В конце декабря 2023 года на канале профессора Московской Духовной Академии А.И. Осипова вышло видео «Ответы на вопросы». На 41:45 звучит вопрос от подписчика: «Если врач-гинеколог работает в больнице и не хочет по религиозным причинам участвовать в абортах, но при этом никакой другой работы нету, как в такой ситуации действовать?»

Свой ответ проф. Осипов начинает с оправдания врача-гинеколога, заявляя, что нерожденного ребенка убивает именно женщина, которая совершает аборт. Далее он поясняет, что врач должен попытаться отговорить ее от этого преступления. Но если ему это не удастся, то с него снимается всякая ответственность. Ведь он делает все возможное для предотвращения аборта и не может уйти с работы. В таком случае врач становится заложником ситуации и превращается «в инструмент для совершения того, чего хочет пациентка» (на 44:36).

Если следовать логике проф. Осипова, то и Понтий Пилат был всего лишь инструментом иудеев в деле казни Невиновного. Ведь он попытался отговорить их от этого преступления и не смог покинуть должность префекта Иудеи, когда те кричали ему: распни его, распни! Но отдав Христа на распятие, он все равно остался виновным. Хоть и в меньшей степени, чем иудеи.

Св. Иоанн Златоуст:

Но Пилат просто склоняется на их сторону, а потому Христос не оставляет безвинным и его: предавый Мя тебе, говорит, болий грех имать (Ин. 19:11)… Пилат действует весьма малодушно, слабо. Все провинились: ни Пилат не восстал против черни, ни чернь против иудеев; и никому из них нет ни откуда оправдания.

Против проф. Осипова говорят даже законы Российской Федерации. После попыток отговорить пациентку от аборта врач-гинеколог подписывает документ, где свидетельствует о предпринятых мерах и, тем самым, как бы «умывает руки». Но по сути он разделяет ответственность с пациенткой за убийство ее же ребенка.

Святитель Тихон Задонский:

Ибо от ненависти последует убийство. Ибо как любящие ближних сохраняют их жизнь и не только не вредят им, но и от вреда предостерегают их и в нуждах помогают им, так и ненавистники, наоборот, или явный вред наносят им, или отнимают нужное, то, чем жизнь сохраняется, или не помогают в бедствии, которое жизнь отнимает, или опечаливают их, что для жизни вредно, и так жизнь их сокращают. Ибо не только тот убийца, который руками, мечом, или каким другим оружием убивает, но и тот, который путь к смерти стелет, или не избавляет от смерти, когда может.

Никита Гаранчук

Материал Профессор Осипов оправдывает врачей, совершающих аборты впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Роман Вершилло. Заметки о патологической речи.

🎥 Видео “Патологическая речь” https://youtu.be/3gBhfcM3yIU

✅ Книга А. И. Осипова “Бог”

Материал Зачем пустословит профессор Осипов? впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Патологическая речь нового Православия обладает всеми его свойствами. Новое Православие – это не Православие. Так и духовно больная речь – это вообще не человеческая речь, а один из методов ложного знания.

Теперь сама речь подсказывает человеку, что ему думать. Она говорит ему, что он должен пропагандировать и о чем умалчивать. Патологическая речь учит скрывать свои истинные цели и достигать их.

Нечеловеческая природа патологической речи видна из того, что это речь поврежденная формально и духовно.

Новые православные умеют понимать все в удобном для них смысле и учат других тому же умению.

Здесь слово и обозначаемое связаны свободно:

• идеолог властен изменять значение слов, называть вещи по своему усмотрению;
• частный человек присваивает себе право понимать в своих интересах то, что говорит идеолог.

Мысли православного модерниста иначе связаны со словом, чем у здравого человека. Он говорит прежде, чем помыслил. Говоря, он рационально рассчитывает, как скрыть то, что он мыслит.

Можно говорить как угодно

Можно говорить как угодно:

• слишком продолжительно или слишком кратко;
• чрезмерно просто и чрезмерно сложно;
• противоречить себе и очевидности;
• логически строго следовать первоначальной ложной посылке, как Анна Шмидт в описании Андрея Белого:

Все, что Шмидт приводила в качестве предварения главных аргументов доказательства системы, в которой основное положение — то, что она — «мировая душа», было ясно, просто, логично чисто гимназической логикой: я — человек; я — смертен; человек — смертен; ясно — до пошлости; но это не имело никакого отношения к «пунктику»; то, что выводилось из «пунктика», было опять-таки логично, пресно, трезво: разумеется — чудовищно; допустим, что нос не нос, а огурец; из этого вытекают логически такие-то несообразности; и она их выводила без логических промахов.

Коммуникация, сообщение вообще отсутствует в патологической речи. Вместо нее образуется односторонняя коммуникация: от гностика к адепту. Патологическая речь ничего не сообщает.

Нулевую речь можно понимать в двух и более разных смыслах. Ее можно понимать неопределенно.

Патологическая речь нового Православия опьяняющая, духовно больная

Духовно здоровый человек не станет так говорить и не станет слушать эту безумную, духовно больную речь. Отталкивает уже то, что эта речь способна опьянять. Она безнравственна и лжива, даже когда обманывает правдой.

Преступление называют безопасным именем, а слово, называющее преступление по имени, запрещают. Каждой части греха дают безопасное название. Отсюда возникают так называемые «запретные слова». Сегодня это, например, «экуменизм» и «сергианство».

Патологическая речь нового Православия останавливает мысль. Она иррациональна, и притом в двух противоположных отношениях:

• Сказать нечего: апофатика, тайна, «мысль изреченная есть ложь»;
• Можно говорить что угодно.

Эта же речь подстегивает и оформляет гностическое размышление. На новой православной речи удобно выражать ложные понятия и лжеощущения. Она образует системы речи, жаргоны. Интеллектуализм рождает техническую речь, новую терминологию, которая скрывает суть вещей. Антиинтеллектуализм рождает речь экстатическую, неопределенную. У политики силы речь своя, а у лжесмирения – своя.

Недоверие к слову

Невнятная, патологическая речь господствует в неоправославном гнозисе. В результате возникает всеобщее глубокое недоверие к слову. Апостол говорит сотнику: «Я римский гражданин», и тот ему верит (Деян. 22:25-28). А сегодня и малые дети знают, что человек, любое официальное лицо, может говорить одно, а подразумевать другое.

Возникает гностическое искусство чтения, ложного понимания речей здравых и патологических. Ему учат в семинариях и академиях, в модернистских СМИ, в проповедях и в православном приходском быту.

Приемы гностического искусства чтения

Прямую ложь мы считаем скрытой правдой, а сокрытие правды – действием из тайных благих побуждений. Услышав откровенно безбожные или аморальные речи, мы думаем, что митр. Антоний «имел в виду другое». Положено говорить, что его слова «вырваны из контекста», или его «неправильно поняли».

Поэтому запрещено утверждать, что о. Александр Шмеман – гностик, а митр. Антоний (Блум) – неверующий, что бы они ни говорили.

И чем безбожнее и прямее утверждение, тем труднее его опровергнуть. Это знает всякий, кто спорил с поклонниками митр. Антония (Блума) или митр. Афанасия Лимассольского. Здесь то, чего нельзя прикрыть гордостью, прикрывают лжесмирением.

Усилиями ведущих модернистов разработана сложная тактика самооправдания. В результате можно делать все, что заблагорассудится. Надо только тщательно подбирать слова и психологически анализировать (раскладывать на части) сами действия. Этому иезуитскому двуличию и двоемыслию придает основательность модернистская традиция.

Кривя душой и извращая смысл слов, неоправославный гностик чувствует себя спокойным. Выражаться прямо – не в обычае, нетрадиционно, и даже неправославно. А тем временем модернистское предание и образование доставляет гностику готовые мысленные и речевые конструкции.

Идеолог пропагандирует ложь, убийственную для общественного и Церковного порядка, но уже не может быть разоблачен как враг Церкви и общества. Он исполняет роль миссионера, обращает своих адептов, открывая каждому ложь на доступном тому уровне.

Патологическая речь нового Православия не позволяет убедительно разоблачить нечестие. Надо признать, что это удобно, и в том числе для многих антимодернистов.

Патологическая речь нового Православия. Иллюстрация

Например, А.И. Осипов выступает как профессор высшего православного учебного заведения. Церковная власть и общественное мнение неизменно одобряет его личность и деятельность, и так на протяжении более полувека.

Видимая сторона: православный человек преподает в Московской духовной академии.

Невидимая сторона такова, что проф. Осипов – модернист, то есть он еретик, неправославный, нехристианин и атеист, не верующий в Промысел Божий.

Итак, первая ложь состоит в том, что Осипов по видимости православный, а на самом деле напротив того. Тут мы наблюдаем сокрытие истины.

Вторая ложь в том, что православная внешность А.И. Осипова сама неправославна. Учение А.И. Осипова ни от кого не скрыто. Оно нравится таким, каково оно есть: то есть атеистическим. Вот это уже ложь открытая, выступающая под одним только именем Православия.

Казалось бы, безверие здесь не открывается, а прикрывается именем Православия. Но нет, контраст между видимостью и сущностью настолько велик, что он вопиет к Небу и людям. Не замечать его может только тот, кто воспринимает Православие как имя, но не имеет о нем представления.

Не замечают ложь открытую

Следовательно, не замечают открытую ложь. Это будет уже третья ложь, политическая, общественно утвержденная: неправославные считают православным А.И. Осипова и себя самих. Наконец, Московская духовная академия стала местом модернистской пропаганды, как это видно из ее истории. То, что в ней преподает Осипов, не придает ему даже видимость Православия.

Далее мы переходим к еще одному виду лжи: лжи искренней.

А.И. Осипов несомненно считает себя православным. Он не кривит душой. А.И. Осипов говорит то, что думает, хотя думает безумно, противоречиво и т.д.

Он говорит то, что для него является правдой. Для многих такой искренности достаточно, чтобы считать его православным, хотя они и знают о его лжеучении.

Но А.И. Осипов не какой-то солипсист. Он достаточно знаком с Евангелием, чтобы знать, что он является неверующим. Читал он и Святых отцов. Он им сознательно противоречит, употребляя разные приемы для обезвреживания Святых отцов. Например, он предлагает считать воззрения Святых мнениями, а не догматами, и Православие представляет набором разных мнений.

В конце концов, с его стороны это явное самозапирательство. Свое неверие А. И. Осипов называет Православием, хотя знает, что Православие иное. Он считает, что «Православие» – это его путь к Богу, пусть он и омрачен «неприятными моментами», то есть Православием, Богом, Христом. Поэтому проф. Осипов не может не клеветать на Христианство и не хулить его.

Невнятная речь – россыпь видов лжи

Итак, мы имеем целую россыпь видов лжи:

• сокрытие истины,
• открытая, общественно одобряемая ложь,
• ложь искренняя,
• самозапирательство,
• клевета и хула.

Лжи так много, что она очевидна. Сами приемы сокрытия лжи делают ее вопиющей. Но в новом Православии – эффект обратный. Ложь закрывает все видимое и мыслимое пространство, и ее принято не замечать. Точно так же, заметим, действует и пропаганда в развращенном обществе.

Поэтому разоблачить одну или две из сторон нового Православия недостаточно. Ты обвинишь А.И. Осипова в неверии, но как же литургическая реформа? Ты осудишь обмирщение Церкви, но как же новое богословие? Ты за честную речь о проблемах Церкви? Пожалуйста: получи критику Церкви со стороны апостатов и либералов.

Двоемыслие и двуязычие создают свои правила

Остается считать столь совершенную фальшивку – истиной.

Все согласны с видимостью правды, с субъективной правдой и открытой ложью. А.И. Осипову дают преподавать в МДА и обманывать видимостью многих. И так Церковная власть становится безвластной, и уже в своем безвластном состоянии поддерживает общепринятую ложь.

Следовательно, проблема не в том, что в Церковь проник неверующий. Проблема в том, что его ложь связана со всем современным новым Православием, с иерархией и духовным состоянием духовенства и мирян, предательством со стороны православных интеллектуалов, с государственной и церковной политикой.

На этом примере мы видим, что такое «малый порядок». В нем соединились мнимая правда, очевидная ложь, ложь искренняя и нечестная, частная и общественная, релятивизация Истины, прямое противоречие Истине, хула на Истину, клевета на Святых.

Малый порядок ложен, но устойчив благодаря двоемыслию и двуязычию.

Малый порядок становится все устойчивей, в том числе от нападений антимодернистов. Они критикуют модернизм, но они его не убивают, и потому делают его сильнее. Антимодернистские заявления становятся мнениями, занимая свое место в малом порядке. В спорах с ними гностики оттачивают свои приемы, яснее понимают свои ложные понятия.

Ситуация непоправима

Ситуация непоправима, скажем еще и еще раз.

Мы опираемся на скрытое от нас, чтобы нечествовать в реальности. Открытая ложь для нас – это правда, потому что она открытая, искренняя ложь – потому что искренняя, политическая – потому что полезна для общества. У всего этого духовно-политического театра нет никакой обратной стороны, все выставлено напоказ. Ложь объявляется лекарством от зла, и лечит даже от самой лжи.

Итак, под предлогом того, что мы не знаем скрытого, мы верим открытому, но не всему, а только тому, что хотим видеть. Так вот что привлекает нового человека в малом порядке! В нем он коллективно властвует над своим умом и над зрением.

И все-таки извратители порядка и согласные с ними бессильны и безвластны. Об этом мы поговорим в следующий раз.

Роман Вершилло

Материал Патологическая речь нового Православия впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

В своем толковании понятия «третьего неба» из Второго Послания Коринфянам св. ап. Павла («Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба» (12:2)) профессор МДА А.И. Осипов предложил такой богословский неологизм, как «инстаз».

«Обычно это называется термином “экстаз”… Но “экстаз” это [значит] “выйти”, [“эк-” означает] “из-”… Это больше, видимо, относится к мистическим состояниям… [Здесь же правильней сказать] “экклестаз”, или лучше, может быть, “инстаз”…  Если [восхищение до третьего неба означает] “вхождение в сердце”, то, скорее, “ин-”, нежели “эк-”… Так что, видите, о чем идет речь [в Послании]. “Духовный мир” [находится] здесь… И вот в данном случае апостол… ощутил какую-то третью степень [этого состояния]…» (Осипов А.И. Третье небо).

Иными словами, как всегда в своих лекциях, Алексей Ильич остается верен принципам «нравственного монизма», богословско-модернистского учения, в основании которого лежат лжехристианские идеи Достоевского и Хомякова (ср.: «жизнь есть рай, и все мы в раю, да не хотим знать того, а если бы захотели узнать, завтра же и стал бы на всем свете рай» (Достоевский Ф. Братья Карамазовы. Кн.6, гл. II / Д.,XIV,260). Как мы уже отмечали, «если в Священном Писании и Предании “адом” называется не только состояние богооставленности, но, безусловно, и соответствующее место тварного духовного мира (“Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней” (Ис 14:15); “преисподние места земли” (Еф 4:9)), в котором пребывают души нераскаявшихся грешников до Страшного суда, то в новом богословии “ад” это уже исключительно внутреннее “состояние” человека [Портал “Академия веры”. Что такое ад?]. В основании этой модернистской спекуляции лежит учение “нравственного монизма” митр. Антония (Храповицкого) и митр. Сергия (Страгородского), в свою очередь, детерминированное принципами романтического самоспасения религиозной философии почвенников и славянофилов с их антиюридической полемикой, то есть искажением традиционного содержания догмата Искупления, отрицанием понятия греха как беззакония и Бога как Судии, сведением греховности к “болезни души”, “повреждению природы”, по принципам общеромантического имманентизма» («Вечные муки» гностического «ада»). И вот эта борьба «нравственного монизма» со всеми «трансценденциями» ортодоксального Христианства, как мы видим, распространяется и на традиционное учение Церкви о Царстве Небесном как соответствующем пространстве духовного мира, а не только как внутреннем состоянии облагодатствования (или обожения) спасенных.

Разумеется, пребывание человека в тех или иных координатах Божьего творения обусловлено его соответствующим духовным состоянием. Каково состояние души, каковы дела человека – такова и уготованная Воздаятелем «обитель» для этой души. Здесь же (в учении нравственного монизма) «состояние души» полностью отождествляется с «местом» невидимого мира, или как в неогностической «философии всеединства»,[1] или как в романтическом солипсизме (крайней степени субъективного идеализма), или даже как в буддизме: не только этот, физический, мир является «майей», существующей только в нашем сознании, но и духовный мир – это тоже лишь иллюзия восприятия. Единственная реальность – это Я, Самосознающий Дух, и весь мир – это только совокупность этого (этих) Я, «полный синтез всего бытия, саморассматривающий себя в многоразличии» (Достоевский Ф. Записная книжка 1863-1864 гг. / Д.,XX,174). «Ад» – это сансара мира сего, а «рай» – нирвана «просветленного сознания»; и то, и другое – всего лишь «внутреннее состояние», в которое нужно войти или из которого нужно выйти. «Апостол пишет, что был “восхищен до третьего неба”…  Можно найти даже высказывания о “седьмом небе”… То есть, мы здесь касаемся духовного мира, о котором… говорить просто бесполезно» (Осипов А.А. Третье небо) именно потому, что объективно (вне воспринимающего сознания) этот мир не существует. «У апостола Павла есть [другое] высказывание: “Иная слава солнца, иная слава луны, иная звёзд; и звезда от звезды разнится в славе” [1Кор 15:41]» (Осипов А.А. Третье небо). То есть, «небо» во Втором Послании, опять-таки, тождественно «славе» Первого Послания. А «слава» – это тоже лишь «состояние», внутреннее качество субъекта.

Конечно, многочисленные почитатели Алексея Ильича не преминут возразить нам. После того, как они приведут свой коронный довод Паниковского «А ты кто такой?!» (чтобы судить ученого мужа такого масштаба), они наверняка скажут, что профессор Осипов ссылается на святых отцов. Поэтому заранее отвечаем на возможные контраргументы оппонентов.

Конечно, профессор приводит святоотеческие цитаты и толкования. Но, как это, увы,  ему присуще, он так же превратно их толкует, как и сам фрагмент апостольского Послания. И это очень легко доказать. Потому что ни св. Исааку Сирину, ни свт. Феофану Затворнику, ни св. ап. Павлу и в голову не могло прийти отрицать реальность «третьего неба» как соответствующей «обители Отца» (Ин 14:2), уготованной прославленным (облагодатствованным) Им же душам Своих святых угодников, полностью и без остатка сводя «небо» («духовный мир», «Царство Небесное») к «славе» («состоянию души»), как это делает профессор Осипов, по законам «нравственного монизма» как богословско-модернистского извода каббалистической «философии всеединства», или «тождества».   

«И тем сам он [ап. Павел], с одной стороны, указал на то, что в духовной сфере того мира тоже есть какие-то ступени и уровни, точно так же, как и в духовной жизни человека и в нашем даже физическом мире… Так вот эти ступени есть… И слава спасенных людей различна будет, состояние разное будет… В раю-то в раю… но [с другой стороны] состояние-то будет разное…» (Осипов А. Третье небо).

Как мы видим, даже сам профессор «с одной стороны» признает, что апостол говорит и о сложном устройстве реального «неба» (духовного мира), и о различных «состояниях» человеческого духа, а с другой стороны… следом отождествляет эти понятия в принципиальном отличии от учения апостола.

Разве различие состояний спасенных упраздняет саму иерархию небес? – Даже если бы не было ни одного спасенного человека, структура духовного мира не претерпела бы от этого никакого изменения. Более того, она (иерархия небес) вообще существует до соответствующего состояния сподобившихся достигнуть каждого из этих «небес». «В доме Отца Моего обителей много. А если бы не так, Я сказал бы вам: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я» (Ин 14:2-3).

«Они [ангелы] живут на небесах… Как говорит святейший, священнейший и великий в богословии Дионисий Ареопагит, все богословие, т. е. божественное Писание, именует девять небесных сущностей. Божественный священнотайник разделяет их на три тройственных класса: первый, как он говорит, всегда окрест Бога и, как предано ему, находится в ближайшем и непосредственном единении с Богом — это класс шестикрылых Серафимов и многоочитых Херувимов, и святейших Престолов. Второй класс содержит в себе Господства, Силы и Власти, а третий и последний — Начала, Архангелов и Ангелов. Некоторые, конечно, говорят, что они получили бытие прежде всякой твари — подобно тому, как говорит Григорий Богослов: “прежде всего Бог вымышляет ангельские и небесные силы, и мысль эта стала делом”. Другие же говорят, что они произошли после сотворения первого неба. Все же согласны, что они сотворены прежде создания человека… Небом неба называется первое небо, находящееся над твердию. Таким образом получается два неба, так как и твердь Бог назвал небом (Быт 1, 8). Священное Писание и воздух обыкновенно называет небом, так как он видим вверху, ибо Писание говорит: благословите вся птицы небесные (Дан. 3, 80), разумея при этом птиц воздушных, ибо путем для птиц служит воздух, а не небо. Так получаются три неба, о которых говорил Божественный Апостол (2 Кор. 12, 2). А если бы кто захотел и семь поясов принимать за семь небес, то он нисколько бы не погрешил. И на еврейском языке небо обычно называется во множественном числе — небесами. Поэтому Священное Писание, имея в виду сказать о небе неба, говорит: небеса небес (Пс. 148, 4), что означает небо неба, т. е. небо над твердию… По естественному порядку природы все, а следовательно и небеса, подлежит разрушению; но они держатся и сохраняются благодатию Божиею. Только Бог безначальный по своей природе — не имеет предела существования; поэтому и сказано: та погибнут, Ты же пребываеши (Пс. 101, 27). Впрочем, небеса исчезнут не вполне, ибо они обветшают и совьются, как одежда, и изменятся (Пс. 101, 27) и будет небо ново и земля нова (Откр. 21, 1)» (преп. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Кн.2, гл. III (17); VI (20). Цит. по изд.: св. Иоанн Дамаскин. Источник знания. М., «Наука», 2006).

В то время как для «нравственного монизма» все «небеса» Священного Писания и Предания – не более чем аллегории и тропы, символические выражения и притчи, описывающие исключительно имманентные процессы становления человеческой  природы (ср.: «…достигают высшего своего индивидуального развития каждый особо. Это и есть рай Христов» (Достоевский Ф. Записная книжка 1863-1864 гг. / Д.,ХХ,172). Однако, как нравственная сторона жизни, регулирующая и описывающая отношения между людьми, никоим образом не может исчерпать или заменить собой «юридические» духовные отношения между Богом как Законодателем и Судией и человеком как исполнителем Божьего Закона и ответчиком на Суде, так и внутренние процессы изменения человека (как микрокосмоса) не могут заменить собой или даже просто адекватно описать онтологические процессы становления внешнего мира (творения как макрокосмоса) как среды обитания человека. Систематическая подмена этих очевидным образом различных сторон бытия в «нравственном монизме» (нравственности и сотериологии, антропологии и онтологии и т.д.) наглядно демонстрирует всю степень искажения в этом учении не только и не столько уже ортодоксального богословия, сколько элементарного здравомыслия.

Аналогичная процедура проделывается с толкованием святителя Феофана Затворника – из него профессор Осипов тоже берет только то, что соответствует принципам «нравственного монизма», отсекая прочую «схоластику» с помощью «прокрустова ложа» всеединства.

«И вот, в частности, святитель Феофан… я обратил внимание, когда посмотрел, что он пишет по поводу этих слов, то, в частности, нашел следующее: “Внутри, или во глубине видимого нами мира, скрыт другой мир, сколько же действительный, как и этот… мир духовный, или тонко-вещественный…”» (Осипов А.И. Третье небо).

То есть, определением «тонко-вещественный» как сравнением с этим, видимым, миром святитель Феофан и подчеркивает «действительность», или абсолютную реальность того мира, именно что не-сводимость его к «внутренностям» человека.

«”Тонко-вещественный мир”… Конечно! Об этом пишут, можно сказать, все святые. Так вόт оказывается [что значит] “внутри”… “Внутри” [означает] “мы не видим его”… Этот мир есть, мир, который постигается иным образом…» (Осипов А.И. Третье небо).

И каким же образом он постигается?  – А вот именно «нравственно-моническим» образом: как мир, тождественный «состоянию души»; чисто имманентный мир человеческого «сердца»; «внутреннее состояние», вне которого больше ничего нет… «Духовный мир» здесь, словно мед в мультфильме про Винни-Пуха, «это очень странный предмет: если он есть, то его сразу нет»…. Потому что он тут же в толковании профессора сводится к духовно-нравственному «тропосу природы» человека. Несмотря на то, что «все святые пишут» о «действительности» и даже «тонкой вещественности» духовного мира, включая тех святых (Феофана Затворника, в частности), толкования которых профессор приводит; все равно этот мир полностью исчерпывается у профессора «состоянием человеческого естества».

«Чтобы сказать, о чем идет речь, приведу слова Исаака Сирина… Он пишет… “Постарайся войти во внутреннюю клеть твою [в сердце]… И там увидишь клеть” (то есть место) “небесную” (войдешь в себя, а увидишь клеть небесную), “ибо та и другая – одно и то же”» (Осипов А.И. Третье небо).

Что и требовалось профессору доказать: «третье небо» = «состояние» нирваны, которое человек находит в самом себе, стоит лишь ему, как следует, там поискать.

«Вы слышите, что пишет: “Потщися войти во внутреннюю клеть твою – и там узришь клеть небесную, ибо та и другая – одно и то же”! Мы ищем рай где? На какой планете? Где Царство Божие? В какой галактике? – Да, нет же! Вот оно где: внутри души человеческой! Сам Христос сказал: “Царство Божие внутри вас [а не какой-то планете] есть”. Внутри вас! И оказывается вот это восхождение [до третьего неба] можно понимать по-разному…»

А именно, можно понимать ортодоксально: как восхищение Божественной благодатью до трансцендентного падшему человеку духовного мира (что, разумеется, предполагает и внутреннее изменение человеческого духа благодатью); а можно понимать «нравственно-монически» (или неогностически): как обретение чего-то сокрытого в самой человеческой природе, где «восхищение» это не более чем иносказание, потому что, на самом деле, восходить-то фактически никуда и не нужно: все уже здесь, в тебе самом, что благодать лишь помогает человеку открыть в своей душе как скрытую потенцию, «как особо глубокое духовное состояние, которое имеет разные ступени» (Осипов А.И. Третье небо), как в буддистском «просветлении» или каббалистическом «исправлении», или «избавлении».

«Для него интеллектуальное созерцание абсолюта есть высшее, есть последняя ступень познания, на которую может подняться конечное существо, подлинная жизнь духа. Откуда бы мог он почерпнуть эту идею, если не из самосозерцания… Нам всем присуща таинственная, чудесная способность возвращаться от изменчивости времени к нашей внутренней сущности, освобожденной от всего того, что пришло извне, и там в форме неизменности созерцать в себе вечное. Такое созерцание есть самый глубокий внутренний опыт, от которого зависит все то, что известно нам о сверхчувственном мире, на чем основана наша вера в него» (Шеллинг Ф. Философские письма о догматизме и критицизме. Письмо восьмое / Шеллинг Ф. Сочинения в 2 т. М., «Мысль», 1987. Т.1. С.67).

«Так видите, что такое “до третьего неба”! Где это? – Внутри! – Но, может, есть еще что-то? – Пространство есть или нет? – Вон мне подарили книжку знаменитого современного физика Митио Каку… видимо, кореец или японец… называется “Гиперпространство”… Вообще физики сейчас не знают, что делать [как быть с пространством]: то “искривленное пространство”, то ”прямое пространство”, и вообще пространство, оказывается так же меняется, как и время… это вообще сложные вещи…» (Осипов А.И. Третье небо). Поэтому и богословие «сейчас не знает, что ему делать» с Царством Небесным, отчего последнее становится здесь «искривленным» и вообще «изменчивым», в зависимости от «состояния» взыскующего его человека. По сути, мы имеем в таком учении скрытое (или, в лучшем случае, неосознанное) отрицание творческих сил Бога, Который либо творит какой-то ущербный мир, либо вообще лишается статуса Творца, поскольку Его творению представители нового («японского») богословия отказывают в объективных характеристиках существования. В частности, сведение «третьего неба» в толковании проф. Осипова к «состоянию души», мягко говоря, расходится с первым членом церковного Символа веры.

«Слова Символа веры: “Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым” говорят о том, что всё сотворено Богом и ничто не может быть без Бога… Книга Бытия начинается словами: “В начале сотворил Бог небо и землю” (Быт. 1:1). Апостол Павел об Иисусе Христе, Сыне Божием, говорит: “Им создано все, что на небесах и что на земле, видимое и невидимое: престолы ли, господства ли, начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано” (Кол 1:16)… В Символе веры под наименованием “невидимых” следует понимать невидимый, или духовный мир, к которому принадлежат ангелы» (Пространный катехизис. §§ 97-99).

Александр Буздалов

[1] Ср.: «Когда Лессинг спросил Якоби, в чем, по его мнению, состоит дух спинозизма, тот ответил: не в чем ином, как в старом положении ex nihilo nihil fit [лат.: из ничего ничего не происходит], которое Спиноза разработал с помощью более отвлеченных понятий, чем это делали философствующие каббалисты и все остальные до него. С помощью этих более отвлеченных понятий он пришел к выводу, что при каждом возникновении в бесконечном полагается нечто из ничего, какими бы образами и словами это ни прикрывалось. Следовательно, он отвергал всякий переход бесконечного в конечное, вообще все causas transitorias [лат.: причины перехода] и заменил эманирующий принцип принципом имманентным, внутренней, вечно в себе неизменной причиной мира, которая, будучи взята во всех своих следствиях, остается одной и той же» (Шеллинг Ф. Философские письма о догматизме и критицизме. Письмо седьмое / Шеллинг Ф. Сочинения в 2 т. М., «Мысль», 1987. Т.1. С.64).

Материал «Нирвана» нравственного монизма впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Материал представлен у нас не в сыром виде, а подвергнут сортировке и первичной обработке. Нам известно, как модернисты функционируют в истории и современности, как они взаимодействуют с идеологиями и массовой культурой.

Внутри модернизма мы хорошо различаем разные поколения, преемственность и разрывы между ними. Нам неплохо известна патологическая речь модернистов, отдельных мастеров, направлений и поколений.

И все же не так-то просто перейти от материала к его анализу по существу. Затруднение здесь возникает совершенно понятное: нам приходится судить людей, а это для современного человека необычайно болезненно. Гораздо легче разбирать соображения модернистов, оправдывая себя тем, что судим идеи, а не лица.

К сожалению, модернисты нам не предоставляют такой возможности. У них нет никаких идей в собственном смысле, а только переменчивые, неопределенные и противоречивые мысли. Мысли то вспыхивают в их сознании и сплетаются с другими в алогические цепочки, то снова гаснут, и человек уже не помнит, что он мыслил, говорил и делал.

Мы вынуждены судить модернистов. От безумных мыслей, бессмысленных слов и безнравственных дел мы заключаем о человеке. А если выражаться еще точнее: выносим суждение о том типе человека, который создает эпоху Отступления, то есть духовный беспорядок в себе и вокруг себя.

Мера нового человека

Я предлагаю отвлечься от конкретных фактов модернистской жизнедеятельности и попробовать сложить патологические мысль, слово и действие в некоторое целое. Это будет образец человеческого сознания, который мы назвали мерой недочеловечества.

Природа человека искажена современным обществом. С помощью критической антропологии мы можем измерить это искажение, сравнив меру человека с мерой нового человека.

Мерой человека является Бог, и в этом состоит образ Божий в человеке. Человек не сам судит себя по избранной им мере и закону, а предоставляет над собой суд Богу.

Мерой нового человека являются разные люди, герои современности. Они совершенны в том смысле, что собрали в себе возможно полный набор духовных болезней и совершили большие преступления против Бога, Церкви и людей. Вот это «совершенство» мы и называем образом нового человека, в соответствии с которым модернист судит о себе.

Свой образ модернист отпечатывает на своих последователях, если они у него есть, и на обществе в целом, если обладает достаточной жизненной силой, чтобы осуществить свои идеи. Все это естественно вытекает из беспорядка его души.

Беспорядок в душе модерниста имеет некоторую форму. Он болен конкретными болезнями и отклоняется от меры человеческого естества в конкретных пунктах. Образец, который существует в его душе, будет постоянно давать о себе знать: в безумных развлечениях, противоречивых и глупых словах, в разрушении обычаев и т.д.

За счет этого режим марксистский отличается от нацистского, и вместе они – от либерального. Поэтому нравственный монист участвует в Церковной реформе так, а представитель парижской школы – иначе. И это все можно зафиксировать, подвергнуть анализу перед лицом Истинной Меры человека.

Пропасть – это различие между мерами

Как мы уже говорили, между модернистами (гностиками вообще) и христианами существует непереходимая пропасть. Это не только декларация, а существенный ход мысли, который определяет все наши остальные методы и приемы.

Пропасть состоит не только в различиях между людьми. Теперь мы выяснили, что она есть различие между двумя мерами: мерой человека, живущего по Богу, и мерой человека, живущего по человеку.

Как же нам судить о человеке по другую сторону пропасти?

Диалог с недочеловеком

Представим себе такой диалог. Перед вами профессиональный физик, богослов или математик. И вот этот специалист с помощью своего специального знания и на языке своей науки начинает вам логически доказывать, что он лично – не человек. Или, еще лучше, доказывает вам, что вы – не человек.

Как мы проверим эти утверждения? Может быть, проведем физический опыт, попытаемся найти согласие Отцов по этому вопросу или проверим цепочку вычислений? Разумеется, нет. Для опровержения этих тезисов не нужно быть ни физиком, ни математиком, а если и надо быть богословом, то не в нынешнем техническом смысле.

Услышав такие речи, вы сначала удивитесь, а затем выдвинете гипотезу, что перед вами сумасшедший. И это будет совершенно правильно с точки зрения метода! Когда мы сталкиваемся с очевидным абсурдом, то исследуем уже не абсурд, а самого говорящего. Такой путь является совершенно естественным и правильным, и в нем нет презрения к физике, математике или к сумасшедшему.

Профессор

Возьмем пример, который покажет нам тот же предмет с иной стороны.

Вот профессор А.И. Осипов. Он участник экуменического движения и уже одно это совершенно выводит его из числа православных.

Мало того – он участник советской «борьбы за мир», теоретик мирологии, а это уже чистый религиозно-политической гнозис, и с Православием, разумеется, несовместим. То есть в этом месте у профессора мы наблюдаем разрыв с Христианством.

Но Осипов еще и представитель модернизма, а именно «нравственного монизма», исповедующего христианство без Креста. Он учит ложно об Искуплении, как положено в этой модернистской секте, и отрицает Пресуществление Святых Таин. Этого мало: он учит о всеобщем спасении, и, в довершение всего, учит неверно о Боге, отрицая Промысел Божий.

Вот вам «казус Осипова», когда отступления, чудовищные и по отдельности, собраны в одном лице. Столь полное заблуждение кажется чем-то из ряда вон выходящим, не правда ли? Правда, но только если считать профессора Осипова христианином. Все встанет на свои места, как только мы допустим, что А.И. Осипов не православный, а атеист. В этом случае его взгляды не будут представлять из себя ничего удивительного, и он предстанет тем, кем он есть: образцовым гражданином безверной России.

Иными словами, мы удивляемся всестороннему нечестию профессора только потому, что неверно его классифицируем.

Написанное по-китайски является ошибкой с точки зрения грамматики русского языка. Мы будем без конца поражаться безграмотности китайцев, ничего не поймем в их письменности, потому что устранили для себя саму возможность понять.

И профессор Осипов тут не виноват: он приложил все усилия к тому, чтобы его не спутали с православным. Обмануться необычайно трудно: дела профессора откровенно нехристианские, его выступления и сочинения кощунственные и даже с внешней стороны не похожи ни на какое богословие и на разумную речь.

Модернист не соответствует мере

Мы прикладываем к модернисту меру православного богослова и не находим никаких совпадений. Мы сравниваем его с мерой православного христианина и находим одни отличия. Давайте же, в конце концов, приложим к модернисту меру человека.

Да, мы и тут находим большие отклонения. Мы замечаем, что человек отказывается от своего разума, от совести, от свободы рационального выбора. Но при всем при том перед нами человек, образ Божий. В своем безумии он думает искалечить себя, но поскольку Истинная Мера невидима, это невозможно, как невозможно уничтожить свою бессмертную душу.

Он отрекается от ума, но ум, общий для всех, непрестанно восстает на суд с ним. Он отказывается от разумного выбора, но ответит за свои слова и дела на Суде.

Теперь наш анализ увенчался некоторым успехом. Мы обнаружили в модернисте то, что является истинным: ту тоненькую нить, которой он все еще связан с первой реальностью, созданной Богом. На этой основе можно дальше строить наше антимодернистское исследование, не путая атеиста с православным богословом.

Роман Вершилло

Материал Как изучать нового человека впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Разумная речь не дает обладания тем, о чем говорит, а сообщает знание. Понимание разумной речи открывает душу человека пред Богом и Его законом. Человек начинает из малого понимать многое, из части – всё.

Патологическая речь действует напротив. Она обещает не знание (“знание не нужно”), а прямо овладение предметом, о котором говоришь и слышишь.

Говоришь ли о коммунизме или о Церкви будущего: они уже твои в каком-то отношении. И это всего лишь один пример овладения миром с помощью патологической речи. Есть еще и софистика, которая якобы управляет душами слушателей, и другие способы гностического овладения миром.

Человек овладевает лишь вымышленным миром и дорого платит за эту мнимость. Такой человек демонически закрыт от того мира, который создан Богом и в котором нет и никогда не будет коммунизма или Церкви будущего. Патологическая речь замыкает человека в созданном им мире и укрывает от Бога, как горы и холмы в день Суда (Лк. 23:30).

Он перестает понимать то, что явно. Слыша о малом, он нисходит до ничтожного и вовсе несуществующего. Он патологически рассуждает о священном, и дерзко руководит своим и чужим спасением.

Разумная речь как бы не смеет прикоснуться к предмету, и в особенности к предмету веры. Она сообщает разумному уму истинное знание, которое выше любого осязания. Благодаря этому на разумной речи можно говорить о любом предмете, но в конце рассуждения дополнительно задать вопрос о сути.

Как задать еще один вопрос

Попробуем показать, откуда возникает дополнительный вопрос.

Да, ужасно современное положение Русской Церкви, реформируемой насилием и обманом. Однако недостаточно увидеть это, потому что это не последняя истина, которую мы должны обнаружить для нашего спасения.

Мало описать случаи отступничества и ими совокупно возмутиться. Такого рода истины – не религиозные и не общие, а всего лишь верные факты и их справедливые эмоциональные оценки.

От христианина требуется понимание своего долга внутри этой ситуации, потому что все это происходит пред Лицем Божиим. Иначе, увидев безобразие, человек будет инстинктивно переходить к действию, да и не к действию даже, а к мечте о действии.

О творящемся безобразии боязно думать. Больше всего мы боимся не получить никакого ответа, или ответ страшный, невыносимый. Поэтому на печальные новости мы реагируем привычно, не задумываясь, через компромисс или агрессию.

Современное положение Русской Церкви вызывает непроизвольное желание что-то сделать, и, в том числе, задать вопрос: “Что делать?” Попробуйте ответить на него, и вы увидите, что он вызывает ряд ответов: печатно обличить, написать в Синод, скверно выругаться, уйти в раскол и т.д. и т.п. Все эти ответы неверны, хотя и в разной мере.

У человека всегда есть возможность сделать на один шаг больше, чем того требуют инерция и страх. Так что же делать? Всего лишь задать еще один правильный вопрос.

На этот вопрос мы получим ответ, который будет последним в цепи рассуждения. Он тоже страшен, этот ответ, потому что его нельзя не принять, нельзя перетолковать в светском смысле.

Обычно человек считает бесполезным такой вопрос, ответ на который оставляет его беспомощным. Мы не хотим оказаться в тупике, и это простительное чувство. И все же они существуют, тупики, созданные людьми в Божием мире.

Вопросы большие и малые

Надо различать вопросы большие и малые.

Больших вопросов немного, и на каждый из них есть только один ответ, который неоспорим для разумного человека. Верный ответ на большой вопрос дает знание и останавливает всякое исследование.

Малым вопросам нет конца, а увлечение ими говорит о болезни многознания. На малые вопросы возможны различные, но не противоположные ответы.

Малые вопросы вполне допустимы в своем месте. Можно, например, спросить: “Проф. А.И. Осипов – еретик или нет?”, но рассуждение не должно этим завершаться. Чтобы уйти от многознания и многословия, поставим в конце тот или иной большой вопрос.

Допустим, мы выяснили, что А.И. Осипов еретик, то есть доказали, что его тезисы совпадают с осужденными Церковью. Это очень хорошо, и это можно приветствовать. Мы только считаем этот результат весьма незначительным. В лучшем случае это глубокая середина некоторого рассуждения, которое в конце концов может оказаться ложным.

Антимодернизм проверяется на Христианскую подлинность не этим суждением о лицах, а тем, что антимодернист спрашивает: “Как понимать тот факт, что Церковь XX – XXI веков не анафематствует этого еретика, а напротив его награждает и держит в качестве преподавателя богословия?”

Есть основания считать А. И. Осипова не еретиком, а неверующим. У этого вывода есть свои достоинства. Он проще и прямее, и к тому же из него видна социальная сущность явления. И все равно рассуждение на этом не может остановиться, оно ведет с большому вопросу: “Как понимать этот факт?”

Вспомним анафематствования в Неделю Православия. Вместе с еретиками анафеме там преданы революционеры, не почитающие власть царей богоустановленной, и атеисты, отрицающие бытие Божие и Промысл.

Итак, всех марксистов можно считать еретиками, а можно всех модернистов рассматривать как идеологов, то есть атеистов и революционеров. Но дело все равно не в этом, а в следующем вопросе, который должен довести нас до полной очевидности и ясности.

Все задаются большими вопросами

На самом деле малыми вопросами никто не ограничивается. Верующие и неверующие, православные и модернисты пытаются так или иначе задать центральный вопрос, вопрос веры. Просто вера у них разная, и центральный вопрос звучит для марксиста не так, как для модерниста. Будь же осторожен! Твой “последний вопрос” разоблачает суть твоей веры.

“Что делать?”

Допустим, ты спрашиваешь: “Что делать?” с Церковной реформой или экуменическим предательством. Значит, центральным пунктом твоей веры является не вера, а действие. Вопрос “Что делать?” символизирует здесь твое страстное желание овладеть ситуацией.

Вопрос “Что делать?” неверен, если воспринимается как последний, эсхатологический. Спрашивая “Что делать?”, человек предполагает, что есть выход из любой ситуации, а это не так. Стоит предположить, что выхода нет, и всё становится на свои места.

Мы не получаем разумного ответа на вопрос “Что делать”, и нам приходится вернуться к основаниям. Может быть, вопрос задан неправильно. А если правильно, то почему мы боимся на него ответить?

В конце концов это тоже ответ, и не самый плохой: “Нет ответа”. И тогда последний вопрос будет звучать так: “Почему на этот вопрос нет ответа?”. Или, возвращаясь к нашему примеру с А.И. Осиповым: “Почему в прежние века православные знали, что делать с еретиками, а сейчас не знают?”

Чтобы ответить на такой идейно-исторический вопрос, мы придем к обобщениям, в свете которых фигура Осипова окажется незначительной, то есть такой, какова она есть на самом деле.

Стоит ли задавать столь сложный вопрос? Давайте поразмыслим.

Ведь мы хотели “что-то сделать”: то есть устранить Осипова из Церкви или хотя бы испортить ему настроение, не правда ли? Тогда никакие вопросы и ответы впрок не пойдут, а нам следует срочно лечиться от глупости и жестокости.

Большие вопросы – вопросы о сущности

Мы столько говорили о вопросах и ответах. Не пропагандируем ли мы тем самым многознание?

Не обязательно. Мы должны спрашивать из любви к истине, и поэтому задавать такие вопросы, на которые нельзя ответить действием, которые касаются сущности предмета и останавливают всякое любопытство. Мы задаем вопросы христианско-философские: о порядке и беспорядке в душе человека, в обществе, в Церкви.

Знание направлено к ясной цели. Оно образует порядок в душе, воспитывает душу в ее открытости пред Богом. Для этого и стоит изучать духовные болезни нашего века, то есть исследовать, какими способами в антимодернизм и модернизм проникает гностическое безумие.

И это тоже большой вопрос.

Роман Вершилло

Материал Задать на один вопрос больше впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

8 апреля был получен ответ Синодальной библейско-богословской комиссии на Письмо о лжеучениях профессора Алексея Осипова.

Заключение Синодальной библейско-богословской комиссии по результатам рассмотрения обращения верующих относительно спорных богословских воззрений профессора А. И. Осипова гласит:

Синодальная Библейско-богословская комиссия с уважением отмечает значимые положительные заслуги профессора Московской духовной академии Алексея Ильича Осипова в деле проповеди Православия за многие годы его трудов на благо Русской Православной Церкви.

В то же время комиссия обращает внимание уважаемого профессора на необходимость более сбалансированного освещения указанных выше тем. Православный богослов должен стремиться к тому, чтобы излагать, прежде всего, то, «во что верили всегда, повсюду и все» (св. Викентий Леринский), а при наличии разных подходов в святоотеческом предании — освещать их, по возможности (выд. нами. – Антимодернизм.ру), равномерно, не давая явного предпочтения одной частной точке зрения.

Заключение Комиссии игнорирует тот факт, что лжеучение Осипова не является изолированным явлением, а лишь частным случаем такого мощного и широкого направления православного модернизма, как нравственный монизм.

Вместо этого Комиссия мягко напоминает проф. Осипову, что любые рассуждения православного богослова по вопросу о восприятии Христом первородного греха “должны учитывать вполне определенно выраженное учение Святой Церкви”. К сожалению, комиссия ничего не говорит о том, что делать с профессором Осиповым, который уже не учитывает мнение Церкви и делает это на протяжении многих десятков лет.

Комиссия относит лжеучение А. И. Осипова относительно догмата Искупления к антикатолической полемике и между делом замечает, что “православное богословие не принимает крайностей (каких? – Антимодернизм.ру) юридической теории Искупления”.

Автор письма Александр Люлька высказывает “благодарность прежде всего самому Святейшему Патриарху Кириллу, а также Митрополиту Илариону – председателю Синодальной Библейско-Богословской комиссии, и всем членам комиссии, благодаря которым появился этот ответ”.

Авторы письма “удовлетворены ответом Комиссии по существу и, как и всегда, готовы склонить наши умы перед соборным разумом Святой Матери-Церкви”.

А. Люлька считает, что “ответ Синодальной комиссии имеет важное значение для всей Русской Православной Церкви, а может быть и для Вселенского Православия”, а о. Георгий Максимов называет заключение Богословской комиссии “одним из важнейших событий последнего времени в богословской сфере”.

На наших глазах, выходит, творится история Церкви. А не история ли дальнейшего размывания границ Православия?

Роман Вершилло

Материал Осипову погрозили пальцем впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Владимир Познер и Псой Короленко в эфире и в Церкви. Реплика Романа Вершилло, главного редактора сайта “Антимодернизм.Ру”.

Материал Патологическая речь и сквернословие впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.

Материал Проф. А. И. Осипова обличают за то, что его взгляды не совпадают с учением Церкви… впервые опубликован на Антимодернизм.ру - Православная миссионерская энциклопедия.