для совершения добрых дел»[19]. Широкое использование святителем Димитрием Ростовским приемов школьной риторики и обращение к опыту западных авторов является уже несомненным фактом: ссылки и цитаты из них приводятся прямо в его творениях. Также известно, что преосвященный Димитрий пользовался латинскими образцами во время работы над своей «Книгой житий» с той же (что и митр. Макарий) целью изучения литературной формы. В то же время термин «удовлетворение» (в значении исполнения должного или возмещения его урона) применяется им и в аскетике: «Сколько частей заключает в себе покаяние? — Три: 1) сокрушение во грехах, 2) устное исповедание их, 3) удовлетворение, то есть назначение духовником епитимий»[20]. Таким образом, Жертва Искупителя, по свт. Димитрию Ростовскому, – это как бы мессианская Епитимья, «назначенная» Самим Богом и исполненная Христом-Первосвященником как одно из необходимых условий духовного изменения человека. Также обратим внимание на учение о «плодах правды (искупления)» как «дарах Святого Духа» – это принципиальное отличие юридической теории от «противоюридической». Вспоминая же о сильном влиянии трудов свт. Димитрия на само формирование догматического богословия митр. Макария, можно предположить скорее этот (опосредованный) путь воздействия западной схоластики на последнего. Однако все это еще не говорит об искажении догмата ни в том, ни в другом случае (хотя, безусловно, даже заимствование терминологии, не говоря уже о методологии, не проходит бесследно). Поэтому продолжим сравнение.</p>



<p class="wp-block-paragraph">«Он есть Тот Агнец, Которого прообраз указан у Моисея (Исх. 12) и о Котором возвещает Исаия (53). Христос называется “Агнцем Божиим” или потому, что Бог отдал Его за нас на смерть, или потому, что Бог принял смерть Христа за наше спасение. Как мы обыкновенно говорим: эта жертва такого-то, вместо того, чтоб сказать: эту жертву принес такой-то; так и Господь называется Агнцем Божиим потому, что Бог и Отец из любви к нам отдал Его на закалание за нас»[21]. В целом, толкование блаженного Феофилакта скорее сочетает в себе юридическую и сотериологическую теории. «Не сказал Иоанн: “взял” грех, но “ берет ”, потому что Он каждый день берет на Себя грехи наши, одни чрез крещение, другие чрез покаяние. Агнцы, которых закалали в Ветхом Завете, не уничтожали совершенно ни одного греха; но Сей Агнец берет на Себя грех всего мира, то есть истребляет, изглаживает. Почему не сказал Иоанн: “грехи”, но: “ грех ”? Может быть и потому, что, сказав “ грех ”, он сказал вообще о всех грехах; как мы обыкновенно говорим: “человек” отпал от Бога, вместо “все человечество”, так и он здесь, сказав “грех”, обозначил все грехи. А может быть и потому, что грех мира состоял в непослушании, так как человек низринулся в страсти чрез неповиновение Богу, а Господь загладил это непослушание, быв послушлив до смерти и уврачевав противное противным»[22]. «Прибавляет: “как Ты послал Меня в мир&#8230; и за них Я посвящаю Себя”, то есть приношу в жертву; так Ты и их освяти, то есть отдели в жертву за проповедь и поставь их свидетелями истины, подобно как и Меня Ты послал свидетелем истины и жертвою. Ибо все принесенное в жертву называется святым. “Чтобы и они”, как и Я, “были освящены” и принесены Тебе, Богу, не как жертвы подзаконные, закалаемые в образе, но “истиною”. Ибо ветхозаветные жертвы &lt;…&gt; в прообразе были посвящаемы Богу, предъизображая собою нечто иное, духовное. Души же, принесенные Богу, в самой истине освящены, отделены и посвящены Богу, как и Павел говорит: “ представьте члены ваши жертвою живою, святою ” (Рим 12:1). Итак, освяти и посвяти души учеников, и сделай их истинными приношениями, или укрепи их потерпеть и смерть за истину»[23]. Безусловно, тут идет речь о «жертвенности», свойственной внутренней жизни Пресвятой Троицы, которая не может быть выражением ничего другого, кроме всеобъемлющей любви, к которой и прививаются искупленные души, сотворенные по образу и подобию этой Божественной сущности (о чем нимало говорит и владыка Макарий: «Почему триипостасный Бог благоволил искупит нас, причина к тому одна: Его бесконечная любовь к нам грешным»; «св. Отцы и учителя Церкви единодушно признавали причиною пришествия в мир Искупителя бесконечную любовь Божию к людям»). Однако также у блж. Феофилакта присутствует мысль о насущности и «жертвы подзаконной» («ветхозаветной», «прообразовательной»), где «образность» этого «заклания» необоснованно понимать только как аллегоричность. Потому что в таком случае «аллегорическими» оказываются и грехи, вина за которые «уплачивается» этими агнцами. Но грехи (беззакония) абсолютно реальны пред Богом, потому что имеют столь же реальное воздаяние. Поэтому и без правового аспекта жертвы невозможен аспект сотериологический (очистительный и освятительный). Хотя Бог и находит возможность соединить их в одной Жертве (или, как говорит митр. Макарий, обретает «способ примирить в деле искупления человека вечную правду с вечной благостью, удовлетворить той и другой и спасти погибшего»), в одном Агнце, исполняющем (делающем исполненным, совершенным) ветхий закон и потому лишь открывающем новый (предвечный) закон – закон любви (или свободы), в сферу действия которого, однако, невозможен исход никому не искупленному.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Та же мысль у свт. Василия Великого: «Поскольку же отринуто множество подзаконных жертв как бесполезное, то принята единая Жертва, принесенная в последние веки во оставление греха. Ибо Агнец Божий взял на Себя грех мира, предав Себе за ны приношение и жертву Богу в воню благоухания (Еф 5:2)». «Нет уже жертв всегдашних (ср.: Исх 29:42), нет жертв в день очищения, нет пепла юницы, очищающего оскверненыя (ср.: Евр 9:13). Ибо одна жертва – Христос и мертвость святых по Христе; одно кропление – баня пакибытия (ср.: Тит 3:5); одно умилостивление за грех – излиянная за спасение мира Кровь. Для того отменяет первое, чтобы постановить второе»[24]. Жертва Крови Христовой принесена во исполнение ветхого закона, и только в этом смысле упраздняет его. Отсюда высшая степень именно правового значения и потому действенность этой «жертвы умилостивления за грех мира». «Для чего же Христос вкушал ее [иудейскую пасху]? Для того чтобы исполнить все, требуемое законом. Он когда и крестился, говорил: “так надлежит нам исполнить всякую правду” (Мф 3:15); Я пришел искупить человека от клятвы закона; ибо “Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных”, и прекратит самый закон (Гал 4:4–5). Дабы кто–нибудь не сказал, что Он потому уничтожил закон, что не мог исполнить его, как тяжкий, трудный и неудобоисполнимый, — Он сначала исполнил его весь, а потом и отменил. Потому Он совершил и пасху, что пасха была предписана законом»[25]. Поэтому нисколько не гнушается свт. Иоанн Златоуст и ветхозаветных «юридическо-коммерческих» категорий в толковании догмата искупления: «Узнайте это и вы, намеревающиеся принять таинство, прошу вас, потому что это изречение есть договор с Господом. Как мы, покупая рабов, наперед спрашиваем самих продаваемых, желают ли они служить нам, — так делает и Христос: намереваясь принять тебя в служение, Он наперед спрашивает, желаешь ли оставить того свирепого и жестокого тирана, и принимает от тебя договорные условия, потому что власть Его не соединена с принуждением. &lt;…&gt; Притом мы отнюдь не решаемся покупать дурных рабов, если же когда и решаемся, то покупаем их с дурным намерением и такую даем за них и цену; а Христос, искупая рабов неблагодарных и беззаконных, заплатил за них цену, как за самого лучшего раба, даже гораздо большую, настолько большую, что ни словом, ни мыслью невозможно представить ее величия, — ведь не небо и землю и море дал Он, но, — что драгоценнее всего этого, — заплатил кровью Своей и, таким образом, искупил нас…» Что никоим образом не противоречит и не умаляет мотивировки любви: «Многомилосерд Бог! Он Сына не пощадил, чтобы пощадить раба; предал Единородного, чтобы искупить неблагодарных рабов; кровь Сына Своего положил вместо цены. О, человеколюбие Владыки!»[26]</p>



<p class="wp-block-paragraph">« Остается исследовать вопрос и догмат, оставляемый без внимания многими, но для меня весьма требующий исследования, кому и для чего пролита сия излиянная за нас кровь, кровь великая и преславная, Бога, Архиерея и Жертвы? Мы были под властью лукавого, проданные под грех и сластолюбием купившие себе повреждение. А если цена Искупления дается не иному кому, как содержащему во власти, спрашиваю, — кому и по какой причине принесена такая цена. Если лукавому, то как сие оскорбительно — разбойник получает цену Искупления, получает не только от Бога, но Самого Бога, и за свое мучительство берет такую безмерную плату, что за нее справедливо было пощадить и нас. А если Отцу? То, во-первых, каким образом? Не у Него мы были в плену. А во-вторых, по какой причине кровь Единородного приятна Отцу, который не принял Исаака, приносимого отцом, но заменил жертвоприношение — вместо словесной жертвы дав овна. Или из сего не видно, что приемлет Отец не потому, что требовал или имел нужду, но по домостроительству и потому, что человеку нужно было освятиться человечеством Бога, чтобы Он Сам избавил нас, преодолев мучителя силою, и возвел нас к Себе через Сына, посредующего и устрояющего в честь Отца, Которому оказывается Он во всем покорствующим. Таковы дела Христовы, а большее да почтено будет молчанием »[27]. Этот фрагмент чаще других приводится новым богословием как пример правильного (антиюридического) толкования догмата искупления. Однако мы видим здесь только констатацию тайны искупления, как всего совершающегося в Боге и касающегося Его непознаваемой сущности. При этом используется та же юридическая терминология («жертва», «подпадение под власть», «проданность греху», «цена искупления», «безмерная плата»), как достаточно точно (или лучше других) передающая «трансцендентный» для нас смысл совершаемого. Наконец, прямо сказано, что Жертву искупления «приемлет» Бог, а не возлюбленное человечество (поэтому эту же цитату из свт. Григория приводит и митр. Макарий). То же у свт. Афанасия Великого (к которому особенно апеллирует противоюридическая теория): «Он есть Господь, видимый во Отце, и в Нем также видим Отец; Он, будучи истинным Сыном Отца, напоследок стал ради нас человеком, чтобы предать Себя за нас в жертву Отцу и искупить нас чрез Свою жертву и приношение (Еф 5:2)»[28].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Само собой разумеется, в силу Божественной нераздельности и единосущия «жертва Отцу» тождественна приношению всей Троице, поэтому тайна искупления неразрывно связана с православным учением о Таинстве Евхаристии. Но, опять же, о степени полемического ослепления представителей противоюридической теории можно судить по следующему обстоятельству. Приводя определение Поместного Константинопольского собора 1156–1157 годов, направленное против латинского учения о Евхаристии в качестве подтверждения своей теории искупления[29], о. Петр Гнедич не видит, что это определение ложится скорее на саму отстаиваемую им теорию, потому что «не Отцу только, а и всей Святой Троице» означает, что и Отцу в том числе (что прямо или косвенно отрицается в противоюридических толкованиях). Равно как и даяние одного Христа (без призывания Святого Духа) людям в латинском сакраментологическом учении[30] оказывается симметричным ограничению спасения одним искуплением как «домостроением Сына» в противоюридическом толковании догмата, как «жертвой» исключительно «Божией любви» человечеству.</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Далее. Самая, наверное, авторитетная из православных догматик – преп. Иоанна Дамаскина – исповедует тот же юридический аспект «искупления (избавления) осужденного» в домостроении спасения: « Итак, человека &lt;…&gt; по праведному Божию суду, ставшего изгнанным из рая; осужденного на смерть и подчиненного тлению, – не презрел Сострадательный, давший ему бытие и даровавший блаженное бытие. &lt;…&gt; было искомо: истребление греха, многоразлично разлитого и поработившего себе человека и нагромоздившего для жизни всякий вид порока, также и возвращение человека к блаженной жизни; так как смерть вошла в мир через грех (см. Рим. 5, 12), подобно тому как какой-либо дикий и свирепый зверь, терзающий человеческую жизнь. Причем надлежало, чтобы Намеревающийся искуплять был непогрешимым и не подвластным через грех смерти, а сверх того, надлежало, чтобы природа [человека] была укреплена и обновлена, и самым делом наставлена и научена пути добродетели, уводящему от тления, ведущему же к жизни вечной». « Итак, Он умирает, претерпевая смерть за нас, и Самого Себя приносит Отцу в жертву за нас. Ибо перед Ним [т.е. Отцом] мы согрешили, и надлежало, чтобы Он принял выкуп, бывший за нас, и чтобы мы, таким образом, были освобождены от осуждения; ибо кровь Господа была принесена никак не тирану»[31].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Ровно об этом же говорит и митр. Макарий (приводящий оба эти фрагмента из Дамаскина): о необходимости исполнения «правды Божией» как о первом «условии», делающем в принципе возможным дальнейшее («сверх того») «домостроительство» нашего обожения, без чего «примирение, воссоединение Бога с человеком не могло бы даже начаться». «Он, взамен нас, уплатил Своею кровию долг Правде Божией за наши грехи, который мы сами уплатить были не в состоянии», «принес за нас плату преизбыточествующую» (оставляющую «избыток» как раз на освящение искупленного). «Ибо как бы ни были велики и многочисленны грехи всего рода человеческого, но все же они ограничены и по природе своей, и по числу; а самоотвержение, страдания и смерть И.Христа, Лица Божеского и беспредельного, должны иметь бесконечную цену, во всех отношениях, пред судом вечной правды». За всяким осознанным правонарушением стоит нигилизм, титанизм в отношении законной власти. Формулировка митр. Макария– «оскорбление, причиненное грехами нашими величеству высочайшего Существа» – вполне уместна, хотя и нельзя назвать удачным западный термин «удовлетворение» (в натурально-психологическом его употреблении). Однако еще большей ошибкой является, во-первых, полное отрицание преступления при этом и против «правды Божией» у критиков митр. Макария, потому что закон нравственно-онтологического повреждения самой тварной природы грехом никак не исчерпывает Божественного правосудия, не объясняет изгнания из рая, последнего Суда и осуждения на нем виновных (не принявших и не усвоивших «плодов искупления»). То, что грех – это еще и «беззаконие» (1Ин 3:4), демонический криминал и крамола против Царя Небесного, а не только болезнь духа, несомненно, является общепризнанным церковным учением (что отражено во множестве тех же церковных молитв, которые предлагаются вероучительным критерием, например – к Пресвятой Троице: «Господи, очисти грехи наша; Владыко, прости беззакония наша; Святый, посети и исцели немощи наша»), и отрицание этого нельзя объяснить ничем, кроме как полемическим исступлением («грех – это не преступление, а болезнь, тление природы», как будто одно исключает другое)[32]. А во-вторых, не менее серьезной ошибкой оказывается соединение или даже отождествление искупления (касающегося тайны внутренней жизни Святой Троицы) и его «плодов» (как действия Божия вовне): исцеления и освящения человеческого естества, что весьма обоснованно разделено у митр. Макария («Священное Писание приписывает Богу высочайшую свободу вообще во всех Его действиях, утверждая, что Он совершает все по изволению воли (Еф 1:11), и в частности &lt;…&gt; в искуплении человека &lt;…&gt; в возрождении нас и освящении…» «Чтобы яснее представить дело нашего искупления, совершенное смертию Христовой, слово Божие изображает его в разных частях, указывая, с одной стороны, от каких зол избавил нас Господь, а с другой, какие блага приобрел нам»).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Так, и у свт. Григория мы видели дифференцирование самого мистического события искупления Богом (Христом) у Самого Себя (Отца, «приемлющего» Жертву Сына) падшего человечества как необходимого для его последующего внутреннего изменения благодатью Святого Духа и «возведения» к Отцу. Еще отчетливее это выражено у блж. Феофилакта («Так как Господь за нас Сам Себя принес в жертву Отцу, умилостивив Его Своей смертью, как Первосвященник, и затем, по истреблении греха и прекращении вражды, пришел к нам Дух, посему-то Он говорит: Я умолю Отца и даст вам Утешителя, то есть Я умилостивлю за вас Отца и примирю Его с вами, враждебными Ему по причине греха, и Он, умилостивленный Моей смертью за вас и примиренный с вами, пошлет вам Духа»)[33] и в уже цитировавшейся рецензии свт. Иннокентия Херсонского, уловившего самую суть богословия Макария («Приняв за исходную точку понятие о христианской религии как &lt;…&gt; союзе падшего человека с Богом, восстановленном сверхъестественно через Таинство Искупления и благодати», где благодать – это содержание Таинств Церкви, тогда как «Таинство Искупления» – это Таинство Самой Троицы, в соответствии с чем владыка Макарий и «разделил свою догматику самым естественным образом на две части &lt;…&gt; В первой излагается общее учение о Боге, а во второй о Боге как Спасителе человеков падших…»). То же «разделение» (искупления и спасения) в «домостроении» у преп. Антония Великого («Итак, Бог &lt;…&gt; показывает людям путь спасения, чтобы могли они усвоить себе заслуги Искупителя, Сына Божия. &lt;…&gt; Всё сие производит Дух Святой, Который постепенно истребляет в человеке природное его повреждение, чтобы поставить его в первобытное состояние и чтобы не осталось в нем ничего, что собственно принадлежит врагу его»)[34] и преп. Макария Египетского («Приходил Моисей, но не мог подать совершенного исцеления. Были священники, дары, десятины, субботствования, новомесячия, омовения, жертвы, всесожжения, и всякая прочая правда совершалась по Закону; а душа не могла исцелиться и очиститься от нечистого течения злых помыслов, и вся правда ее не в состоянии была уврачевать человека, пока не пришел Спаситель, истинный врач, туне врачующий, и Себя дающий в искупительную цену за род человеческий. Он один совершил великое и спасительное искупление и уврачевание души; Он освободил ее от рабства, и извел ее из тьмы, прославив ее собственным светом Своим; Он иссушил в ней источник нечистых помыслов. Ибо сказано: се Агнец Божий, вземляй грехи мира (Ин 1:29)»)[35]. Между тем, само использование отцами (особенно – аскетами) понятий «цена искупления» и «заслуга искупления» категорически отрицается новым богословием.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Отсюда и принципиальное отличие юридического толкования догмата искупления у митр. Макария, с одной стороны, и в римо-католической схоластике и протестантской теологии – с другой. Во втором случае, действительно, речь идет о спасении как лишь «об освобождении от наказания за оскорбление грехом правды Божией» или, как говорит сам преосвященный, «о существе освящения (sanctificatio) и оправдания (justificatio), понимаемого &lt;…&gt; не в том, будто благодать Божия внутреннее действует в человеке &lt;…&gt; соделывает обновленным, праведным, святым, но в том, что &lt;…&gt; только внешним образом прощаются и не вменяются человеку грехи, хотя на самом деле они в нем остаются, и только внешним образом вменяется ему праведность Христова» (что даже и логично, учитывая невозможность усваивать благодатные и, собственно, спасительные «плоды искупления», только в единой Церкви подаваемые). В случае же русского академического догматического богословия имеет место всего лишь дифференцирование этих различных этапов «домостроения нашего спасения», как это и положено в сугубо научно-богословском (схоластическом) труде[36]. В частности, ошибкой критики русской академической теории искупления является смешение римского (антропоцентрического) и ветхозаветного (теоцентрического) права, в то время как первое не имеет никого отношения к «юридическому» толкованию догмата искупления русской «схоластики» синодального периода, в отличие от схоластики западной. Иначе говоря, сама по себе идея необходимости и справедливости кары за нарушение Закона Божьего и промыслительное исполнение этого высшего правосудия во вселенском масштабе и значение в Крестной Смерти Агнца Божия – это учение нераздельной Церкви, сохранившееся и в западных исповеданиях, но искаженное внешним влиянием и, соответственно, неправильными толкованиями и выводами, а именно, неправомерным отождествлением этого, если так можно сказать, универсального искупления «греха мира» (или «первородного греха») с личным спасением, еще далеко не гарантированным даже для людей церковных. Когда доходит до этого черед (ч.II, отдел II), подробно говорит о «возрождении» (очищении, исцелении, обновлении, освящении) «человеческого естества» и преосвященный Макарий («Под именем освящения разумеем деятельное усвоение нам заслуг Христовых, или такое дело, в котором Всесвятый Бог, при известных условиях с нашей стороны, действительно, очищает нас от грехов, оправдывает и делает освященными и святыми (1Кор 1:1; 2Кор 1:2)»). В объяснении же догмата искупления (ч.II, отдел I) у него об этом не говорится, потому что не время и не место, не в этом заключается домостроительная «функция», или богословско-онтологический «механизм» искупления, как такового, не имеющего, во-первых, никаких «условий с нашей стороны», а во-вторых, глубоко связанного с Ветхим заветом и законом (включая сюда еще первую заповедь, нарушенную прародителями). Не «свойства благости (любви) и правды (правосудия справедливости) в Боге резко различаются и даже противополагаются» и не «противополагаются действия этих свойств, так как каждому свойству Божества приписывается “свойственное ему действие”»,[37] но лишь последовательность их богословского рассмотрения. «Здесь представляется великое дело нашего спасения с двух сторон: во первых, как дело, принадлежащее Богу-Спасителю, совершившему его через Своего Единородного Сына &lt;…&gt; и во вторых, как дело, усвояемое Богом-Спасителем человеку, при участии самого человека &lt;…&gt; усвояемое через Церковь, через крещение и другие таинства животворящего Духа…» Тогда как соединение этих Божественных «действий» (в отличие от Божественных «свойств», действительно, разделенных между собой и функционально различных) приводит противоюридическую теорию нового русского богословия фактически к тому же западному заблуждению в сотериологии (хотя и противоположным образом: там спасение исчерпывается искуплением, здесь искупление – спасением)[38].</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Особенно наглядным все это становится в следующем аспекте догмата. В новом русском богословии категорически отрицается (как противоречащий неизменной Божественной благости) такой факт священной истории, как произнесение Творцом проклятия на восставшего диавола и вступивших с ним, врагом Божьим, в преступный сговор прародителей («это изменение [отношения Бога к людям] касается только вида или образа в промышлении Божием о человеке, а не означает проклятия, вражды и т. д., так как оно “изменилось только по внешней своей форме, продолжая оставаться одною и тою же бесконечною любовию Божиею…”»)[39]. Однако в Священном Писании и Предании этот момент в толковании искупления сохраняет свой прямой смысл: «Ибо написано: проклят всяк, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона. А что законом никто не оправдывается пред Богом, это ясно, потому что праведный верою жив будет. А закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им. Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою — ибо написано: проклят всяк, висящий на древе, — дабы благословение Авраамово через Христа Иисуса распространилось на язычников, чтобы нам получить обещанного Духа верою. Братия! говорю по [рассуждению] человеческому: даже человеком утвержденного завещания никто не отменяет и не прибавляет [к нему]» (Гал 3:10-15). Казалось бы, ремарка о «говорении по человеческому» разумению и переводит всю эту проблему в область иносказания. Но зачем же тогда святоотеческим экзегетам оставлять все эти понятия в их буквальном значении? «И сам Он, будучи Богом, облекся в нашу плоть и соделался человеком не для чего иного, как для спасения рода человеческого. И что говорю: облекся в нашу плоть и испытал все, что бывает с людьми, когда Он взял на себя даже крест, чтобы нас, плененных грехами, освободить от проклятия? Об этом взывает Павел, говоря: Христос искупил нас от клятвы закона, сделавшись за нас клятвою (Гал 3:13)»[40]. «Для чего идет Он на страдания? Чтобы искупить нас от клятвы закона. Поэтому и Павел восклицал: “Бог послал Сына Своего (Единородного), Который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных” (Гал 6:4–5). Итак, чтоб не говорил кто-нибудь, будто Он потому отменил закон, что не мог исполнить его, как тягостный, обременительный и трудно исполнимый, Он уничтожил его (лишь) тогда, когда выполнил его весь. Поэтому Он совершил и пасху, так как праздник пасхи был одним из предписаний закона»[41]. « Христос, чтобы даровать нам исцеление, разрушить силу, возбудившую Адама к преступлению, снять проклятие, которому подвержен был весь род человеческий, был распят на Кресте… вследствие этого приношения Себя в жертву Он стал Первосвященником по чину Мелхиседекову»[42]. «Первоначальным намерением Божиим было, чтобы мы рождались не чрез брак и тление, преступление же заповеди ввело брак вследствие беззакония Адама, т. е. вследствие уклонения от данного ему Богом закона. Итак, все, рождаемые от Адама, зачинаются во грехах, подпадая осуждению прародителя. А сказанное: и во гресех роди мя мати моя – означает, что общая всем нам матерь – Ева – первая породила грех, как возжелавшая удовольствия. Потому и о нас, подпадших осуждению матери, говорится, что и мы рождаемся во грехах. Давид показывает, как человеческая природа изначала в преступлении Евы подпала греху, и как рождение стало подлежать проклятию»[43]. « Многие спрашивают: почему Господь сказал апостолам: “ вы чисты ”, когда они еще не были освобождены от грехов, не получили Духа, так как грех еще царствовал, клятва еще сохраняла свою силу, ибо Агнец, вземлющий грех мира, не был еще заклан, Искупитель наш от проклятия не был еще повешен на древе? В каком же смысле апостолы были чисты? Можно сказать, что хотя они совершенно и не были освобождены от грехов, но они чисты чрез слово, которое проповедовал им Господь (Ин 15:3), чисты, по крайней мере, в том отношении, что уже приняли Свет, уже освободились от иудейского заблуждения»[44].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Не теряется принципиальный аспект упразднения «клятвы» и у митр. Макария: «Мы были виновны пред Богом и находились под Его клятвою, терпели наказание: Христос искупил нас и от виновности за грехи, и от клятвы или наказаний, принесши правде Божией Кровь Свою в цену избавления за нас». «…чтобы спасти человека от всех этих зол, чтобы воссоединить его с Богом и соделать снова блаженным, надлежало удовлетворить за грешника бесконечной правде Божией, оскорбленной его грехопадением. Не потому, чтобы Бог искал мщения, но потому, что никакое свойство Божие не может быть лишено свойственного ему действия. Без выполнения этого условия человек навсегда остался бы перед правосудием Божиим чадом гнева (см.: Еф 2, 3), чадом проклятия (см.: Гал 3, 10), и примирение, воссоединение Бога с человеком не могло бы даже начаться». Но, опять же, что говорить о митр. Макарии и приводимых им свидетельствах учителей Церкви, если, приняв за догму несовместимость «правильного понятия о Боге» и «проклятия», противоюридическая теория не видит этого ортодоксального учения (о необходимости «разрушения клятвы») в ею самой приводимых цитатах: «…разрушил осуждение преступления нашего и затем нас, как начаток, усвоил и всыновил через веру в Него…»[45]</p>



<p class="wp-block-paragraph">Несводимость богословского содержания искупления к духовно-нравственному возрождению грешника (или несводимость категории «беззакония» лишь к внутреннему закону повреждения природы) и мистический реализм беззакония греха также отражены в «Приветственном слове святых отцов» Трулльского Собора, обращенном к императору Юстиниану: «Но поелику человекоубийца диавол, единожды подняв выю против Господа Вседержителя и поболевши и родивши недуг отступления, не в силах будучи видеть, что мы восстали от греха преслушания и вознеслись на небо чрез посредство начатка нашего, то есть Христа, давшего Себя в искупление за нас, – не престал метать стрелы зла и уязвлять верных страстями, дабы отделить их от данного им действия Духа, и чести и благодати; то и Благий Подвигоположник и Началовождь спасения Бог не оставил нас беспомощными, но воздвигл в каждом роде людей, которые противоборствовали ему на поприще сей жизни &lt;…&gt; дабы, по неведению лучшего, не уклонялись на стремнистые пути беззакония и не падали». В 85-ом же правиле того же собора содержится, получается, каноническое толкование правосудно-карательной образности ветхозаветного закаления агнца, сохраняющее тот же самый смысл заместительной жертвы (избавления от заслуженного «истребления») и в истинном Агнце: «…повелеваем отныне образ агнца, вземлющаго грехи мира, Христа Бога нашего, на иконах представлять по человеческому естеству, вместо ветхаго агнца; да чрез то созерцая смирение Бога-Слова, приводимся к воспоминанию жития Его во плоти, Его страдания, и спасительныя смерти, и сим образом совершившагося искупления мира» (Вальсамон: «Когда Моисей, по повелению Божию, возвещал о погибели египетских первенцев, тогда он заповедал евреям заклать агнца и кровию его помазать иудейские пороги, дабы они были недоступны истребителю первородных. Итак, этот агнец прообразовал Господа. Почему и великий во пророках и равноангельный Предтеча, увидев Господа Исуса Христа Бога нашего, сказал: се агнец Божий, Сын Отца, вземляй грех мира (Иоанн. 1, 29). Некоторые, представляя на святых иконах святого Предотечу, изображали насупротив его агнца, показуемого перстом Предтечи. Итак, запрещая это святый собор определил, что, поелику агнец был принят во образ истины, а с пришествием истины пришли сени, и образы и знамения, то, хотя мы почитаем и образы и сени, как знамения истины, но предпочитаем истину; посему и определили упразднить принадлежащее к образу, а вместо агнца на святых иконах представлять Самого Господа нашего Исуса Христа и Бога нашего по человеческому естеству»)[46].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Наконец, даже в самом «богослужении нашем» (главный аргумент противоюридической теории), где по определению сосредоточено усвоение Церковью спасительных «плодов искупления», мы все-таки встречаемся с «юридическим» значением Крестной Жертвы, существующем одновременно с «учением о спасении» (исцелении, освящении, «обновлении естества»), а не вместо него. «…возсия солнце правды Христос Бог наш, и разрушив клятву, даде благословение»; «Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею Кровию, на Кресте пригвоздився, и копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш слава Тебе»; «пасха бо сам Христос есть, и агнец вземляй грехи мира, на олтаре в безкровной жертве, в пречистых тайнах честнаго тела, и животворящия Крове Своея, от иереа Богу и Отцу приносимый»[47]. Кроме того, почему-то никого не смущает юридическая категория «помилования» в наиболее часто повторяемой в богослужении молитве «Господи, помилуй» (по сравнению с гораздо реже употребляемой формулой «спаси», вопреки утверждению, что для православия Христос – прежде всего Спаситель, а и не Искупитель, Оправдатель и Примиритель, как в инославии).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Разумеется, такие причинно-следственные и процессуальные категории, как «сначала» и «затем», «прежде» и «после того», как и прочие дифференцирования и противопоставления, неприменимы к сущности Бога, к внутреннему бытию Троицы, неизменяемой и предвечной. Однако к Его действиям, согласно ортодоксальному учению свт. Григория Паламы о «Божественном соединении и разделении», применение этих категорий не только допустимо, но является единственно правильным. В то время как «домостроение спасения» и есть совокупность этих «разделительных» (благодатных) сотериологических действий. Поэтому в первом отношении (касающейся неделимой Божественной сущности) «не потому, что прежде Сам принял от нас, от лица человечества, Кровь Сына, чтобы, приняв ее, воздать нам всыновлением; напротив, Сам по благоизволению дал нам Сына в общение Плоти и Крови, чтобы таким образом быть послушным Ему даже до смерти, и смерти крестной»; а во втором отношении (касающемся «домостроения спасения» с его «алгоритмом» и «разделением труда») – сначала «разрушил осуждение преступления нашего и затем нас, как начаток, усвоил и всыновил через веру в Него»[48]. Соответственно, оспаривание положения богословия митр. Макария о том, что «никакое свойство Божие не может быть лишено свойственного ему действия», самой своей аргументаций («не Бог, но каждое свойство представляется здесь имеющим свое особое действие»; «в понятие о Боге вносится необходимость и сложность»)[49] напоминает оппозицию моноэнергизма и монофелитства тому же свт. Григорию Паламе и преп. Максиму Исповеднику[50].</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Таким образом, святоотеческим оказывается именно тот особый (недиалектический, «халкидонский») гетерономизм, который прямо отрицается новым русским богословием[51] и который имеет множество выражений. Во-первых, бесспорно, речь в творениях отцов идет одновременно и о повреждении природы грехом как внутреннем (нравственно-онтологическом) детерминизме, и о «внешнем» осуждении этого же грешника как нераскаявшегося преступника перед полноправным Творцом, Законодателем и Самодержцем, «Имеющим вскоре судить живых и мертвых» (1Пет 4:5)[52]. Отсюда непреложность различения греха и грешника в Церкви, непримиримость к первому как к неправде и демонизму воли и неосуждение второго как страждущего и жертвы. Во-вторых, произвольным в противоюридической теории оказывается примат «закона любви» перед законом «правды» в Божественной сущности (равно как и наоборот), тогда как наиболее соответствующей Откровению представляется категория святости, включающая (безо всякого противоречия) оба эти «начала»: святость как праведность и святость как благость («Посему закон свят, и заповедь свята и праведна и добра» (Рим 7:12)). В-третьих, трактовка правовых (договорных, конвенциональных) отношений как непременно предполагающих соразмерность сторон является обоснованной только в отношении римского права, тогда как ветхозаветное право строится на основании как раз принципиального неравноправия, качественной субординации Бога и человека, Законодателя и исполнителя закона, где априорная святость первого делает столь же святыми все Его свойства и действия и, следовательно, неуместными (или как раз «рациональными», отвлеченно-спекулятивными) рассуждения о каком-либо несоответствии их «сущности Бога»[53]. В-четвертых, наряду с неизменностью Божественной природы имеет место изменение в бытии Бога, становящегося в одной из Ипостасей Богочеловеком и вообще вступающего в отношения с пребывающим в становлении тварным существом, и неизбежно действующего на него столь же дифференцированно, или «домостроительно». В-пятых, Священное Писание и Предание действительно говорят не только о жертве любви Божией (только скорее в адрес «стяжаемой» Христом Церкви, верующих в Него, а не в адрес всего человечества, так же как ветхий агнец был заклан в искупление только Израиля: «Я есмь пастырь добрый, полагающий жизнь Свою за овец» (Ин 10:11); «Церковь Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян 20:28); «…Церковь, Твоею Кровию искупленную»)[54], но и об обратной жертве в отношении правды Божией (приносимой вместо избавляемого от общего осуждения человечества Церкви)[55]. Вернее – сама Жертва любви и состояла в свободной жертве Сына Божия Божественной правде (или святой справедливости) вместо неотвратимо подпадающих под клятву грешников (без чего, то есть без аспекта торжества правосудия, сама жертва любви становится бессмысленной, потому что только «по любви» нужно было бы простить без Креста, и даже невозможной, потому что нечему жертвовать). И, наконец, в-шестых, как самое для нас существенное, исповедуется «нераздельность» по существу и «неслиянность» в процессе «домостроения спасения» таинственного акта Искупления у Отца Кровью Сына беззаконий рода человеческого и дальнейшее спасение последнего&#8230;</p>



<p class="wp-block-paragraph">В тех же цитатах из свв. отцов, что приводит новое догматическое богословие в борьбе с «юридизмом», равно как и в богослужебных текстах, функциональное различение искупления, исцеления и обожения выражено не столь акцентированно (по причине, разумеется, неразрывной их связи, особенно сфокусированной в Евхаристии), что и позволяет, казалось бы, правомерно толковать их как синонимы, или одновременность совершающегося «освобождения от греха» и «обновления естества человеческого», но что оборачивается непредвиденными пагубными последствиями именно для сотериологии.</p>



<p class="wp-block-paragraph">У того же свт. Афанасия Великого значение «разрушения клятвы» в искуплении выражается другим понятием – «упразднение смерти», но, несомненно, с тем же самым содержанием этого таинственного действия, разрешающего коллизию таких библейских событий, как заочное осуждение Богом нарушителей заповеди (закона) к смерти и проклятие диавола и падших ангелов (в юрисдикции, или в «державе», которых оказываются все делающие беззаконие греха и, следовательно, неотвратимо разделяющие их участь, то есть клятву, или вечную смерть): «Ибо Он даровал миру свободу посредством Крови нашего Искупителя, ад предал Он попранию также чрез смерть Искупителя нашего, Он отверз врата небесные, указывая беспрепятственный путь тем, кои восходят туда чрез нашего Искупителя. Посему один из святых, познавши дар благодати и не будучи в состоянии воздать за него, говорил: что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми (Пс. 115, 3)? Ибо вместо смерти получил он жизнь, вместо рабства свободу, вместо ада Царство Небесное. Издревле царствовала смерть от Адама до Моисея (Рим. 5, 14), а теперь изречено Божественное слово: днесь со Мною будеши в раи (Лк. 23, 43)». «…вкушаем Пасху Господа, Который, даровав Свои святые законы, путеводил нас к добродетели и для (ближайшего) общения с нею учредил празднество: ибо пасхальное торжество есть поистине удаление от порока к добродетели и переход от смерти к жизни. Сему можно научиться уже из первого прообраза; ибо тогда иудеи со рвением готовились к исходу из Египта в Иерусалим, а теперь мы переходим от смерти к жизни; тогда перешли они от Фараона на сторону Моисея, теперь мы восходим от диавола к Искупителю, и как в то время ежегодно творилось воспоминание о прообразе спасения, точно то же совершается и днесь; ибо, когда мы возобновляем память нашего искупления, то совершаем пост, поелику памятуем о смерти, дабы получить возможность жить…» «Будем же и Пасху праздновать, братия мои, радуясь; поелику мы знаем, что наше искупление определяется временем страдания; ибо не бездействуя, искупил нас Спаситель наш, но пострадав за нас, упразднил Он смерть. Посему Он сказал о сем и нам еще ранее: в мире скорбни будете (Ин. 16, 33)». Поэтому все не усваивающие «дары искупления» и продолжающие творить беззаконие греха пребывают в юрисдикции клятвы (как виновности и осуждения к смерти), а не в юрисдикции искупления, со всеми вытекающими отсюда последствиями. «Несть бо им изменения.Будут они уничижены, потому что нечего им дать взамен за душу свою. Ибо, однажды отрекшись от честной крови Христовой, приятой взамен за жизнь мира, не имеют уже у себя искупительной цены». «…они [иудеи] во всем преступают Закон и вызывают наказание суда Божественного, так как учреждают дни печали, вместо радости. Причиною же послужило то, что они предали смерти Господа и нисколько не убоялись Единородного. То же претерпевают и теперь свыше всякой меры нечестивые еретики и несмысленные отступники; те, поелику они предают смерти Слово; эти, поелику раздирают (Его) ризу; и они пребывают в отлучении от Праздника, поелику не в духе благочестия и ведения провождают жизнь, но ревнуют житию разбойника Вараввы, которого иудеи исходатайствовали вместо Искупителя. А посему и предал их Господь проклятию в образе смоковницы… Однако Он так щадил их по Своему человеколюбию, что не уничтожил вместе и корень; ибо корень Он не предал проклятию, а изволил только, чтобы впредь никто не вкушал от него плода. &lt;…&gt; но корень Он сохранил, — не с тем, чтобы мы привились к нему; но чтобы они (иудеи), если не пребудут в своем упорном неверии, могли опять привиться к собственной маслине (Рим 11:17). А теперь Господь предал их проклятию за их небрежение». То же относится и к самим христианам: «Ибо Господь претерпел смерть в эти дни, дабы мы впредь не предавались делам смерти; Он отдал Свою жизнь, дабы мы могли охранить нашу от коварных козней диавола и — что наиболее дивно — Слово плоть бысть, дабы мы более не по плоти жили, но живя в духе, могли воздавать (достойное) поклонение Богу, Который Дух есть. Кто не так поступает в отношении сего, а только наблюдает дни, тот не может и Пасху праздновать, ибо, как неблагодарный, он возводит обвинение на благодать: дни имеет он в чести, а Господу, Который в сии дни совершил дело искупления, не служит. Во всяком случае, должен он, хотя бы и мнил себя празднующим Пасху, внимать слову Апостольского прещения, (обращенному) против него: дни смотряете, и месяцы и времена и лета. Боюся о вас, еда како всуе трудихся в вас (Гал 4:10-11)»[56].</p>



<p class="has-text-align-center wp-block-paragraph">* * *</p>



<p class="wp-block-paragraph">Если верно, что «возмездие за грех — смерть» (Рим 6:23), то верно и обратное: «смерть есть возмездие (наказание) за грех». Следовательно, причин смерти две: грех как преступление своеволия тварного существа и воздаяние Творца (где «посредствующим» звеном между грешником и действием греха на его природу является не «действие Божественного правосудия»[57], или воля Божия, как превратно толкует юридическую теорию ее критик, но наоборот: тление падшей природы есть опосредованное законом существования этой природы действие Божественного правосудия). Соответственно, Крестная Смерть есть возмездие за «грех мира». Изъятие любой из этих причин образует такую каузальную лакуну, которую нечем заполнить, кроме измышлений «собственного сердца», что превращает церковное богословие в очередную спекулятивную «религиозную философию». В частности, теодицея противоюридической теории, затеянная ею реабилитация «понятия о Боге» или «Божественной сущности», которой якобы не подобает «возмещать» неправду греха смертью грешника, что, дескать, компрометирует Его благость и т.п., на самом деле оказывается оправданием отнюдь не Бога (по определению, не нуждающегося в оправдании), но скрытым оправданием самого греха, альтернативным тому оправданию (Кровью Христовой), которое Имеющий судить положил в Своем самовластии. «Итак, кого хочет, милует; а кого хочет, ожесточает. Ты скажешь мне: “за что же еще обвиняет? Ибо кто противостанет воле Его?” А ты кто, человек, что споришь с Богом?» (Рим 9:18-20). Соответственно, невозможность изъятия другой причины смерти (от которой избавляет Искупитель), а именно, свободной воли человека (дарованной человеческой природе именно по причине всеблагости Творца), делает невозможным плоды совершившегося искупления «рода человеческого» (природы, или естества) сделать воипостазированными для каждой тварной личности, которая вольна и после искупления продолжать совершать те дела, «возмездием» за которые была и остается «смерть»[58]. Поэтому если «грех становится крайне грешен посредством заповеди» (Рим 7:13), то еще более «грешен» (преступен, а значит, и смертоносен) становится грех посредством отвергнутых, не воспринятых или оскверненных даров искупления (или, говорит митр. Макарий, «за усвоение или неусвоение которого [благодати животворящего Духа] Господь придет некогда судити живых и мертвых…»).</p>



<p class="wp-block-paragraph">Нетождественность «искупления» (греха-вины) «очищению» (греха-скверны, или недуга), «обновлению» или «освящению» (естества) и вообще «спасению» (вопреки противоюридической теории, исповедующей эту синонимию как возрожденную святоотеческую истину) также выражается у отцов одновременным употреблением этих терминов: «…но от всего искупив и очистив, представить Отцу человечество совершенным и святым»; «…явление Спасителя во плоти соделалось искупительною ценою от смерти и спасением всей твари». «Так сказано: душа согрешающая, та умрет (Иезек 18:20); за нее-то Христос положил собственную Свою душу, дав ее в цену искупления. Что вначале осудил Бог? создание ли Создавшаго, или дело создания? Если создание Создавшаго осудил Бог, то осудил самого Себя. И Он будет то же, что и люди. Если же нечестиво думать так о Боге и осудил Он дело создания, то изглаждает посему дело и обновляет создание: Того бо есмы творение, создани на дела благая (Ефес 2:10)»[59].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Казалось бы, преп. Максим Исповедник, наиболее других потрудившийся над православной концепций спасения как обожения, окончательно оформивший это святоотеческое учение, должен являться одним из столпов в обосновании противоюридической теории. На деле же этот отец едва ли не последовательнее других опровергает ее основные положения и, соответственно, полностью оправдывает «схоластический» (дифференцированный) подход митр. Макария. «Своим пришествием Он освободил и искупил естество человеков, порабощенное тлению, подвергшееся смерти через свое грехопадение и тиранически управляемое диаволом. Невинный и безгрешный, Он заплатил за людей весь долг, словно Сам был виновен, возвратив их к благодати Царствия и отдав Себя Самого в выкуп и искупление за нас. Вместо наших тлетворных страстей Он принес Свою животворную страсть — целительное и спасительное врачество всего мира». «Бог отринул нас, когда мы, изначала не блюдя заповедь [Его], показали себя недостойными общения с Ним лицом к лицу. Низложил же нас, когда вследствие нашей порочности изгнал с высоты райской славы. Разгневался, когда в отмщение и наказание за нашу порочность предал каре смерти. А ущедрил нас, когда через Единородного Сына Своего, воплотившегося Бога Слова, принявшего на Себя все наши долги, искупил нас от смерти и вновь возвел к славе Своей». «Бог спасает десницей Своей, давая во искупление ради спасения мира Единородного Сына Своего, ибо Сын есть Десница Отца. А внимает Он, уделяя праведному, помимо отпущения грехов, еще и духовные дары. Ведь Бог слышит молящего Его и дает ему через покаяние отпущение грехов, а затем внимает, даруя, помимо этого, еще и способность творить чудеса посредством духовной благодати». «Ведь в том, что любовь начальствующих к подначальным, выражающаяся делом, избавляла от грозящей беды всех подданных, нет ничего ни странного, ни невероятного, раз человеколюбивый по природе единственный Творец и Царь людей Своего Сына по домостроительству через воплощение предал на смерть ради всех людей, чтобы искупить их от овладевшего ими зла. Как же, ведь когда при святом Елисее-пророке цари Израиля и Иуды пошли войной на моавитян и после большой победы собирались разрушить и всю их столицу, взял царь той страны — как кажется, по обычаю язычников — своего сына и на глазах у царей принес его в жертву на стене (4 Цар 3:27), и таким образом царей умилостивил и остановил обращенный на себя гнев их, подданных же спас»[60].</p>



<p class="wp-block-paragraph">Переводя духовно-правовой аспект вероучения в разряд аллегории и соединяя искупление и исцеление, искупление и спасение (или настаивая на полном поглощении Божественной любовью – Божественной правды, или редуцируя Божественное правосудие лишь к нравственно-онтологическому «автономному» закону «естественного» детерминизма), противоюридическая теория богословского монизма, исповедуя само по себе православное учение о спасении (исцелении и обожении), неосознанно подрывает его основы, зиждущиеся как раз на «юридических» категориях греха-беззакония, покаяния, страха Божия, помилования, «разрушения клятвы»[61] и т.п., в результате чего сама эта теория оказывается ближе к западному христианству (или – более того – уже к западной идеалистической «философии тождества», «метафизике нравственности», «прекрасным порывам» волюнтаризма), чем критикуемая ею русская академическая «схоластика». Погрешности и несовершенные формулировки есть в любом богословии (включая святоотеческое). Но по тому счету, по которому новое богословие судило «символические» книги синодального периода, оно и само не выдерживает критики. И даже в большей степени. «Освобождение от самых принципов юридического истолкования сущности искупления»[62] (а значит, «освобождение» и от православного учения о грехе как о духовном преступлении, что ставит под сомнение и право Царя Небесного судить свое пришедшее в неповиновение творение), по самому своему славянофильскому происхождению в русском богословии являясь праволиберальной (романтической) составляющей общеевропейского культурно-революционного проекта «эмансипации», «освободительного движения», по недомыслию усвоенной этим богословием, предопределяет самые неожиданные расхождения с тем же святоотеческим наследием, которое представители этой школы намеревались возрождать от «повреждения» русским классическим богословием. В итоге и получается, что использование методологических схем Ансельма и Фомы некоторыми русскими богословами синодального периода – это еще не худший вариант, учитывая их прикладной характер. А вот внутреннее сближение с тем же западным (либерально-демократическим, антропоцентрическим) спекулятивным «юридизмом» («правами человека», «свободами» и т.д.), в частности, с духовным «опытом» Франциска и прочих Терез (основанном на том же форсированном «блаженстве», на той же всепоглощающей «любви Христовой»; не случайно эти римо-католические святые все чаще признаются таковыми и новым русским богословием, словно и в этом в пику академическому, почитавшему тех за «стяжавших» «бесовскую прелесть»), – это может привести к действительно серьезным последствиям.</p>



<p class="wp-block-paragraph">Попытка русского богословия XX века свести «сущность искупления по учению восточных отцов» к «возрождению естества человеческого»[63] несостоятельна прежде всего с точки зрения богословия как такового, богословия как объективной науки, потому что сущностью «возрождения естества» должно быть возрождение естества, а сущностью «искупления греха» (как вины) – искупление греха. Тогда как система, где сущностью одного понятия является другое понятие, всегда называлась софистикой (или в лучшем случае метафористикой, поэтикой), которая в науке и является единственной альтернативой схоластики (с ее классической логикой). В связи с чем еще раз хочется привести оказавшееся парадоксальным образом пророческим пожелание митр. Филарета к догматическим сочинениям, чтобы «каждая мысль [догматического значения] принята была в свойственной ей мере силы и выражена была с точностью, ей свойственной, дабы неопределенное выражение одной истины не бросало тень на другую». Что и произошло с оппонентами митр. Макария в гораздо большей степени, чем с ним самим, как раз благодаря своему схоластическому способу изложения и минимизировавшего такого рода смешения и неосознанные подмены[64]. Ошибочным представляется сам принцип нового «учения об искуплении, или о Божием домостроительстве спасения человека (это последнее наименование чаще употребляется святыми отцами)»[65], потому что искупление, согласно отцам, является только частью «домостроительства спасения», безусловно, важнейшей, но все-таки не тождественной целому. Иначе (при постановке знака равенства между искуплением и спасением) становится неизбежным вывод о всеобщем спасении, то есть оригенизм, к которому и приходит эта школа в дальнейшем историческом развитии, когда уже сами грозные эсхатологические пророчества объявляются несоответствующими «правильному понятию о Боге», аллегориями лишь «педагогического» характера[66]. По таким «плодам» противоюридической теории мы имеем еще больше оснований подозревать в ней скрытые от нее самой мотивировки, нецерковные вводные, а именно, видеть здесь типичную для «сверхчеловеческой» мысли того времени лукавую попытку под видом самых «благих намерений» расшатать и ниспровергнуть незыблемые христианские истины[67].</p>



<p class="has-text-align-right wp-block-paragraph"><strong>Александр Буздалов</strong></p>



<p class="has-text-align-right wp-block-paragraph"><em><a href="http://www.bogoslov.ru/text/print/4114025.html">Источник</a></em></p>



<h4 class="wp-block-heading">Примечания</h4>



<p class="wp-block-paragraph">[1] свщм. Иларион Троицкий. Письма о Западе. Письмо 3, 4.<br />[2] Хомяков А.С. – Попову А.Н. 22.10.1848 .<br />[3] прот. Петр Гнедич. Догмат Искупления в русской богословской науке последнего пятидесятилетия (1893—1944 гг.). Гл. VII, 2. Далее цитаты из этого сочинения с указанием только автора и номера главы.<br />[4] арх. Иннокентий (Борисов). Журнал Министерства народного просвещения. 1854, ноябрь / Титов Ф.И. прот. Митрополит Макарий (Булгаков), Московский и Коломенский. Ч. 1. Киев, 1845. С. 399–402.<br />[5] прот. Петр Гнедич. Гл.I, 1 / еп. Игнатий (Брянчанинов). Соч.: В 7 т. СПб., 1886. Т. 7. С. 380.<br />[6] «В 20-х годах в России выходило три шеллингианских журнала — «Атеней», «Мнемозина», «Московский вестник». &lt;…> «Мнемозина» &lt;…> была органом московского кружка “любомудров”, объединившего молодых шеллингианцев. Кроме упомянутого Одоевского сюда входили Д. В. Веневитинов, И. В. Киреевский, С. П. Шевырев, Н. А. Мельгунов &lt;…> Примыкали к кружку В. К. Кюхельбекер, М. П. Погодин, А. С. Хомяков. &lt;…> Н. В. Станкевич начинал с увлечения Шеллингом. Шеллинг, писал он, “составил часть моей жизни; никакая мировая мысль не приходит мне иначе в голову, как в связи с его системой”. Из кружка Станкевича вышли Белинский, Бакунин, славянофилы К. Аксаков и Самарин. Новая вспышка шеллингианских увлечений произошла в России уже после смерти философа, когда стало выходить Собрание его сочинений. В 1859 г. А. Григорьев писал: “Шеллингизм (старый и новый, он все один) проникал меня глубже и глубже — бессистемный и беспредельный, ибо он жизнь, а не теория”. В Шеллинге Григорьева привлекал интерес к органической структуре и к художественным потенциям сознания. В той или иной мере эти качества были присущи всем перечисленным русским мыслителям, искавшим у Шеллинга оправдание своего типа философствования» (Гулыга А.В. Философское наследие Шеллинга. В кн.: Шеллинг Ф.В.И. Сочинения в двух томах. М.: «Мысль», 1987. Т.1. С.36).<br />[7] Хомяков А.С. Несколько слов православного христианина о западных исповеданиях. По поводу брошюры г. Лоранси.<br />[8] «Отличительно свойственный Церкви характер духовной, органической жизни…» (там же; По поводу одного окружного послания парижского архиепископа).<br />[9] Там же. По поводу брошюры г. Лоранси.<br />[10] Там же.<br />[11] прот. Петр Гнедич. Введение.<br />[12] митр. Филарет Дроздов &#8211; А. П. Ахматову / прот. Петр Гнедич. Гл.I, 1 / митр. Филарет (Дроздов). Собрание мнений и отзывов. СПб., 1887. Т. 5. С. 358.<br />[13] Хомяков А.С. По поводу брошюры г. Лоранси.<br />[14] свщм. Иларион Троицкий. Понятие о Церкви в противоиудейской полемике первых двух веков.<br />[15] свт. Василий Великий. Беседа на псалом 48; свт. Григорий Богослов. Слово 41; Песнопения таинственные. Слово 2 (о Сыне); свт. Афанасий Великий. О воплощении Бога Слова, и о пришествии Его к нам во плоти. §25; свт. Кирилл Иерусалимский. Огласительное поучение XIII; свт. Иоанн Златоуст. На Послание к Римлянам. Беседа X; и др.<br />[16] митр. Вениамин (Федченков). Дневники 1926-1948. М.: «Правило веры», 2008. С. 91-107.<br />[17] прот. Петр Гнедич. Гл.VII, 2.<br />[18] свт. Игнатий Брянчанинов. Изложение учения Православной Церкви о Божией Матери.<br />[19] свт. Димитрий Ростовский. Зерцало православного исповедания. Ч.2.<br />[20] свт. Димитрий Ростовский. Краткие вопросы и ответы о вере и других важнейших для христианина предметах знания. Таинство святого покаяния.<br />[21] блж. Феофилакт Болгарский. Толкование на Евангелие от Иоанна. Гл.1.<br />[22] Там же.<br />[23] Там же. Гл.17.<br />[24] свт. Василий Великий. Толкование на книгу пророка Исаии. Гл.1, 11.<br />[25] свт. Иоанн Златоуст. О предательстве Иуды. Беседа 1, §4.<br />[26] свт. Иоанн Златоуст. Слова огласительные. Слово второе, 5; О покаянии. Беседа 8.<br />[27] свт. Григорий Богослов. Слово 45.<br />[28] свт. Афанасий Великий. Десятое праздничное (пасхальное) послание. §10. Ср.: «Пусть кто все отдаст, все принесет в дар Тому, Который предал Себя за нас в цену искупления, — ничего не принесет он равного тому, как если представит Ему самого себя, разумеющего силу таинства и соделавшегося всем для Христа, как Он для нас». «Он продается, и за самую низкую цену — за тридцать сребреников, но искупает мир, и высокой ценой — собственной Своею кровью». «…Сын именуется &lt;…> Искуплением (1 Кор 1:30), как освобождающий нас содержимых под грехом, как давший Себя за нас в искупление, в очистительную жертву за Вселенную». «…Бог снисшел с небесного престола, истощив Свою славу в смертной утробе, вступил в общение с человеками воедино сочетанный Бог и человек, в великую цену искупления предал на страдания Свое тело и для избавления нас от греха излиял Божественную кровь» ( свт. Григорий Богослов. Слово 1; 29; 30. К епископам.).<br />[29] «Собор исходил из положения Николая Мефонского, что в Евхаристии и в искуплении человечество противопоставляется Божеству и что “не должно естество противополагать ипостаси, ни ипостась естеству, ни природу природе, как во Христе, ни Ипостась Ипостаси, как в Триипостасном Божестве”, так как в противном случае в единство Святой Троицы вносится разделение. Собор вынес решение: “И в начале, при Владычнем страдании, Животворящая Кровь и Плоть Христовы принесены не Отцу только, а и всей Святой Троице, и ныне приносится Бескровная Жертва Триипостасному Богу”. Собор наложил анафему на защитников заблуждения, кто бы они ни были, если еще останутся при своей ереси и не раскаются» (архим. Арсений. Николай Мефонский, епископ XII в., и его сочинения / Христианское чтение. 1883. №3/4. С. 313, 309 / прот. Петр Гнедич. Гл.VII,4).<br />[30] См.: иером. Павел Черемухин. Константинопольский собор 1157 г.: Николай, епископ Мефонский / Богословские труды. М., 1960. С. 87–109.<br />[31] преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Гл.45; 71.<br />[32] Ср.: «Должно же знать, что грех есть отпадение от добра, а беззаконие &#8211; погрешение против Божественного закона. Таково начало и греха и беззакония. В этом они и сходны между собою. Ибо согрешающий уклоняется от цели, которая в природе его и сообразна с нею, а цель человеческой природы &#8211; жить по разуму, избегая неразумия. Но и беззаконный также, живя невоздержно, погрешает против закона, какой дан ему в естестве. А посему и ученик Христов, Апостол Иоанн, справедливо сводит во едино и грех, и беззаконие, сказав: всяк творяй грех, и беззаконие творит (1Ин 3:4). Иначе сказать: грех сходен с беззаконием, потому что всякий, поступающий беззаконно, грешит» (свт. Афанасий Великий. Толкование на псалмы. 50:3).<br />[33] блж. Феофилакт Болгарский. Толкование на Евангелие от Иоанна. Гл.14.<br />[34] преп. Антоний Великий. Письма к монахам. Письмо 1.<br />[35] преп. Макарий Египетский. Беседа 20, §6.<br />[36] Ср.: «Говорить что-либо, не проведя различия между значениями высказываемого, – это не что иное, как смешивать все и стараться оставить неясным предмет исследования, что несвойственно ученым мужам» (преп. Максим Исповедник. Диалог с Пирром).<br />[37] прот. Петр Гнедич. Введение.<br />[38] Характерно, что сам же о. Петр приходит к необходимости этого богословского дифференцирования, когда вынужден возражать на некоторые явно нецерковные идеи противоюридического сочинения проф. В. Несмелова: «Различение прощения вины в грехе и потребления следствий греха является основой правильного понимания искупления» (там же; примечание 333), но не замечает, что это его утверждение прямо противоречит отстаиваемой им теории, где как раз не различаются не только вина и болезнь в грехе, но и само искупление как причина и спасение как следствие.<br />[39] Там же. Гл.I, 3 / еп. Сильвестр (Малеванский). Опыт православного догматического богословия. Изд. 3–е. Т. 3. С. 459.<br />[40] свт. Иоанн Златоуст. Толкование на книгу Бытия. Беседа 3, §4.<br />[41] свт. Иоанн Златоуст. О предательстве Иуды. Беседа 2, §4.<br />[42] св. Иустин Философ. Apolog. 11,13; Dialog с Tryph., 85,94,103.<br />[43] свт. Афанасий Великий. Толкование на псалмы. 50:7.<br />[44] блж. Феофилакт Болгарский. Толкование на Евангелие от Иоанна. Гл.13.<br />[45] архим. Арсений. Николай Мефонский, епископ XII в., и его сочинения / Христианское чтение. 1883. N° 3/4. С. 327–328 / прот. Петр Гнедиц. Гл.VII, 4.<br />[46] Ср.: «Ты даровал в законах некие очищения и чрез окропление иссопом. С этою же целью и нам ныне даруй нечто подобное, так как Ты &#8211; тот же Бог. Или, может быть, прикровенно говорит о некоем таинстве. Моисею в Египте повелено было кровь овнюю иссопом воскропить на праги (Исх 12:22), а мы искуплены наиболее честною кровию. Итак, поелику воскропление крови служило охранением, чтобы живущие в доме не потерпели чего от погубляющего, то Давид справедливо, делая таинственное напоминание о той крови, говорит: окропиши мя иссопом, прикровенно разумея будущее очищение всех кровью истинного агнца Христа, вожделевая сподобиться сего очищения, которое одно может очистить совершенно и соделать белее снега» (свт. Афанасий Великий. Толкование на псалмы. 50:9).<br />[47] Типикон. Гл.48; 49; 50.<br />[48] архим. Арсений. Николай Мефонский, епископ XII в., и его сочинения / Христианское чтение. 1883. N° 3/4. С. 327–328 / прот. Петр Гнедиц. Гл.VII, 4.<br />[49] прот. Петр Гнедич. Гл. VII,5.<br />[50] Ср.: «ВАРЛААМИТ: …Бог является деятельной сущностью (ουσιαν ενεργη), но не имеет иной энергии, кроме сущности, чтобы Ему не быть сложным. ПРАВОСЛАВНЫЙ: Смотри, как бы не пустой звук слова “деятельность” (το ενεργες) уступали Ему, замышляя и этим ввести в заблуждение собеседника; ибо божественный Максим говорит, что “как невозможно существовать без существования, так невозможно и действовать без энергии”. Так что, возражая против божественной энергии, и посредством того, что называют ее неотличимой от сущности, сливая ее с ней, сделали Бога бездеятельной сущностью» (свт. Григорий Палама. Собеседование православного с варлаамитом. §30-31 / преп. Максим Исповедник. К Марину). «…божественный Кирилл говорит евномианам, которые тоже говорят, будто бы Бог из-за этого сложен: “если вы думаете, что Бог становится сложным из-за того, что имеет природу и суд, то есть, воление, то обратите внимание и на то, что Отец естественно имеет [свойство] рождать и также имеет [свойство] творчески создавать через Сына, и не является из-за этого сложным, ибо эти [свойства] суть плод одной и той же природы. То же самое имеет силу и относительно &lt;…> всего того, что присуще божественной природе» (там же; §35 / свт. Кирилл Александрийский. Thesaurus de sancta consubstantiali trinitate, 7. PG 75, 100AB).<br />[51] Ср.: «Всего ближе к <a href="https://antimodern.ru/mitr-antonij-hrapovickij/">Антонию [Храповицкому]</a> примыкает <a href="https://antimodern.ru/mitr-sergij-stragorodskij/">Сергий Страгородский</a> &lt;…> Православное учение раскрывается в противопоставлении западному. Это есть противоположность нравственного и правового воззрений. Сергий стремится исключить всякий гетерономизм из учения о спасении. Нельзя спрашивать, за что человек получает спасение, а нужно спрашивать, “как человек содевает спасение”. Очень убедительно Сергий показывает тождество блаженства и добродетели, спасения и совершенства, так что здесь и не может быть внешнего воздаяния. Вечная жизнь и есть благо, и она не только ожидает нас, как что-то потустороннее, но и стяжевается уже и теперь. Верно изображен у Сергия и процесс нравственного обращения от греха к Богу. Но слишком в тени остается объективная сторона процесса. Даже Антоний в свое время указывал, что Сергий очень неосторожно говорит о таинствах, особенно о крещении ( “или покаянии”, уже одно это “или” характерно). Получается впечатление, что решающим в таинстве и является нравственный переворот, решение “прекратить грехи”. Покаянием человек обновляется, “нить жизни как бы прерывается”. Содействие благодати только закрепляет решение воли, “дело свободы”» (прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Ч.II, гл.VII, 11 / митр. Сергий Страгородский. <a href="https://antimodern.ru/sergianstvo/">Православное учение о спасении</a>). Характерно, что с этой же традиционной христианской «гетерономией» титанически боролась немецкая классически-идеалистическая «метафизика нравственности».<br />[52] Отрицание беззакония в грехе («выдвижение идеи вины при понимании падения приводит к тому, что грех рассматривается юридически как вина или преступление &lt;…> И причинная зависимость между грехом и гибелью от греха (смертью) опосредствуется гневом, враждой, проклятием со стороны Бога, наказывающего человека смертью, — смерть является возмездием за грех. Грех не непосредственно приводит согрешающего к гибели, но оказывает действие на Бога — оскорбление, а Бог, в Свою очередь, действует на человека путем наказания» (прот. Петр Гнедич. Гл.V)), помимо прочего, находится в противоречии и с церковным учением как раз о «свойствах Божиих», причем не столько даже «праведности», «самодержавности» и «вседержительности», сколько «обо всем промыслительности» (св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Гл.XIV), потому что повреждение природы грехом оказывается в таком случае чем-то вроде кармы, или роком. Ср.: «…между грехом и гибелью от греха &lt;…> определена непосредственная причинная зависимость» (прот. Петр Гнедич. Гл.V). Кем (или чем) эта «причинная зависимость» может быть «определена», если не Богом? На что и указывают представители «юридической» теории: “В чем же, в каких словах выразилось Божие осуждение прародителей? Не в чем ином, как в райской заповеди: в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь (Быт 2, 17). Осуждение Божие на смерть, проклятие Божие implicite, но условно было в приведенных словах Творца Промыслителя” [митр. Елевферий (Богоявленский). Об искуплении.]. “Эти грозные слова, — рассуждает и архимандрит Серафим, — Божественного правосудия содержали в себе проклятие для людей в случае нарушения ими данного для них Божественного закона” [архим. Серафим (Соболев). Искажение православной истины…]» (прот. Петр Гнедич. Гл.V).<br />[53] Очевидный характер теодицеи, который носит противоюридическая теория, берущаяся «оправдать Бога» (словно сама не нуждаясь в оправдании), отвести от Него недостойные, как ей кажется, Его сущности «свойства», напоминает один евангельский эпизод: «С того времени Иисус начал открывать ученикам Своим, что Ему должно идти в Иерусалим и много пострадать от старейшин и первосвященников и книжников, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к Себе, Господи! да не будет этого с Тобою! Он же, обратившись, сказал Петру: отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф 16:21-23).<br />[54] свт. Димитрий Ростовский. Молитва повседневного исповедания человека, вступающего на путь спасения.<br />[55] Ср.: «Снова подвергни исследованию кровь и очистилище. Кровь кропилась, очистилище принимало ее и происходило очищение. Что такое очистилище? Опять послушай, что говорит Павел в послании к Римлянам: “потому что все согрешили и лишены славы Божией, получая оправдание даром, по благодати Его, кровью Его, искуплением во Христе Иисусе, которого Бог предложил в жертву умилостивления в Крови Его” (3:23–25). И кровь Его, и очистилище Его. Все это сказано мной потому, что Спаситель Бог и Единородный Сын Божий сделался всем ради нас, а не ради Себя. Иное совершалось ради нас, а иное было выражением поклонения Ему ради Него Самого по Его божеству. “Иное” и “иное”, не теперь разделенное, но соединенное домостроительством, а разделяемое мыслью» (свт. Иоанн Златоуст. В день памяти мучеников; также о том, что Христос называется Пастырем и Агнцем; и о завесе, и о жертве умилостивления).<br />[56] свт. Афанасий Великий. Толкование на псалмы. 54:20. Праздничные (пасхальные) послания. 5, §§2,4; 13, §2; 6, §§1,6;<br />[57] Прот. Петр Гнедич. Гл.V.<br />[58] Ср.: «”Искупление — очищение природы — не дает еще всех необходимых условий для обожения. Церковь уже является Телом Христовым, но она еще не полнота Наполняющего все во всем (Еф 1:23). Дело Христово закончено, теперь должно совершаться дело Святого Духа” [Лосский В.Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви]. Так заканчивает автор главу “Домостроительство Сына”. “Домостроительство Святого Духа”, в его понимании, в отличие от домостроительства Сына, направляется не на очищение природы, а на обожение личности. Дело Святого Духа в таком понимании обозначает то же, что в школьных курсах догматики недостаточно ясно называется “освящением” в противоположность “оправданию”, “усвоением искупительных заслуг”…» (прот. Петр Гнедич. Гл.VI,8). Тем не менее «недостаточная ясность» раскрытия «дела освящения» в школьной догматике как упущение не идет в сравнение с разрушением в новой школе святоотеческого принципа богословского различения «домостроительства» Сына и Святого Духа. В результате о. Петру Гнедичу не остается ничего иного, как поставить под сомнение уже само Предание, оказавшееся не столько «чистым» от искупительного юридизма, как новая школа: «Относясь с полным уважением к приведенной схеме, имеющей за собой авторитет святого Максима, уместно все же поставить вопрос: является ли подобное понимание учением догматическим или имеет характер частного мнения отцов Церкви? Поскольку вернее второе, то следует сделать вывод, что эта концепция не составляет основы мистики Православия» (там же).<br />[59] свт. Афанасий Великий. К Серапиону, епископу Тмуисскому, послание 3–е. §9. Послание Епископу и исповеднику Аделфию. §6. Против Аполлинария. Кн.1, §19.<br />[60] преп. Максим Исповедник. Мистагогия. VIII. Толкование на 59-й псалом. Письмо XXVI (пресвитеру Фалассию).<br />[61] Ср.: «Для евреев клятва была сакральным актом, святость которого отражена в утверждении, что ложно поклявшийся именем Бога бесчестит его (см. Лев. 19:12), а также в представлении, что даже Бог скрепляет Свои обещания клятвой (см. Быт. 22:16-17; 1Цар. 3:14; Иер. 22:5, 44:26, 49:13; Ис. 45:23). Согласно библейскому законодательству суд признавал клятву одной из форм доказательства (см. Исх. 22:7-11), следовательно, отказ от произнесения клятвы был равносилен проигрышу в тяжбе. Тяжущиеся стороны могли клятвой добиться вызова в суд свидетеля, который видел, слышал или знал что-либо по тяжбе. Нарушение клятвы предписано искупать кровавым жертвоприношением (см. Лев. 5:4)» (Изотов В. Сущность понятия «клятва». <a href="http://www.bogoslov.ru/text/3109806.html">http://www.bogoslov.ru/text/3109806.html)</a>.<br />[62] прот. Петр Гнедич. Гл.VII, 2.<br />[63] прот. Петр Гнедич. Гл.VII, 2.<br />[64] Ср.: «…догматику нельзя заменить аскетикой [истолкованной при том психологически], и не следует в аскетике растворять. Такое искушение всегда бывает показателем богословского упадка. Есть упадочные черты и в русской школе “нравственного монизма”. &lt;…> Это был несомненный отзвук западных богословских настроений, чрезмерного внимания к проблеме оправдания. К отцам нужно было вернуться полнее и с большим смирением» (прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Ч.II, гл.VII, 11).<br />[65] прот. Петр Гнедич. Введение.<br />[66] В частности, о «всеобщем исцелении» говорил уже Е.Трубецкой в изложении представлений о данном предмете Вл. Соловьева, и что ни вызывало особых возражений у приводящего эту цитату прот. Петра Гнедича: «”Дело Христово на земле именно и заключается в восстановлении единства и целости распавшегося универсального организма, во всеобщем исцелении”. Христос преодолевает грех как начало разделения и гибели» (Там же. Гл.1, 6 / Трубецкой Е. Миросозерцание Вл. Соловьева. Т. 1. С. 408). Без опровержения оставляет он и следующую оригеническую мысль проф. Несмелова: «”Ведь если бы Он не создал мира, то не существовало бы греха и не было бы никакой погибели от греха. Значит, хотя грех и составляет искажение и извращение Божия творения, однако он все ‑ таки существует лишь потому, что существует Божие творение, которое могло быть искажено и извращено”. Поэтому догмат искупления неразрывно связан с догматом о творении мира, и правильное понятие об искуплении можно составить не на основании понятия о Боге как о Верховном Судии, а как о Творце мира. А если Бог является Творцом не одного человека, но и всего мира, в том числе и падших духов, то, “если это угодно Ему, Он может принять на Себя грехи не только людей, но и грехи всех падших духов и уничтожить одним и тем же актом Своей добровольной смерти”» (Там же. Гл.II, 3 / Несмелое В. И. Наука о человеке. Изд. 2–е. Казань, 1907. Т. 2: Метафизика жизни и христианское откровение. С.333, 336).<br />[67] Ср.: «Критику догматов N. Т-ого мне прислали наконец. Она есть критика &#8220;Догматики пр&lt;еосвященного> Макария&#8221; и разбирает догматы, как их изображает этот владыка. Но все же в виду имеется показать несостоятельность учения православной церкви» (Письма свт. Феофана Затворника. Письмо 285).</p>
<p>Материал <a href="https://antimodern.ru/plenenie-scholastica/">Пленение схоластикой</a> впервые опубликован на <a href="https://antimodern.ru">Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия</a>.</p>
]]></content:encoded>
					
					<wfw:commentRss>https://antimodern.ru/plenenie-scholastica/feed/</wfw:commentRss>
			<slash:comments>4</slash:comments>
		
		
			</item>
	</channel>
</rss>

<!--
Performance optimized by W3 Total Cache. Learn more: https://www.boldgrid.com/w3-total-cache/?utm_source=w3tc&utm_medium=footer_comment&utm_campaign=free_plugin

Кэширование страницы с использованием Disk: Enhanced 
Минифицировано с помощью Disk
Кэширование запросов БД 78/113 за 0.072 секунд с использованием Disk

Served from: antimodern.ru @ 2026-11-14 20:09:49 by W3 Total Cache
-->