Но, как показывает жизнь, время такого рода движений еще не прошло и механизм рецепции неогностических учений богословской мыслью продолжает работать и в наши дни.

В редакции журнала “Гефтер” 14 января (2016 года. – Ред.) прошел круглый стол “Богословие XXI века: что дальше?”… Круглый стол стал третьей встречей из цикла “Современное богословие”, который проводится редакцией журнала “Гефтер” в помещении Русского института… Целью круглого стола является выработка нового богословского языка и картографирование различий между богословием и науками, что послужит развитию как науки, так и богословия… Современная математическая физика с ее странными новыми частицами видит картину мира, которому дана возможность возрастать, видит “щедрого Бога”. Физики изучают процессы, при которых частица ускоряется, приобретает что-то, чего не имела вначале. “Мне кажется, что это восхитительно, и это богословская мысль, – заключила [Ольга] Седакова. – Этот случай показывает, что чисто богословские мысли, щедрый Бог или скупой, могут прийти в богословие извне”. Богословие должно освободиться от тяжелого школьного духа, что всё разложено по полочкам, что всё распределено. Богословие может открыть человеку возможность пользоваться тем мышлением, которое дает современное посленьютоновское сознание… Чтобы увидеть божественное в мире, в человеке. Антропология и космология могут стать главнейшими направлениями богословия. Природа была христианской мыслью совершенно забыта. Природа становилась чем-то почти языческим, грешным, об этом было лучше не думать. А математическая физика божественную природу мира видит» [1].

Как мы видим, новейшая богословская мысль в лице известной поэтессы (и менее известного доктора богословия) Ольги Седаковой в точности повторяет основной тренд «нового религиозного сознания» (скажем, в лице Зинаиды Гиппиус, для полной симметрии): «щедрый Бог» неогностицизма (в отличие от «тяжелого духа» и «скупого Бога» «средневековой схоластики» с ее догматической «косностью» и негуманностью) дает миру и человеку возможность «возрастать» именно в сторону «божественности».

Христианство, его данное и (потенциально) должное, его воплощение в мире, в истории, в человечестве – вот главная тема Религиозно-Философских Собраний 1901-1903 гг.… Это было стремление услышать «голос Церкви» (а где его услышать, если не из уст ее представителей?). Как сама она смотрит на свое прошлое, настоящее и будущее? Включается ли мир – космос и мир человеческий в зону церковного христианства, т. Е. христианства, носимого и хранимого реальной исторической Церковью?» (Зинаида Гиппиус) [2].

Отправились мы однажды… к ректору парижской семинарии, abbe Portal’ю. Присутствовало там немало других аббатов и, кажется, эвэков. Д.С. (Дмитрий Мережковский. – Ред.) со свойственным ему увлечением стал тотчас же говорить о своих идеях, о вселенской церкви, о том, что христианство должно войти в мир, о неправде папизма… Д.С. поразила близость некоторых идей [неокатоликов модернистов] к его собственными, а также странная близость, несмотря и на большую разницу, этой борьбы за христианство с исторической церковью — к тому, что происходило у нас, в Петербурге, на наших Р.-ф. собраниях (Зинаида Гиппиус) [3].

И так же, как и в католицизме («французская элита того времени была за движение модернистов: оно захватило Ecole Normale и Сорбонну»), глас народа был услышан академическим богословием на православном Востоке: мир человеческий постепенно был включен в зону церковного христианства.

Соответственно, и наоборот, церковное христианство оказывается в данных обстоятельствах «включенным» «в зону мира человеческого» и его сугубо человеческой «премудрости» и «просвещенности». Это хорошо заметно из выступления другого участника «круглого стола» игумена Петра (Мещеринова), еще одного ярко выраженного представителя «нового богословского сознания»:

Мы видим все-таки некоторую перемену, которая происходит, и она происходит не за счет внутренних процессов Церкви, то есть не за счет какого-то внутреннего богословского осознания того или иного, а приходит вовне, в данном случае за счет того, что эпоха Просвещения, секуляризация изменила культурное нравственное положение вещей и да, мы действительно смягчились и гуманизировались, но это произошло не за счет Церкви и не за счет богословия. Это ответ на ваш вопрос, что влияет, а что не влияет на богословие. На богословие влияет это самое Просвещение, секуляризация, которая, на мой взгляд, является провиденциальным действием Божьим в силу того, что Церковь с чем-то не справилась, с каким-то заданием, вот Бог передал это чему-то внешнему по отношению к Церкви, а именно, скажем, действию Просвещения и секуляризации, и это действует на Церковь… Богословие будет идти все-таки вслед за временем, и в этом как раз богословы, мне кажется, должны усматривать ведущую нас руку Божью, если понимать трактовку истории как свидетельство Богочеловека [4].

Здесь можно наблюдать уже традиционное для «нового богословского сознания» влияние гегельянства, понимавшего исторический процесс как диалектику самопознания «Абсолютной идеи», или Логоса – в терминах богословия. Несмотря на, опять же, традиционную для отечественного извода философии всеединства полемику с Гегелем (начиная со славянофилов), декларированное несогласие с ним в деталях, сам космогонический принцип гегельянской историсофии является непреложным для русской религиозной мысли, искажая, в частности, ортодоксальное понятие Промысла Божия в сторону этого диалектического «всеединства». В скором времени и новым богословием Промысл начинается пониматься как большее или меньшее совпадение конъюнктуры исторического процесса и Божественной деятельности, конечно, не полной имманентности и тождества Логоса миру и истории, как в гегельянстве («абсолютная идея есть необходимое, есть сущность обоих — природы и духа, — где исчезает то, что составляет их различие, их предел и конечность. Сущность природы и сущность духа есть одно и то же, и в этом тождестве они уже не то, что они в своей разделенности и в своем качестве» (Гегель Г. Философия религии))[5], но – пока частичной имманентности (находящейся на пути к полной), когда человеческая деятельность в силу Боговоплощения уже в достаточной мере отражает Божественную деятельность, актуализирует ее в мире (как человеческая природа в высших ее характеристиках являет собой Божественную природу в классическом гностицизме).

Склонность к подобному «всеединства» демонстрировали и предыдущие поколения отечественных богословов-модернистов. Например, митр. Никодим (Ротов) писал в 1971г.:

Понадобились многие века, чтобы на почве прогрессирующего развития общественных отношений, совершавшегося в ходе все более целеустремленной борьбы за социальную справедливость, под влиянием гуманизма, просвещения и революционных учений, христианская мысль смогла произвести коренную переоценку ценностей и взглянуть на “земной град” значительно объективнее, избегая как излишней его идеализации, так и недооценки его значения в плане общепромыслительной и спасающей деятельности Божией, направляющей весь мир к полноте времен… За пределами “града Божия” происходит также постепенное обновление мира, состоящее в созидании сокровенных элементов Царства Божия, на основе рассеянных среди “земного града” и зреющих в нем “сперматических логосов” истины и добра [6].

Схожие идеи ранее высказывал другой русский религиозный философ и богослов Василий Зеньковский (и, надо же такому быть, тоже в свое время учредивший при Киевском университете еще одно Религиозно-философское общество в 1911 г.):

Божественные идеи вечны по своей природе; входя в мир, и “живя в мире”, они сохраняют это качество вечности, но, с другой стороны, жизнь идей в мире подчинена судьбам мира… Так создается эта двойственность, как раз исходящая от акта творения – творение мира не есть поэтому лишь творение материальной основы мира, но есть в то же время “засеменение“ в этой материальной основе тех или иных форм, таящих в себе нормативный и потому и энтелехийный характер. Идеи в мире не созданы, не “сотворены”, но “засеменяя” мир собой, они живут уже новой жизнью, приобщаясь к тварному естеству (не теряя качества вечности, но являясь уже “образами” идей в Боге)[7].

Соответственно, и наоборот: «тварное естество» приобщается «нетварным идеям» (обратно возвращается «в Бога» вместе с Его «идеями») в силу самого своего бытия, то есть естественно и неотвратимо, как закон всемирного тяготения… Для уверения (себя – в том числе) в том, что эти «основы гностической философии» (это псевдохристианизированное гегельянство) являются истинной «христианской философией» («патристическим возрождением»), и требовалась формальная полемика с патриархами философии всеединства Шеллингом и Гегелем:

С христианской точки зрения единое (перед Богом) человечество движется к спасению – смысл истории именно в этом и заключается. История не есть бессмысленная растянутость человечества, но в ней совершается во многом таинственный и закрытый, но подлинный процесс движения человечества (и космоса) к Царствию Божию. Пути Божии в истории нам действительно непостижимы, и думать, как это все же с несомненным блеском развил Гегель, что в истории во всем есть действие Логоса, в диалектике которого ключ к пониманию исторического бытия, не приходится. В истории… есть много алогичного… в ней действует так часто слепая воля людей и злая сила злых духов. Закрывать глаза на это и искать всюду, как этого ищет Гегель, диалектику Логоса невозможно, но это вовсе не означает бессмысленность истории… В истории развертывается темя спасения. В этом смысл истории [история… движется именно к этому “концу” – история, имеющая своим субъектом все человечество в его единосущии]… идеи, находимые в мире, связаны между собой различными диалектическими связями, а при известной умственной зоркости слагаются даже в систему – но связующая сила заключена в познающем субъекте, который еще должен “открыть” эти диалектические связи, которые как бы ждут того, кто их откроет [8].

Вот Гегель эти «диалектические связи», это «божественное в мире и человеке», и открыл. А Зеньковский (имже, отечественным богословствующим гегельянцам, несть числа) это открытие взял на вооружение, немного разбавив «абсолютный» гностический рационализм Гегеля «христианской непостижимостью» (как бы апофатикой), от которой при первом случае и отказался, не устояв перед ослепительным «блеском» «связующей силы, заключенной в познающем субъекте». А если предвечные логосы «засеяны в мире», день ото дня «назревая» в чертополохе будней, то тогда, конечно, и просвещение, и гуманизм, и прочие «революционные учения» суть «свидетельства богочеловека», постепенно опутывающего все и вся эфирной паутиной «единосущия».

Александр Буздалов

Библиографические примечания

[1] Миловидов К. Богословие XXI века: что дальше? https://www.pravmir.ru/bogosloviye-xxi/.

[2] Гиппиус З. Первая встреча (К истории Петербургских Религиозно-Философских Собраний 1901-1903 гг.). Последние Новости. Париж, 1931. 2 августа. № 3784. С. 2-3.

[3] Гиппиус З. Дмитрий Мережковский. Ч.2, гл.4 / Гиппиус З. Дмитрий Мережковский. М.: Книга по Требованию, 2011.

[4] о. Петр Мещеринов. Богословие XXI века: что впереди? Богословие сегодня? Скрещение традиций и новаций. http://gefter.ru/archive/17804.

[5] Гегель Г.В.Ф. Философия религии в двух томах. М., изд. «Мысль», 1976. Т.1. С.286.

[6] митр. Никодим (Ротов). Христианская ответственность за лучший мир. Доклад на IV Всехристианской конференции 30 сентября 1971 года / ЖПМ. 1972, №1. С.42.

[7] Зеньковский В. Основы христианской философии. М., 1996. С.154.

[8] Там же. С.218.

Материал «Круглый стол» богословия всеединства впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Два крупных представителя “социального христианства“, а по совместительству защитники содомского греха, выступили в защиту проекта “Дети-404”. Данный проект занимается пропагандой содомского греха среди подростков России.

Мэтр безрелигиозного христианства о. Петр (Мещеринов) поместил вчера в фейсбуке¹ следующую запись:

Один мой добрый друг разместил у себя следующий текст, который во избежание неконструктивных комментариев он поместил под замок. Я публикую этот текст с его разрешения.

Итак, автор – Володя Берхин:

Берхин – президент фонда “Предание” и издатель бесстыдной книги последователей о. Петра (Мещеринова) “Двое во едину плоть: любовь, секс и религия” – пишет вполне ожидаемую пошлость в поддержку проекта содомитов:

“Сообщество Дети-404 – это не про гомосексуальность. Это про отверженность.

Это о том, что есть подростки, которые чувствуют себя чужими. И от окружающих получают только ненависть. Только травлю. Не так уж важно почему.

Они могут чувствовать себя геями и лесбиянками, они могут слушать не такую музыку, они могут родиться не в правильной семье или просто может так сложиться исторически. Причины неважны.

Тут возникают разного рода сомнения. Что хуже: писать такую мерзость только для своих или публиковать ее во всеуслышание? Это одна и та же ступень либерального “ада в душе” или игумен Данилова монастыря все-таки перебесстыдил В. Берхина?

С другой стороны, такая запись настолько естественная для представителей аморального “социального” христианства”, что, на наш взгляд, требуется лишь одно уточнение.

Берхин сообщает:

Да, я христианин, я считаю гомосексуализм грехом, и что? Я по этому поводу должен запретить человеку поддерживать тех, кому тяжело и плохо?

Нет, Берхин не христианин и не считает содомию грехом, потому что осуждение греха необходимо требует его запрета, в том числе государственного. Грех – это не какое-то отвлеченное заблуждение, а дело, нарушение заповеди, и отвечать на него следует тоже делом, а не лицемерными словесами.

Роман Вершилло

1. Деятельность Meta (соцсети Facebook и Instagram) запрещена в России как экстремистская. ↩︎

Материал Дети-404 и голубое лобби в Церкви впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Так и в случае новой старой статьи за 2007 г. «Таинство» послушания — в чем опасность? Основная мысль ее несложна: Христианство – это свобода, причем в самом примитивном либеральном смысле. Такая свобода, ясное дело, не допускает никакого внешнего принуждения, чем упраздняются все монашеские правила и все христианские добродетели как плод исполнения заповедей. О. Петр (Мещеринов) хорошо понимает, что устраняет послушание, смирение и покаяние, но едва ли отчетливо сознает, что за бортом такого «христианства» остаются также молитва и вера.

Понятно, что о. Петр (Мещеринов) – это крупнейшая неудача российского монашества наших дней, но тут уж речь идет не только об иночестве. «Киберпанк в Православии» предполагает систематическое издевательство над Евангелием и Святыми отцами.

Так, о. Петр (Мещеринов) освобождает своих последователей от покорности Святым отцам, а верность учению Святых называет авторитарной святоотеческой идеологией. Наш автор осуждает авторитет Святых отцов как «внешний», и весьма оригинально отличает Святых от ими сказанного и написанного. Авторитетом стали Святые отцы, сожалеет о. Петр, вернее, даже не они сами, а их книги.

Чтобы избежать пагубного влияния Святоотеческих творений о. Петр (Мещеринов) предлагает три практических правила:

Книжные святоотеческие наставления нам нужно

а) не догматизировать (адекватно относиться, учитывая контекст жизни и написания той или иной книги того или иного святого),

б) прилагать к себе, а не себя к ним,

в) обязательно проверять Евангелием.

Православному христианину покажется странной сама мысль проверять Евангелием и не догматизировать постановления Вселенских соборов, толкования св. Иоанна Златоуста или проповеди св. Григория Богослова. Но это, конечно, потому, что он себя проверяет Святыми, а не наоборот. Если прилагать и Евангельские истины к себе, а не себя к ним, то и из Священного Писания можно составить недурненькое мировоззреньице…

Нас не сильно удивило, что в своей статье о. Петр (Мещеринов) требует радикальной реформы в самой Церкви, уничтожения Ее иночества и Ее инаковости, отрешенности от мира. Всё это, однако, бледнеет перед, так сказать, позитивной программой о. Петра (Мещеринова).

Он делает большую уступку общепринятым в Христианстве мнениям, когда признает некоторое недостоинство и несовершенство человека, отводя ему всего лишь 10%:

Сам по себе я – грешное, немощное и падшее существо: я несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг (Откр. 3:17). Но это не вся правда. Это 10% правды.

Если мы остановимся только на этом (к чему нас приводит рассматриваемая точка зрения), это будет ложь, подмена, та самая неадекватность, о которой мы говорили. Другая часть правды, 90% её – что Бог не отринул меня, воплотился ради меня, взошёл на крест ради меня, пришёл и вселился в меня, и в Его Церкви я – Христов, он Господь и Бог мой, а я – Его: я причастник Его любви, милости, силы и правды.

Конечно, такая арифметика смехотворна и по сути, и по форме. Но о процентах как раз можно бы и не спорить. Если к 10% относится то, что принадлежит нам, то есть грехи, то к 90% отнесено находящееся вне нашей власти, то есть то, что сделал ради нас Господь Бог. С этой точки зрения, и одного процента греха хватит с избытком, чтобы лишить причастия Божественной любви, милости, силы и правды.

Дары Божии совершенны и непреложны, но надо стать их причастником, удалившись от господствующего в мире растления похотью (2 Петр. 1:4). Без этого речи о. Петра (Мещеринова) – я – Христов, он Господь и Бог мой, а я – Его – лишь плод самообмана.

Но обратим внимание на главное: на представление о человеке, вырисовывающееся из статьи на сайте «Православие и мир».

Это вымышленный нашим автором человек, для которого его грехи и страсти – дело десятое. Это человек, для которого все Божественные дары столь же легко и непосредственно доступны, как совершение грехов и культивация своей «свободы».

Такой человек и без догматической веры в Истину и без исполнения заповедей имеет свободный доступ во внутреннейшее за завесу, откуда ничем не стесненно черпает Божественную благодать.

Такого человека следовало бы считать свободным не только в гражданско-правовом смысле, который для о. Петра (Мещеринова) служит основным источником вдохновения. Такой человек будет, скорее, свободен абсолютно, будет сверхчеловеком, одинаково беспрепятственно владеющим земным и небесным, святым и греховным. Таковым и считает себя о. Петр (Мещеринов), но назвать его в этом случае монахом и тем более христианином было бы большой несправедливостью.

Такой супермен немощен и ничтожен, поскольку непричастен религии как поклонению Тому, Кто выше человека. Этот сверхчеловек в некоем существенном отношении вообще не человек, потому что не сознает, что жив целиком по милости Того, Кто сотворил его жизнь.

Он порывает с Источником жизни, который находится вне и выше него, и в результате становится мощным орудием обмирщения Церкви, принуждая христиан к отречению от Церкви, как союза благодатного спасения человека от греха и вечной погибели.

Роман Вершилло

Материал О. Петр (Мещеринов): монах и супермен впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В конечном итоге – всё зависит от самого человека. И монашество здесь – всего лишь средство. И послушание, и старцы – тоже средство. И даже Таинства – средство, не говоря уже об уставах, обрядово-дисциплинарной сфере церковной жизни. Магических или автоматически-спасительных свойств это все не имеет.

Свобода паче послушания, или разговор монахини с игуменом // Православие и мир. 21.12.2011

Материал О. Петр (Мещеринов): “Таинства – всего лишь средство” впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Вчера в католическом центре «Покровские ворота» прошла презентация новой книги радикального модерниста о. Петра (Мещеринова) «Жизнь в Церкви».

В мероприятии приняли участие о. Георгий Митрофанов, о. Андрей Кураев,¹ о. Илья Соловьев, о. Алексий Гостев, главный редактор издательства «Лепта» Ольга Голосова. Презентацию вела Ксения Лученко.

В основу книги легла программа модернистской индоктринации, осуществляемая на протяжении многих лет в в Центре духовного развития детей и молодежи при Даниловом монастыре.

Источник

1. Физическое лицо, выполняющее функции иностранного агента. Лишен сана в 2023 году. ↩︎

Материал Презентация книги о. Петра (Мещеринова) в католическом центре впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Каждый человек должен определить себе свою меру поста… Для многих мера здесь – это не готовить дома мясо, и воздерживаться от скоромных продуктов по средам и пятницам и в предпразднество Рождества. У кого больше сил – может прибавить себе к этому минимуму ещё что-то.

о. Петр (Мещеринов). Может ли пост быть во вред? // Православие и мир. 29.11.2011

Материал О. Петр (Мещеринов) как мера всех вещей впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

о. Петр (Мещеринов). Жизнь в Церкви. М.: Лепта, 2011. С. 320

Материал Новая книга о. Петра (Мещеринова) впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В сети опубликован план работы Центра духовного развития детей и юношества при Даниловом монастыре на 2011/2012 г. Центр курирует крайний модернист о. Петр (Мещеринов), и программа вполне отвечает его воззрениям. Помимо “молодежных” и “молодежных миссионерских” Литургий, обещаны выступления сподвижников и единомышленников о. Мещеринова: о. Димитрия Смирнова, о. Всеволода Чаплина, А.В. Боженова и др.

Особенно любопытной обещает оказаться лекция 15 ноября “Введение в христианскую этику” о. Димитрия (Першина), наказанного в свое время священноначалием за аморальные высказывания.

Материал Планы о. Петра (Мещеринова) на 2011-2012 гг. впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Вслед за матросом Железняком, объяснившим роспуск Учредительного собрания тем, что караул устал, о своей усталости заявил и о. Петр (Мещеринов). Мы имеем ввиду его недавнюю заметку “Усталость от церковности” на сайте клуба православных литераторов Омилия.

О. Петр (Мещеринов) пишет: Слишком массовым стало то, что церковность крайне утомляет церковных людей. Он утверждает:

«Надоело» — это очень мягкое слово. В частных разговорах используются гораздо более жёсткие выражения.

Православным работникам разного рода надоело делать своё бессмысленное и чаще всего чисто мирское дело на той или иной церковной должности. Священникам смертельно надоело служить молебны-записки-панихиды-всенощные-парастасы и более чем надоело играть с начальством нескончаемую игру «в церковь». Монахам стала нестерпимой жизнь в современных монастырях, где они по большей части — на положении крепостных, где постоянная стройка, а теперь ещё и миссионерство. Мирян воротит от бесконечных вопросов «а как поститься в наступивший пост?», от всяких запретов типа «нельзя яблоки есть!», от правил и служб, от надутой и отвратительной болтовни, которую несут разные батюшки с таким видом, будто они — обладатели истины в конечной инстанции.

Понятно, что о. Петр (Мещеринов) говорит здесь в первую очередь о себе самом, а себе он ни в чем не может отказать. Поэтому скучное и надоевшее он предлагает заменить. И заменяет: Христос главное церковное действо, средоточие Церкви — Евхаристию — облекает не во что иное, а в ужин. В то, что не может надоесть. И молитва Богу — общение с тем, кого любишь. И Писание — смс-ка от него. И отсюда делает вывод: Что в Церкви надоело – то не от Бога. Что от Бога – надоесть не может.

Все это циничное словоблудие есть, конечно, призыв к Православной Церкви самораспуститься.

Теперь каждому должно быть понятно, кто в Церкви прихожане, а кто “захожане”. Захожане – это вы: мещериновы и охлобыстины, белановские и копировские, лжемиссионеры и сектанты-катехизаторы!

Идейное родство о. Петра (Мещеринова) и матроса-анархиста не подлежит никакому сомнению. Но Церковь – не Учредительное собрание, и она основана на личной вере во Христа, на личном исповедании: Господь мой и Бог мой! Эту личную невидимую связь со Спасителем ничто не может нарушить.

Вера остается непослушной ни дурацким уговорам, ни гипнотическим пассам страшно уставших людей.

Роман Вершилло

Материал Караул устал впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.